стейнкрафты правят миром/зарисовки.

Одна из кроватей в двухместном номере отеля опять пустует, разворошенная, а тот, кто спал на ней до этого времени, сейчас лежит в кровати с длинноволосым мужчиной, уперев свои теплые руки тому в грудь и что-то увлеченно рассказывая. Рассказчика обнимают странные зеленые щупальца, присоски несильно прилипают к коже (но следы всё равно останутся), обволакивают ноги, руки, тело. Почти всё до шеи в щупальцах. — Ну.. И мой сон заканчивается тем, что меня засасывает в темноту.. В темноте на меня глядели миллионы глаз.. А еще я снова разглядел некоторых существ.. Фу! Противные и страшные, даже в темноте в глубине океана ужасные, — прижимаясь к мужчине рассказывает о своем кошмаре, который как раз и поднял его с постели Стейнбек, затем утыкаясь лицом в ключицы того, — в общем, тот сон с гигантской оладьей был глупым, но более приятным, чем этот, — болтает Джон, но слышно его чуть приглушенно из-за того, что он и не подумал отстраняться от напарника. — Джон.... — внезапно произносит Лавкрафт. — Ммм? Что такое? — отстраняя голову от тела мужчины откликается тот, кого позвали. — Мы друзья или пара? — спрашивает Лавкрафт абсолютно серьезным тоном, вообще без малейшего намека на шутку, да и шутить напарник Джона не умел от слова совсем. Щупальца чуть сильнее сжали парня, будто их обладатель несколько волновался. Одно щупальце меняет положение, прижимаясь к щеке блондина, пока задающий вопрос ждет ответ. Стейнбек прикусывает нижнюю губу, понимая, что сам он покрывается легким румянцем. Сердце стучит как бешеное. Получается, Говард не отрицал, что они могут быть парой? Да и сам Джон не особо и отрицал это.. Так.. Даже особо не думал о том, кто же они друг для друга.. Но явно нечто большее, чем обычные друзья. Так что он делает настолько глубокий вздох, насколько это возможно и говорит: — Конечно, а как еще? — Джон улыбается в темноту, уверенный, что мужчина это видит. Одна рука блондина опускается вниз, мягко ложась на бок Лавкрафта около ягодиц, затем передвигается вверх, ощупывая проступающие через тонкую кожу ребра. Остановившись на самом ближнем к голове ребре Джон проводит обратно, до самого ближнего ребра к ягодицам. И обратно так. Он так и поглаживает Лавкрафта, ожидая, пока тот что-нибудь сделает. — Понятно.. — тихо бормочет Говард. Хватка теряет свою силу, снова становясь обычными и абсолютно не смертельными объятиями. — А что мы должны делать как пара? — Хмх.., — призадумался Джон, — ну, мы помимо обычной работы, объятий и т.д. мы имеем право спать вместе, что мы итак делаем, целоваться, ходить на свидания, в целом, то же самое, что обычные прогулки, но с романтикой, хотя, думаю, мы и без нее обойдемся, заниматься сексом. Думаю, это всё. Всё, кроме поцелуев и секса мы с тобой итак делали. — Ясно. А.. Тогда.. Можно мне тебя поцеловать? — спрашивает Говард. — Да! — поспешно отвечает Джон. — Но для начала нужно сесть. Лавкрафт отпускает напарника из хватки щупалец и садится на кровать довольно быстро для себя, что не осталось незамеченным для Стейнбека, который тихонько посмеивается, тоже садясь напротив своего парня (!!!). От внезапного осознания, что они теперь официально пара кружится голова, и чтоб не потерять равновесие или потерять его сильнее, виноградник хватает голову Лавкрафта в руки и притягивает его к себе, вцепляясь в губы того. Говард же решительно не знает, что и делать, а потому снова обнимает, неловко позволяя языку Джона исследовать его рот. Рваный поцелуй длится минуту, но для обоих словно прошла чудесная вечность, которая только в радость. Джон устало падает на кровать. Слишком много эмоций за одну ночь. Говард ложится рядом, чуть удивленный. Честно говоря, он надеялся на еще один поцелуй. — прости.. Мда.. Слишком много всего для меня. Завтра нацелуемся вдоволь, да так, что тебе надоест, — хихикает Стейнбек. — не надоест, — серьёзно отвечает ему Лавкрафт. — ну хорошо. Не надоест, так не надоест. А я спать. Сладких снов нам.