«Он, его пёс, мои дети и... лучший друг моего сына»

День намечался быть крайне удачным: приятная, но убийственно долгая и затянутая поездка, пара вещичек и уже тривиальный для демона причал. Сколько бы он не ездил сюда, путь на более безопасный менять не хотел — больно надо. Раздутые ноздри вдыхают запах моря, пока рабочие любезно забирают шмотьё, оставляя его поблизости. Уильям подзывает к себе коллегу, на что Герберт послушно подходит, слушая планы на эту неделю. Нечисть заканчивает инструктаж, останавливаясь на том, что мужчинам следовало бы отдохнуть, тем более место для ночлега у О'Нила имеется. Рогатый оглядывается по сторонам. Где носит этого пьяницу? Неужели его опять депортировали на органы, но теперь не во Францию, а в какую-нибудь Германию? Какая, однако, досада. Красноглазый невольно улыбнулся, когда вдалеке заметил уже знакомую фигуру. «Он». Точно «он». Уильям поторопил бизнес-партнёра, подхватив того за локоть, направляясь к знакомому. Улыбка как-то сама растянулась. Почти на инстинктивном уровне.

***

Ларс недовольно сводит брови к переносице, смотря на то, как белокожий, стараясь отдышаться, сжимает чужой локоть, да посильнее. — Чё это за пидарас? — голос-таки выдаёт всю неприязнь ревнивого упыря к незнакомцу. — Мой коллега. Его зовут Герберт, считай, что он как продолжение моей руки, Рихерд. — в качестве доказательства О'Нил гладит Герберта по тёмным, как уголь, волосам, что ещё больше злит Рихерда. — Дома расскажешь. Демон молча кивнул. Усталость от долгого путешествия даёт о себе знать. Главное просто дотерпеть до дома давнего знакомого, а там и поспать можно, авось выпадет минутка даже чай попить, посмотреть с пекарем что-то… слишком много бесполезных мыслей. Путь предстоял долгий, ещё и нервозный. Пробираться через лес Уильям не любил, по дороге часто мыслил о том, что вообще может произойти в доме Ларса. Безусловно, бесплатное жильё притягивало, но назвать Рихерда таким уж великодушным язык не поворачивается, хоть закрути его в трубочку. Если вспомнить, то при каждой их встрече упырь либо насильно принуждал беднягу к сексу, либо гнал вместе с собой на огород. Случаев с проявлением каких-то романтических чувств не было, отчего бледноликий нервно сглатывает: смотреть в родные глаза и не видеть ни-че-го… пустота. Совершенно. Ни грамма любви — наивная, словно подростковая, похоть. Скулы сводит от несправедливости. И от усталости тоже. Помнится, дорога к дому брюнета была такой… длинной, что приходилось занимать свой мозг разными делами, информацией, намеченными планами. Но уже находясь почти у порога, маркиз только-только осознал, как время быстро пролетело, стоит только задуматься о Ларсе. Рихерд хватает демона за жабо, грубо проталкивая вовнутрь, прижимая того к стенке в прихожей. Герберт испуганно округляет глаза, не в силах что-то сделать. Он с ужасом наблюдает на то, как мертвец близко подбирается к привлекательному лицу, пока сам О'Нил слегка отвернулся в сторону двери, быстро наполняя и опустошая лёгкие от кислорода. — Чё это, блять, за пидарас расфуфыренный, а?! Какого хуя ты его тут за ручку привёл, шалава? — негодованию Ларса не было предела. Он точно хотел кого-то стукнуть, даже неважно кого конкретно, — отвечай, блядь, я жду! — Рихерд… Дорогой, это просто мой бизнес-партнёр, у нас с ним… — белокожий бросает растерянный взгляд в сторону зажавшегося в угол Герберта, — ничего не было и… не будет. С чего ты решил-то… набаламутил дел. — Да конечно! Знаю я твоих этих… партнёров, блять! Неужели приставки «бизнес-» вообще не существует в лексиконе пекаря? Ну и напасть… ожидаемо. — Повторюсь: у нас формальные отношения. Разве что обстановка неформальная, и то, потому что это твой дом. Долго удара ждать не пришлось. Острая боль в районе нижней челюсти отдавалась пульсацией в висках: знакомые ощущения. Удивительно скорее то, как быстро Ларс переключился на спутника маркиза. Спустя смачного удара в челюсть, отец-одиночка отошёл от амбала, из-за чего Уильям позволил себе сгорбится, хватаясь за челюсть. В этот раз перед глазами плыло… на драку, если честно, он рассчитывал, но здравый смысл теплился где-то в подкорке. Нечисть почти была уверена, мол, в этот раз точно обойдётся. Всё-таки посторонний человек, можно было бы и сдержаться. В конце концов эта ситуация доказывает, насколько далеко может зайти ревность Рихерда. «Познавательно…» — мельтешит в голове. Такому оптимизму можно позавидовать! Из мыслей демона выбил глухой стук. Как он и предполагал: какой человек вообще полезет на брюнета? Ларс на аристократа-то наводил некоторый ужас (надо же было так себя запустить, действительно), что говорить про обычный люд? Герберт испугано дрожит на полу, пока его лицо приподнимают и вновь ударяют. По бледному лику стекает бордовая кровь, смешиваясь с соплями. Вымолвить что-то рогатый не мог… не хотелось получать за «сокрытие» якобы любовника. Уж лучше перетерпеть и закрыть рот на замок, но не оставить на чудесном личике ещё больше ссадин. Да что уж там... Сами уста, невольно раскрываясь в кратких да тихих мычаниях, не могли вымолвить что-либо громче жалкого стона, отдаваясь сжимающей пульсацией в голове. Взгляд заледенел, уперевшись в ноги, что с каждым подъёмом груди становились все более размытыми, окутанные знакомым туманом. Лишь слабый выдох спасал болезненной истомой да покалыванием... Уильям не успел и опомниться, как голова повисла совсем низко. А затем темнота. Сколько же времени прошло? Мягкое тело обречённо лежало посреди погреба, мирясь со странными ощущениями да запахами: свист в ушах переменялся шорохами то ли бот, то ли крыс, дразнящими переменами буйствующих рядом; а нос улавливал только землю с колющей пылью, подзывающей к чиху. Зудящий холод омывал тело кривыми волнами, теребя песок, что впился в кожу. Дрожайшие чувства. Слипшиеся веки с великим трудом преодолевали все барьеры омута пустых грёз, напоследок припомнив о себе в роли защиты. Благо, когда свет вдарил безжалостными лучами в покрасневшие глаза, мутная пелена не покинула взора – единственная польза, не учитывая помощи тем жалким вспышкам сознания, желающих не просыпаться.