Легенда о жасмине

Однажды в детстве Жасмин сильно заболела. Её болезнь не была ничем обусловлена. Маги разводили руками, а их попытки сбить температуру не отличались успехом в долгосрочной перспективе — эффекты исцеляющей магии не сохранялись дольше нескольких часов, в лучшем случае — одного дня. Пока все её сестры исправно посещали занятия, таинственно больная Жасмин была вынуждена сидеть дома. Помимо настойчивого жара, девочке досаждала невыразимая, безысходная скука. Она любила учиться, очень любила, но ещё больше, на грани с неописуемым восторгом, ей нравились занятия с Тётушкой Баше. Жаклин не имела привычки приходить без причины. Строгая, справедливая и крайне занятая, в приоритет она ставила свои должностные обязанности или дела, которые их касались. В отличие от Жасмин, у неё не было ни минуты свободного времени на валяние дурака, вот девочка и удивилась, когда её наставница заявилась к ним домой безо всякой на то причины. За всё время, это был единственный раз, когда Жаклин пришла просто так. Она застала Жасмин безмятежно спящей в гостиной. Обняв колени, девочка прижалась боком к спинке большого кресла, по которой забавно расползлась её мягкая щека, и из-за того чуть приоткрылись пересушенные губы. Внешне спокойный сон не умалял плохого самочувствия Жасмин, и вблизи особенно ощутимой становилась тяжесть её неглубокого дыхания. К мокрому лбу неприятно липли чуть взлохмаченные волосы, светло-золотистыми волнами огибая утомлённое лицо. Будить её, разумеется, женщина не стала. Она лишь коснулась чужого лба сухой ладонью с целью проверить, не спал ли жар. Получив отрицательный ответ, Жаклин с небольшой задержкой, свидетельствующей о её задумчивости, удалилась из просторной комнаты. Брови девочки во сне беспокойно вздрогнули. Один раз, затем дважды, и она неуютно поёжилась в громоздком кресле, слишком большом для её маленькой, болезненной фигурки, а затем и вовсе неуклюже перевернулась на другой бок. Попытка устроиться поудобнее обернулась неожиданным и не слишком желанным пробуждением. Жасмин кое-как разлепила заспанные глаза, тяжёлые веки не хотели её слушаться и всё стремились сомкнуться обратно. Девочка потёрла рукой щеку, на которой за время её сна успел чётко отпечататься рельеф обивки и выпрямила ноги, свесив их через подлокотник кресла. Она не сразу заметила шум, доносящийся с кухни, а значение придала ему ещё позже, когда в сонный мозг начали поступать тревожные сигналы осознания — Жасмин должна быть дома одна, а значит, что шуметь на кухне банально некому и нечему. Девочка опять перевернулась на другой бок и поджала под себя непослушные колени, которые по ощущениям казались ей чем-то чужим, абсолютно самостоятельным и инородным. Вчера от температуры ей ломило кости, а сегодня напоминанием об этом служила неестественная тяжесть в каждом уголке собственного тела. Ухватившись за верх спинки руками, Жасмин чуть подтянулась наверх и с опаской выглянула из-за кресла. Используя его как укрытие, она изучила взглядом кухню и к собственному удивлению обнаружила, что источником шума были не грабители, не призраки и даже не призраки-грабители, а отлично знакомая и с первого взгляда безошибочно различимая ею фигура. Оттого сложившаяся картина показалась девочке ещё менее вероятной, чем нападение неупокоенных душ, которыми взяли в привычку пугать её Жанна и Жанетт… Фигура Жаклин смотрелась на кухне очень неуместно. Одно её присутствие в данном контексте ощущалось чем-то вопиюще странным, тёплым и до нелепости уютным. Все эти слова были по отношению к ней ничем иным, кроме как списком неоспоримых антонимов. Такие понятия как «мягкость» и «уют» шли в разрез с её колючим темпераментом и студёным беспристрастием, свидетельницей которых неоднократно становилась совсем ещё юная Жасмин. Скользкая лента фартука сомкнулась на чужой пояснице тугим узлом, напоминающим скорее удавку, чем бант в привычном его понимании и опрятном исполнении. Жасмин мало чего могла видеть со спины, но побольше высунуться из-за кресла, или, уж тем более, подать какие-либо признаки своего пробуждения, она не решалась. В детстве пропасть между ней и Жаклин казалась ещё более необъятной, чем можно было себе представить. Расстояние измерялось не в обычных годах, а в световых; мили обращались морскими, и, приправленное безусловным уважением, общее значение приравнивалось к бесконечности. Жасмин не могла похвастаться обширными познаниями в математике, но именно это сравнение на уровне подсознания ощущалось наиболее правильным и точным. Жаклин часто собирала тёмно-каштановые волосы крабиком. Заколки всегда были разными, и в тот раз её очертание благополучно затерялось на коричневом фоне. Цвет её волос был однороден и всегда красиво отливал на свету, Жасмин же иногда поддразнивали за фиолетовый оттенок доброй половины всей длины. Однажды она купила Тётушке скромный подарок — очередной крабик для волос ручной работы. Прежде чем девушка успела вручить его, Жаклин сменила стрижку на короткую. Чем больше девочка наблюдала и чем дольше слушала, тем отчётливее в кухонном хоре становился отличный от общей массы звук. Он не имел ничего общего со звоном посуды, отказывался сливаться с журчанием проточной воды из-под крана и мало походил на свист ветра сквозь приоткрытое окно. Источником его была Жаклин, елейный отблеск голоса которой проскальзывал в бессмысленном, приглушённом мычании себе под нос. Иногда прерывистый, иногда протяжный, он не имел никакого видимого смысла для Жасмин и служил катализатором её наивного недоумения и робкого любопытства. Такая сторона голоса Жаклин в корне отличалась от свойственного ей холодного, рассудительного тона и вряд ли предназначалась для чужих ушей. Вдруг женщина замерла на месте, и кухня, моментом ранее наполненная смесью разного калибра звуков, утонула в полуденной тишине. — Ты не спишь. Жасмин не придумала ничего лучше, кроме как нырнуть обратно за кресло и испуганно вжаться в его высокую спинку. Она закрыла глаза и зажмурилась, мнимо надеясь, что это сработает. — Жасмин. Девочка мысленно сосчитала до трёх и аккуратно выглянула из-за кресла в тот же момент, как с кухни раздалось первое шарканье чужих тапочек. — М-мисс Жаклин? — с покрасневшими то ли от жара, то ли от смущения щеками, Жасмин попыталась изобразить радостное удивление. Неважное состояние здоровья придало убедительности выражению её лица, а оно в свою побудило женщину остановиться на полпути к прилегающей гостиной. Обведя девочку снисходительным взглядом, она молча вернулась к плите. На ней что-то томилось, но Жасмин не знала и даже не могла предположить, что конкретно — она упустила эту деталь из виду, потому что ранее её внимание было всецело приковано к Жаклин. — Как дела? — женщина опять отвернулась. Из-под струн её голоса издался ровный звук, обратившийся вопросом. Это поставило девочку в ступор. Жаклин обычно не ударялась в столь несущественные детали повседневности по одной причине — ей не нужно было спрашивать, чтобы знать. — Не очень. — честно ответила Жасмин, немного замявшись. Она опёрлась локтями на мягкую ручку кресла и вернулась к наблюдению. — Оно и видно. — женщина понимающе кивнула, медленно помешивая деревянной лопаткой густое содержимое кастрюли. Продолжительное молчание утомляло, и подталкиваемая гастрономическим интересом Жасмин начала медленно сползать с подлокотника. Наконец, она сдалась и выпрямила спину; ноги свесила с кресла и попыталась нащупать голыми ступнями свои неряшливо брошенные тапочки. Её шаги — нетвёрдые и осторожные — раздались за спиной за Жаклин, но та и не подумала обернуться. — Тётушка, а что вы- — Жаклин. — оборвала её женщина, на долю секунды неодобрительно сверкнув глазами. — …Тётушка Жаклин, а что вы делаете? С губ женщины сорвался безнадёжный вздох. В нетерпеливом ожидании ответа Жасмин положила ладони на край столешницы и свою голову поверх них. Её взгляд бегом метнулся по предметам кухонной утвари и тайком коснулся невозмутимой женской физиономии возле плиты. Словно оловянный солдатик в окружении фарфоровых кукол, Жаклин по первому впечатлению была здесь совсем не к месту, но вскоре девочка поймала себя на мысли, что ей это даже нравится. — Луковый суп. — пауза наконец оборвалась ответом со стороны женщины. — Я слышала, что тебя приходится кормить насильно. — Ну, ещё бы! — невесело хмыкнула девочка, склонив голову набок. — От томатного супа меня уже тошнит… — Не любишь помидоры? — участливо уточнила Жаклин. — Ну… Они нормальные. Были нормальными. — Жасмин незамысловато пожала плечами. — Теперь я до конца своей жизни видеть их не хочу! — Надеюсь, лук придётся тебе по душе. Не то чтобы у девочки был выбор. Она поёжилась с затаённым недовольством, вновь устремив взгляд на небольшую кастрюльку. Голова была слишком тяжёлой, чтобы поднять её — и Жасмин продолжила наблюдать в прежней позе. — Почему именно овощи? — вдруг она задалась вопросом. — Что? — Томатный суп, тыквенный суп, луковый суп… — начала перечислять девочка, загибая пальцы левой руки. — Почему? Жаклин вскинула брови, но её вопрошающий взгляд не нашёл отражения в глазах Жасмин, блещущих пытливым любопытством. — Потому что это полезно и доступно. — Ну а как люди к этому пришли? — из-под тени беззаветного обожания вдруг бесстрашно показалась неуёмная настырность. На протяжении всего разговора Жасмин маленькими шажками продвигалась к женщине, пока между ними не осталось около полуметра. Жаклин поначалу не нашла, что ответить. Проблески детской любознательности временами донимали её сильнее всякой работы, но сейчас Жасмин болела, и потому её несносность временно отпускалась без острых замечаний. Женщина постучала деревянной лопаткой по бортику кастрюли и выключила плиту. — ...Однажды поздно ночью король захотел есть, но обнаружил в своём охотничьем домике только лук, немного масла и бутылку шампанского. Он смешал найденные продукты вместе, отварил их, и таким образом приготовил первый луковый суп. — монотонно поведала женщина, перелив густую, ароматную субстанцию в глубокую тарелку. — Довольна? Занятая сервировкой обеда, она не сразу обратила внимание на Жасмин, которая за время рассказа успела прилипнуть к штанине её строгих брюк, подобно репейнику. Либо же, она всё прекрасно заметила, но решила великодушно спустить с рук воспалённому болезнью детскому разуму и эту небольшую шалость. Утро Рэо началось ближе ко второй половине дня и было преисполнено сомнениями о длительности собственного сна. Такое случалось часто; гонимый перфекционизмом, бесконечными дедлайнами и тревогами, Рэо постепенно терял всякую связь с понятием о здоровом режиме. Бывало, он проваливался в полудрём на пару минут, по истечению которых открывал глаза с чётким ощущением того, что вырубился на несколько часов. Границы становились всё более размытыми, и никогда — чёткими. Рэо подпёр голову под лоб обеими руками, затем закрыл ими лицо. Ладони медленно поползли вниз, и парень издал невнятный, подавленный стон. В сопровождении заикающегося радио изображения прошедшей ночи мелькали в его памяти сбивчивым, ярким видеорядом. Музыка чередовалась с повтором новостной передачи, однообразность заголовков которой поражала даже затуманенный сном разум Рэо. Можно было подумать, что помимо загадочного происшествия на заводе и его необъяснимых обстоятельств, других тем для обсуждения в Нью-Хувере просто не существовало. Но всё это не было достойно и малейшего упоминания по сравнению с работой, которую молодой человек проделал за остаток ночи. На захламлённом деталями и инструментами столе лежал протез. Именно по его вине последние несколько месяцев непрерывного труда вылились для Рэо в производственный ад. Ровно что построить самолёт из остатков горелого вентилятора, собрать рабочий протез из подручных материалов было непросто. Ещё сложнее было заставить его работать. Настойчивость Рэо не имела границ, но даже ей было не под силу совладать со своенравием холодного металла. К счастью, новёхонькие детали с завода имели своё профессиональное мнение на этот счёт — одного их вмешательства хватило, чтобы решить все проблемы, которые наслаивались друг на друга посредством безуспешных попыток Рэо полностью избавиться от них. В отсутствие Закари полная работоспособность протеза всё ещё оставалась под вопросом. Молодой человек взглянул на небольшой экранчик старого настольного радио, где над бегущей строгой нависло время. Кафе обычно работало допоздна, и Рэо твёрдо решил, что наведается к Аттвудам в течение дня. Молодой человек встал из-за стола со скрипом. Он потянулся, помассировал шею и направился наверх, навстречу своей главной неприятности, мысли о которой он намеренно откладывал до последнего. Что до Жасмин — её суетливый силуэт показался на кухне ещё до того, как Рэо успел подняться из мастерской. Он с опаской отнёсся к её непосредственной близости с плитой, но не смог не отметить веяние приятного запаха в воздухе. Парень подошёл ближе, и реакция на шорох его неторопливых шагов не заставила себя долго ждать — девушка незамедлительно обернулась к источнику шума. — Не припомню, чтобы нанимал повара. — Рэо прислонился плечом к холодильнику и обвёл гостью скептическим взглядом. — Не помирать же мне тут с голоду. — пожала плечами Жасмин и вернулась к помешиванию содержимого кастрюли. — Ну извините. — ответил парень аналогичным жестом. — Знал бы, что будут гости — приберёг бы яблок. О бодром состоянии девушки говорил не только её внешний вид, но и поведение. Без какого-либо разрешения и с такой непринуждённостью орудовать на чужой кухне без стал бы только человек либо до неприличия наглый, либо до смерти голодный; Рэо не смог выбрать из двух признаков всего один, так как Жасмин отлично подходили оба, и решил объединить их вместе. На месте слияния пшеничного и фиолетового чужеземка собрала длинные волосы в низкий хвост. Жасмин закатала рукава бежевого свитера по локоть и обвязала вокруг талии тонкую ленту фартука; в одной руке она держала деревянную лопатку, а другой по-хозяйский упиралась себе в бок. — Погоди-ка. — Рэо вдруг опомнился. — Что ты готовишь, а главное — из чего? — Луковый суп. — девушка взглянула на него через плечо. — Спрашиваешь, будто из продуктов у тебя было что-то другое… Парень справедливо подметил, что замечание Жасмин пришлось очень к месту. Ранее он был так погружён в подготовку к вылазке, что едва вспоминал о собственном питании. Теперь, когда с главной причиной переживаний было покончено, Рэо мог сконцентрироваться на мыслях о безрадостной повседневности. Девушка ненадолго оставила в покое суп и встала к плите спиной; парень же занял место за небольшим кухонным столом, положив на него локти. — Я куплю чего-нибудь. Всё равно собирался заглянуть в продуктовую лавку. — доложил Рэо, прервав игру в гляделки. — Я с тобой! — тут же отозвалась Жасмин, опустив ладони на спинку свободного стула. Она не задержалась в этой позе надолго, и за пару шагов приблизилась к холодильнику. — Вдруг там что-то знают об Арисе? — Очень вряд ли… Рэо понимал, что его спутница имеет мало представлений о месте, в котором оказалась, и не стал с ходу её расстраивать. От нечего делать девушка сняла с холодильника открытку, передвинув в сторону круглый магнитик. На уровне глаз вся дверь была усеяна какими-то бумажками, от обычных напоминаний на цветных квадратиках до счетов за квартиру. Жасмин постаралась сделать вид, будто приблизилась к ним впервые, что, на деле, конечно, было далеко от правды. За время отсутствия Рэо она успела с искренним любопытством изучить каждую заметку, но из-за поплывших от времени рукописных букв так и не смогла разобрать надпись на единственной цветной открытке, расположенной в центральной части холодильника. — Эм — си — эй — эл — эл…* — Жасмин прищурилась, склонив голову набок. — Макаллистер. — поправил парень. — А. Понятно. Девушка на мгновение замолкла. — А что это значит? — Рэо Макаллистер. — Аа, блин… — неловко посмеялась девушка, вернув открытку на прежнее место. Она опять передвинулась к обеденному столу. — Тогда, я не просто Жасмин, а Жасмин Баше. — Очень по-французски. Ты и твой луковый суп. — без тени сомнения ляпнул Рэо и в задумчивости откинулся на спинку стула. — Parlez-vous… français?** — Ээ… Жасмин ясно дала понять, что она не парле-ву франсэ. Удивительного в этом было мало — в её мире даже не существовало такого понятия, как «Франция». — Не суть. — парень ожидаемо расценил ответ как отрицательный и решил сменить тему, отмахнувшись. — Так у тебя есть какой-то план? На этом моменте девушка отвернулась к плите и вновь взяла в руки лопатку. Она поджала губы и не выразила особого желания отвечать на поставленный вопрос. — Значит, нет. — догадался Рэо. — Плохие новости — у меня тоже. Вновь получив ноль реакции, он продолжил: — Я в поисках людей не лучше, чем ты в машиностроении. У меня есть на примете пара знакомых, которых можно поспрашивать, но я не имею ни малейшего понятия, что делать дальше. В ответ опять тишина. — Жасмин? — Рэо начал терять терпение. Ему не нравилось ощущение, что он разговаривает со стеной. — Я думаю! Думаю. — с явным беспокойством наконец отозвалась девушка. — Видишь ли, это очень непросто… — Что непросто? Думать? — Да нет же! — обиженно воскликнула Жасмин. — Ну тебя… Кухня заливалась оранжевым полуденным светом. На какое-то время она погрузилась в немую тишину; лишь далёкое эхо радио доносилось снизу, из мастерской, нашёптывая обрывки фраз и песен. Облако молчания нависло над столом до того момента, пока на нём не оказались две тарелки с упрощённой вариацией лукового супа — без сыра и гренок он выглядел уныло, но зато хоть запах стоял отменный. — Не знаю, чего ты там себе надумал, но я не дурочка. Конечно, не будет такого, что мы выйдем на улицу и по первому зову найдём человека, о котором знаем только имя. — девушка села за стол напротив Рэо и смахнула волосы назад. Стул со скрипом подвинулся. — Ариса — это очевидно, «она», и «она», очевидно, знает Тётушку. Будем основываться на этом… Молодой человек неохотно признался самому себе в том, что не видит иных альтернатив, и ответил на слова Жасмин слабым кивком. Последующие вопросы он решил оставить до окончания обеда, и опустил оценивающий взгляд на свою тарелку. Ранее Рэо никогда не пробовал луковый суп. Он был далёк от кулинарии, потому что не находил в себе ни сил, ни желания ею заниматься. В лучшие времена эта обязанность лежала на плечах его матери, и, стоит отметить, что готовила она очень, очень вкусно. Аттвуды оторвали бы её с руками и ногами, если бы знали, какой замечательной домохозяйкой и каким талантливым поваром она была. — Кем, говоришь, ты работаешь? — непроизвольно оторвался от трапезы Рэо. — Медсестрой. А что? — Очень недурно для медсестры. — Могло бы быть ещё лучше. — горделиво улыбнулась девушка. — Нет, правда. У тебя в холодильнике беда какая-то. Ты чем питаешься вообще? Рэо опять предпочёл не прибегать к излишней честности в отношении Жасмин. — Электрическим током. — усмехнулся он. — Шучу. Всяким разным. В настоящее время парень кое-как держался на плаву, однако в его памяти всё ещё плескались отчётливые воспоминания двухлетней давности, когда он не мог позволить себе даже чай, и в безжалостно холодные февральские вечера был вынужден довольствоваться одним лишь кипятком на пару с чёрствым хлебом. Рэо взял в привычку думать о тех временах исключительно в качестве сурового урока финансовой грамотности. После обеда Жасмин осталась хозяйничать на кухне, а молодой человек опять скрылся в глубине мастерской. В подвале, набитом деталями различного качества и происхождения, где всегда царил небольшой творческий беспорядок, Рэо кое-как откопал пустую обувную коробку под протез. Согнув механическую руку в локте, он поместил её внутрь картонного прямоугольника и накрыл сверху крышкой с короткими, мятыми бортиками, которые наотрез отказывались стыковаться с высокими стенами, оставляя видимые зазоры. — Собирайся. — обратился Рэо к девушке сразу после того, как поднялся из мастерской. Под мышкой он держал увесистую, неудобную коробку, которая до кучи не хотела нормально закрываться. В силу материалов и особенностей сборки протез был тяжёлым, но парень предполагал, что для здоровяка, вроде мистера Аттвуда, это не станет проблемой. — Будем искать Арису? — встрепенулась Жасмин. — Совместим приятное с полезным. Поищем твою Арису и сходим по моим делам. Постараемся разузнать что-нибудь у местных. — Ага, поняла… — поднялась девушка с дивана, догадавшись, что заниматься они будут преимущественно делами Рэо. Нью-Хувер купался в янтарных лучах ржавого солнца, обманчиво внушающих чувство спасительного тепла после продолжительного ливня. На деле же, в последнюю неделю августа в городе стоял собачий холод, пробирающий до самых костей. Бушевал порывистый ветер; из-за него грохотали, скрежетали и бились в конвульсиях многослойные стены домов, обитые кусками старого металла. — А если люди начнут меня расспрашивать о всяком? Что мне отвечать? — выйдя на улицу, Жасмин не пожалела о том, что из всей одежды выбрала именно свитер — а ведь двуликая погода почти обвела её вокруг пальца, и девушка даже хотела переодеться! — Придумай что-нибудь. Скажи, что моя подруга, приехала издалека и всё такое. — равнодушно ответил Рэо, приведя в пример самую банальную идею, которая пришла ему в голову. Тяжёлая подъездная дверь громко захлопнулась за его спиной, едва Жасмин успела выскочить из дома. — Можешь добавить, что познакомилась со мной в интернете. — Интер-что? — переспросила Жасмин. — Забей. Объясню сам, если потребуется. Рэо поудобнее взялся коробку и направился по кривой дорожке из деревянных поддонов, которые служили заменой бугристому асфальту в особенно дождливые дни. Под человеческим весом их шатало из стороны в сторону, словно рыбацкую лодку во время шторма. Самовольничать Жасмин не рискнула и предпочла в точности следовать за привыкшими шагами своего спутника. Это напомнило ей о течении зимы в родных краях; иногда небольшой дворик дома Баше напрочь заметало снегом, и вместо того, чтобы расчищать дорожку, Жасмин пробиралась к выходу по глубоким следам одной из своих сестёр. Впрочем, такой политики в доме придерживалась не только она, ведь уборка снега проводилась исключительно в преддверии визита Жаклин. Ранее у девушки не было возможности осмотреться — к этому не располагала ни погода, ни время суток, ни состояние — поэтому многие значимые детали ускользнули от её внимания и оставались незамеченными до настоящего момента. Пошарпанные дома умудрялись производить впечатление одновременно ухоженных и беспощадно брошенных на растерзание временем одинаковых построек. Единственная разница была в том, где и как именно осыпались сухие, старинные кирпичи, а также от дома к дому случайным образом разнилось их количество. За счёт многочисленных граффити, стены первых этажей яркими пятнами выделялись на скудном фоне неблагополучия и ощутимой бедности; некоторые из них были совсем старыми, а другие казались очень свежими. К собственному удивлению, Жасмин не обнаружила в округе неприличных надписей, и сочла увиденные рисунки за способ самовыражения. Люди на пути встречались нечасто, но все они охотно здоровались с Рэо. Это тоже стало для девушки предметом изумления. К Жасмин пришло и осознание, что всякий из этих незнакомцев знает о молодом человеке гораздо больше, чем она. Наконец, они приблизились к двум домам, слившимся воедино под прямым углом. Прямо на их стыке качалась вывеска, а все стёкла по первому этажу были цветастыми и сливались в единый, причудливый рисунок. — Веди себя прилично. — Рэо дал девушке очередной поучительный совет, по привычке разглядывая интерьер кафе сквозь витражные окна. Он немного потоптался на месте, оценивая скудный наплыв посетителей, после чего направился прямиком к двери. — Да за кого ты меня принимаешь, в конце концов? — Жасмин обречённо вздохнула, повесила голову, но последовала за Рэо. Она не знала, зачем и куда они идут, пока лично не оказалась на пороге небольшого, самобытного кафе. — Мы же только поели? Нет? — девушка опасливо прижала руки к груди, на ходу огибая столики. Здесь повсюду была эта штука — «музыка» — она звучала из каждого угла и охватывала Жасмин с каждой стороны, сжимая её в своих ласковых тисках. Были здесь и люди, но не очень много, и никто из них не проявил ощутимого интереса к двум молодым посетителям. Настороженный взгляд Жасмин быстро переметнулся на Рэо, а затем вернулся к любопытствующему изучению непривычной, но вполне безобидной и игривой обстановки. С волнующим изумлением девушка обвела глазами светлый, бетонный потолок с подвесными лампами, рукой провела по случайному столику подле себя, смахнув с него пару крошек. Засмотревшись на старомодные картины в рамках, Жасмин запнулась о ножку деревянного стула и неуклюже пропрыгала на одной ноге вперёд около метра в попытке удержать шаткое равновесие. Тогда же она подметила, что не все стулья в кафе были одинаковы — они сочетались по цвету, но отличались по форме спинок, ножек, ширине и высоте. На пути Жасмин даже встретилась пара обыкновенных, незатейливых табуреток. Рэо ловко поднырнул под откидную калитку кассовой стойки, которая так же выполняла роль небольшого барного уголка, и затем остановился у входа на кухню. Хозяина кафе в зале видно не было, и хоть не заметить огромную фигуру мистера Аттвуда по понятным причинам было невозможно, парень решил повторно осмотреться. В очередной раз, на глаза Рэо попалась лишь неуверенная физиономия Жасмин, в сомнении застывшая по другую сторону барной стойки. — Залазь давай. — он подначивающе кивнул в сторону калитки. — А можно? — девушка всё ещё сомневалась. — Ну я же как-то залез. — Это ещё ничего не значит. — пожала плечами Жасмин, отсылаясь к ситуации на заводе. Секунду спустя, она издала смиренный вздох и присоединилась к Рэо, обогнув калитку снизу. Молодой человек дёрнул дверную ручку, и та беспрекословно ему поддалась, открыв скрипучий проход на кухню. Помещение было маленьким, скромным и светлым. Извечного звучания джаза на кухне было почти не слышно. Едва уловимый отголосок музыки успел проскользнуть во внутрь вместе со случайным хлопком двери, но моментально растворился в шипении горячего масла. — Миссис Аттвуд? Вы одна? — не без удивления подметил Рэо. Невысокая фигура Грейс была неотъемлемой частью кухонного интерьера. Она стояла спиной к гостям, лицом к старенькой плите и жарила котлеты для бургеров. — Рэо, ты? — тут же отозвалась женщина. — Вообще, я с подругой… — молодой человек оглянулся на свою спутницу, что вновь застыла точно сзади, стеснительно спрятав руки за спину. — Так, это мы с тобой уже обсуждали. — твёрдо отрезала Грейс, в сторону гостей даже не глядя. — Но, миссис Аттвуд- — Рэо, вот только дурака из себя строить не надо. — женщина отрицательно покачала головой. На её памяти, у Рэо была лишь одна подруга, о которой Грейс и слышать ничего не желала. — Если уйдёт сейчас, я сделаю вид, что её тут не было. — Да послушайте же. — на выдохе настойчиво выпалил парень. Миссис Аттвуд не выдержала и наконец обернулась, бросив замасленную лопатку в сковороду. — Ох. Непоколебимое желание Грейс выгнать Рэо на пару с Ликкой с кухни моментально улетучилось, стоило только скромной фигуре Жасмин попасться ей на глаза. Рука женщины нарочито медленно потянулась к длинной ручке духовки — за полотенцем, а оценивающий взгляд остался открыто прикован к незнакомой гостье. В ответ, Жасмин слабо помахала миссис Аттвуд ладонью, а уголки её губ непроизвольно расползались в дугу приветливой улыбки. — Рэо, миленький, извини. — женский голос заметно смягчился. Грейс вздохнула, наконец отвела прицел своего пристального взгляда с незнакомки и затем вовсе прикрыла глаза. — Замоталась сегодня совсем. Сам понимаешь, не хватало мне ещё этой твоей полоумной… — Моей? — Рэо непроизвольно отвлёкся от главной темы разговора. Забыл даже про увесистую коробку в своих руках. — То есть то, что я её полоумной назвала — это ничего? Отличный из тебя друг, Рэо, так держать. — Грейс рассмеялась и кинула полотенце обратно. — Лучше расскажи, кого это ты привёл? — Жасмин! Меня зовут- — Ага. Миссис Аттвуд, знакомьтесь, это Жасмин. — беззастенчиво прервал свою спутницу парень. Её недовольный взгляд кольнул Рэо в спину. — Моя подруга по переписке. Приехала погостить немного. — И чего это ты нам не рассказывал? — женщина деловито упёрлась тыльной стороной ладони себе в бок. — Да просто… — Рэо застопорился на секунду. — Вы и не спрашивали. Грейс закатила глаза и обратилась к гостье. — И откуда ты такая пожаловала? — безобидно поинтересовалась миссис Атвуд прежде чем вернуться к плите. Она затянула узелок платка на своём затылке и вновь взялась мозолистыми руками за лопатку. — Ну, вообще, знаете, как бы сказать… — тут же засуетилась Жасмин, и глаза её забегали по кухне в поиске ответа. — Очень далеко отсюда, и, ээ… Она опять зыркнула на Рэо и пожала плечами. — Из страшной глуши, миссис Аттвуд. — подхватил парень. — А где ваш муж? — Как всегда — где угодно, только не здесь. — женщина недовольно покачала головой. — Весь день ковыряется с машиной. Слышал небось, что ночью случилось на заводе? — Конечно, миссис Аттвуд. По радио только об этом и говорят. — Рэо взглянул на свою спутницу, и их глаза на мгновенье встретились. Искрой между ними промелькнуло чёткое, одновременное признание абсолютной непричастности к произошедшему. — Вовремя он оттуда ноги убрал. — свободной рукой отмахнулась женщина. — Я вчера испереживалась вся. Думала, может, бомба какая. Грейс прервалась на усталый вздох. — В общем, знаю только то, что машину вспышкой задело. Поди да сам его спроси. — Я понял. Обязательно взгляну, в чём дело. — Рэо понимающе кивнул и сквозь всю кухню направился к двери, ведущей на задний двор дома. — И скажи, чтоб сюда шуровал. — миссис Аттвуд не стала отрываться от готовки, чтобы проводить гостей взглядом. — А то я с утра на кухне торчу одна. — Я вас услышал. — парень опять кивнул и толкнул плечом входную дверь, повернув ручку. Задумчивая Жасмин чуть запоздало поспешила за ним на улицу. В лицо ударил порывистый ветер, моментально выбив из памяти все запахи с кухни, в том числе и аромат дешевых котлет, ранее прочно засевший в носу паразитом. Громоздкая фигура мистера Аттвуда сновала возле машины. Несмотря на короткую стрижку, его жёсткие волосы умудрились растрепаться в разные стороны; торчащие в одном месте и примятые в другом, они придавали мужчине немного сумасшедший и по-занятому усталый вид. Грубый узел со стороны отсутствующего плеча развязался, и длинный рукав потёртого джемпера хаотично развевался на ветру. Чтобы не околеть от холода, мужчина накинул сверху дутую безрукавку. Он захлопнул капот старенького авто, обтёр пыльную ладонь о серые джинсы и лицом к лицу столкнулся с Рэо и Жасмин, окружившими его с обеих сторон. — Вот те на, Рэо! Рад видеть тебя, сынок. — добродушно улыбнулся Закари. Вблизи он выглядел вымотанным и абсолютно лишённым здорового сна. Затем мужчина повернулся в противоположную сторону и приветственно кивнул. — И вас, юная леди. Кем будете? — Здравствуйте! Меня зовут Жасмин. — начала девушка энергично, и в этот раз Макаллистер не стал обрывать её на половине слова. — Я подруга Рэо по переписке. Приехала погостить к нему ненадолго из страаашной глуши. Он много мне о вас рассказывал! Много хорошего, имею в виду. Молодой человек не заметил, как губы его расползлись в кривой улыбке. — Раз так, то приятно, очень приятно! — расхохотался мистер Аттвуд, протянув девушке широченную ладонь. Жасмин ответила на жест рукопожатием и с непривычки удивилась силе чужой хватки. — Рад слышать, сынок, что у тебя есть такие друзья. Точнее, ха-ха, что они у тебя просто есть. Рэо мог бы обидеться, но на правду не обижаются. — Как дела с машиной, мистер Аттвуд? Слышал, ночью что-то случилось. — О, забудь. Вы вовремя пришли, я как раз с ней закончил. — Закари похлопал рукой по капоту. — Поспать бы, правда. А то я глаз не сомкнул, как вернулся. — Ваша чудесная жена просила передать, что очень ждёт вас на кухне. — с улыбкой доложила Жасмин, оторвавшись от увлекательно изучения салона машины сквозь пыльные окна. — У вас очень милое кафе. — Нет, правда, ты где такую откопал? — мужчина толкнул парня локтём, и тот непроизвольно пошатнулся в сторону от силы чужого, безобидного на первый взгляд удара. Во взгляде Рэо мелькнула тень негодования. Он с иронией вскинул брови. — Такую подхалимку, мистер Аттвуд? Закари рассмеялся, а Жасмин в ответ обиженно надулась. — Если серьёзно, я по делу пришёл. — Рэо воспользовался моментом и сменил тему. — Найдётся минутка? — Не вопрос. Что стряслось, сынок? — Обсудим внутри? — молодой человек кивнул на дверь. На пороге кухни их предсказуемо встретила Грейс. Она по очереди обвела выжидающим взглядом всех троих, застыв в узком проходе неподвижной фигурой. — Поимейте совесть. Это кухня или проходной двор, в конце-то концов? — Миссис Аттвуд, это очень важно. — рискнул и вновь настоял на своём Рэо. Будь на его месте кто-то другой, едва ли бы Грейс прислушалась. Несмотря на очевидное, бурлящее внутри возмущение, Рэо она подсознательно верила — умный мальчик, вроде него, который стесняется банально прийти на ужин без настойчивой просьбы, не стал бы устраивать вздор без причины. Миссис Аттвуд неохотно отступила в сторону, и кухонная дверь со звучным хлопком закрылась, стоило только проходу освободиться. — Не дуйся, милая, я скоро. — пообещал Закари в свойственной ему манере и улыбнулся так убедительно, как только мог. Он думал, что это работает — на деле же никогда не работало, просто любовь Грейс из раза в раз перевешивала её недовольство. — И лучше бы вам поспешить. — женщина кинула строгое замечание вслед своему мужу и Рэо, а через секунду поняла, что Жасмин осталась на кухне. — А ты разве не с ними? — Ээ… Ну, с ними, по идее. — пожала девушка плечами. — Просто, знаете, я недурно готовлю. И подумала, может… Может, если она и Рэо разделятся, то будет проще расспросить об Арисе. — Ну, если недурно, то бери фартук и вперёд. Руки на кухне лишними не бывают. — слишком просто согласилась миссис Аттвуд, что шло в разрез с заведомо заниженными ожиданиями Жасмин. — Помощи здесь обычно вообще не дождёшься. Естественно, такой шанс девушка упускать не хотела, и потому быстро втянулась в кухонную рутину. В то же время Рэо и Закари отправились в скромное жилище Аттвудов. Квартира находилась в том же здании, что и кафе, только этажом выше. Она соединялась с заведением посредством ступенек и деревянного люка прямо за углом кассовой стойки и была в половину меньше квартиры Рэо. По пути наверх мистер Аттвуд поделился собственной версией произошедшего на заводе, которая на деле не имела ничего общего с правдой. Чем дальше люди отходили от истины, чем больше делали неверных поворотов и предположений, тем спокойнее становилось у Рэо на душе. Больше всего его пугали не законы и не смехотворная толщина льда, по которому он ходил. Рэо не хотел стать для пары Аттвудов разочарованием — таким же, каким он стал для своих родителей. — Ну давай, что там у тебя? — мужчина плюхнулся на диван в гостиной, и старые пружины отозвались разрозненным скрипом. Спустя года диван выглядел сносно только благодаря шерстяному пледу, который покрывал всю его поверхность и маскировал потёртости. — Надеюсь, не эксперимент с котом?*** Парня пробило на смех. Он отрицательно покачал головой и поставил изрядно потрёпанную временем коробку на журнальный столик. На смену разбитой стеклянной поверхности давно пришёл обычный фанерный лист, впитавший капли неоднократно пролитого мистером Аттвудов утреннего кофе. Картонная крышка держалась на добром слове и охотно поддалась Рэо, когда тот одним движением откинул её в сторону. Ему и самому было невтерпёж опробовать последнюю версию протеза в действии. Совесть же, однако, нашёптывала парню, чтобы он немедленно приступил к выполнению обещания, данного Жасмин. — Вообще, мистер Аттвуд, — молодой человек закрыл коробку, прижав крышку ладонью. — Моя подруга ищет кое-кого. — Такое себе место для поисков, сынок. — Знаю, знаю. — на выходе ответил Рэо. — Но вот Жасмин не знает — она до одури упрямая. Ей не докажешь. Ну, не суть. Вы знаете кого-нибудь с именем Ариса? Закари задумчиво почесал ладонью шею. — Сложно сказать… Это всё, что у вас есть? Только имя, что ли? Получив в ответ утвердительный кивок, мужчина что-то озадаченно пробухтел себе под нос. Он шустро перелопатил картотеку собственных воспоминаний, но нужных записей в пыльных ящиках памяти не нашлось. — Боюсь, нет. Среди местных — вот уж точно. Я всех их поимённо знаю. Рэо не проявил и доли разочарования. Это было ожидаемо, даже слишком. До той поры, что молодой человек больше удивился бы, услышав иной ответ. — Это ничего. — он понимающе кивнул и убрал ладонь с коробки. Крышка вновь добровольно откинулась. — Ты бы лучше спросил эту свою… — предложил мистер Аттвуд с усмешкой. Стоило ему только заглянуть в обувную коробку, как взор его пал на злосчастный бионический протез. Наученный опытом, Закари не спешил радоваться. — Оох, сынок, ну мы же это с тобой уже обсуждали. — В этот раз всё будет иначе. — твёрдо заявил Рэо. Бородатая гримаса Закари ответила на чужую уверенность воплощением смеси сомнения и скептицизма. — Лицо попроще, мистер Аттвуд. Я в себе уверен. Стоит ли говорить, что причиной уверенности Рэо был далеко не он сам. Молодой человек помог мистеру Аттвуду надеть пропитанный холодом протез. Он ледяным панцирем охватил сухую кожу, покрытую старыми операционными шрамами. — Знаешь что? У меня есть для тебя пари, сынок. — после непродолжительно молчания, Закари вновь взялся за своё. — Пари? — ответил Рэо равнодушно, потому как опять слушал вполуха. — Если случится чудо, и протез заработает, то… Честное слово, я обеспечу тебя пожизненно бесплатным завтраком. Чего уж там — и обедом, и ужином! — мужчина удивился щедрости собственных условий и прервался на смех. Затем, он откашлялся и продолжил в более серьёзной манере, насупившись. — Если не сработает, то ты бросишь затею. С концами. — Но, мистер Аттвуд. — парень на секунду оторвался от настройки протеза. — На этот раз без «но». — перебил его мистер Аттвуд. — Но ведь вы же разоритесь. — усмехнулся Рэо не без ехидства в голосе. — Ладно. По рукам. В этом была львиная доля смысла, и в иной ситуации парень бы ощутимо забеспокоился. Он не гордился методами, с помощью которых собирался выиграть спор с Закари, но и отказаться от проекта, неустанная работа над которым тянулась последние несколько месяцев, он не мог в силу логики и собственных принципов. Из двух зол пришлось выбирать меньшую. Рэо свой выбор сделал и закрутил дверку протеза несколькими болтами, затем отшагнув прочь от дивана и мистера Аттвуда. Он сложил руки на груди, держа в одной из них отвёртку, и, наконец, утвердительно кивнул головой. Сначала не произошло ровным счётом ничего. До первого движения мужчины механическая рука висела мёртвым грузом. Когда Закари медленно повёл плечом в сторону, железные тиски разразились хором ледяных перещелкиваний, тактичных и непрерывных. Началась цепная реакция, и подобно дорожке из домино, механические внутренности с характерным звуком начали перекликаться друг с другом, сливаясь в единый организм. Брови Рэо непроизвольно сползлись к переносице. Тугой локтевой сустав по велению мистера Аттвуда очертил полукруг, последовательно образуя углы в диапазоне от тридцати до ста восьмидесяти градусов. Когда Закари удалось провернуть запястье кругом по часовой стрелке и затем против, остатки взращенного им скептицизма испарились с концами. На замену неверию пришло искреннее изумление. В комнате стало предельно тихо. Рэо и сам мистер Аттвуд затаили дыхание в страхе оборвать хрупкую нить успеха случайной дрожью воздуха. Даже крохотные частицы пыли застыли в пространстве неподвижными пятнами, не рискуя и на сантиметр приблизиться к поверхности протеза. Колыхнувшись, волнительную идиллию первым нарушил Закари. Причиной тому стали холодные пальцы, вдруг уверенно сомкнувшиеся в твёрдый кулак. Мужчина сначала не поверил и распрямил ладонь. В унисон застрекотали и приливной волной шелохнулись крохотные суставы. — Бог ты мой… — прошептал мистер Аттвуд, заглушив своим хрипловатым голосом очередное клацанье. С открытым от удивления ртом он показал Рэо два больших пальца вверх. На осознание потребовалось около секунды. На короткое мгновение, комната утонула в мертвой тишине. — Да что они там делают? — возмутилась Грейс, когда над её головой вдруг раздался грохот вперемешку с тяжёлыми шагами. Она подняла голову к потолку, выждала немного, и когда шум не прекратился, решила пойти и выяснить всё лично. — Ну всё, хватит с меня. Будь добра, последи за картошкой. — Ээ… Да не вопрос. — взгляд Жасмин обеспокоенно метнулся до конфорок и обратно. Неуверенная, чему отдать приоритет, она застряла где-то между плитой и длинной столешницей у противоположной стены, где Грейс оставила её резать салаты и собирать бургеры. Если бы только Жасмин успела нормально овладеть магией левитации к этому моменту, то могла бы делать два дела одновременно. Без неё же, что ж… Шаги тем временем заметно ускорились и почти обратились бегом. С лихвой покружив на головами, они сместились в сторону ступенек и стали такими же отчётливыми, как и чувство их неминуемого приближения. Как только миссис Аттвуд с раздражением дёрнула дверную ручку, её снесло всесокрушающим ураганом из радостных эмоций мистера Аттвуда. Прежде чем Грейс успела что-то понять, мужчина с хохотом подхватил её, заключив в свои медвежьи объятия. Он пронёсся сквозь всю кухню, кружа свою жену подобно тряпичной кукле, ноги которой беспомощно повисли в воздухе, не в состоянии коснуться пола. Значительно поумерив свой пыл, Закари чмокнул Грейс в макушку, покрытую треугольным платком, и аккуратно поставил её обратно на землю. Его улыбка была шире некуда даже под гнётом неодобрительно взгляда своей невысокой супруги. — Зак, да что б тебя, старый ты дурак! — ожидаемо возмутилась женщина и поправила клетчатый платок. На фоне смущённого румянца многочисленные созвездия её мелких веснушек стали едва различимы. Грейс невсерьёз треснула мужа по плечу кухонным полотенцем, которое заведомо схватила с намерением отлупить Закари и Рэо за поднятый шум. — Что на тебя нашло? — Да ты посмотри только! У него получилось! — мистер Аттвуд с гордостью продемонстрировал несуществующие мускулы механического протеза, скрытые под длинным рукавом джемпера. — А? Ну как? Видала? Так вот почему — подумала миссис Аттвуд — богатырская хватка Закари показалась ей вдвое крепче обычного! Её взор наконец пал на выглядывающую из-под рукава кисть протеза, и она громко ахнула, с искренним изумлением прижав обе ладони к груди. Полотенце и того выскользнуло из её рук, упав на пол. — И в самом деле… — неверяще прошептала она, коснувшись холодной поверхности металла собственными пальцами, пока мистер Аттвуд продолжил кривляться, не в силах скрыть восторг. Секунду спустя, Грейс обернулась и застала Рэо в проходе. Он стоял совсем неподвижно, по привычке убрав руки в карманы спортивной куртки. Парень улыбался и сам не знал, что в большей степени послужило тому причиной — долгожданный успех или нескрываемая радость на лицах Аттвудов. — Рэо, умница ты наш… — Сынок, ты чего там встал? А нууу-ка, иди сюда! — раскатистый смех Закари вновь заполонил светлую комнату. Крепко обняв свою жену одной рукой, он ринулся к дверному проёму через всю кухню, чтобы мгновением позже схватить и самого Рэо. Тот ожидаемо попытался увернуться, но мистер Аттвуд обладал значительным преимуществом в ловкости и физической силе. Подтянув парня за шиворот, он стальной хваткой прижал его к своей могучей груди на ряду с Грейс, которая пусть и проявляла внешнее недовольство, но вырваться из удушающих объятий не пыталась. — Мистер Аттвуд, я ещё не отрегулировал силу хватки… — Рэо рассмеялся, хотя дышать ему правда было непросто. Он ухватился обеими руками за предплечье протеза, и несмотря на своё абсолютно беспомощное положение, всё никак не мог унять смех. Парень слегка прищурил один глаз. — Или вы так пытаетесь избавиться от меня, чтобы не выполнять свою часть спора? — Ну что ты! Что ты, сынок! — в тон ответил мужчина, смягчив свои объятия. Механическая рука с характерным клацаньем немного расслабилась, что позволило Рэо освободиться. — Я тебе теперь до конца жизни обязан. — Мистер Аттвуд, нет… И вообще, помните, что я говорил? — молодой человек помассировал горло, затем откашлялся. — Два ужина — для меня и моей подруги — будет вполне достаточно… Жасмин всё это время пробыла у плиты. Впервые в жизни, она чувствовала себя на кухне совсем не к месту — прямо как Жаклин, которая однажды в детстве удивила её своим визитом и неповторимым луковым супом. Она поразилась тому, как искренне улыбался и смеялся Рэо в компании этой пары. Само по себе, его умение радоваться не было для девушки большим сюрпризом, ведь Рэо улыбался и раньше — не без тени насмешки, когда отпускал в её сторону безобидные шутки. С момента их первой встречи прошло меньше суток, их знакомство не заладилось, и вообще — Жасмин ведь не было до этого дела! Застыв на месте, она долго думала, пока рассуждение не привело её одной интересной, но элементарной мысли — происходящее показалось Жасмин странным и непривычным в первую очередь потому, что она никогда не имела в своём окружении кого-то вроде пары Аттвудов. Девушка решила больше не думать об этом. Честно говоря, у неё была и другая причина для беспокойства. — Ой, картошка… В награду за свою кропотливую работу Рэо получил подгоревший картофель по-деревенски и свиную котлету, что, впрочем, было всяко лучше жвачки, которую однажды вручила ему Ликка. После ужина Жасмин и Рэо оставили хозяев кафе наедине с вечерним наплывом посетителей. За порогом заведения к тому моменту уже заметно стемнело. Улицы помрачнели, и силуэты невысоких домов начали сливаться с однообразным окружением. Контрастными желтоватыми пятнами полыхали окна некоторых квартир, придавая переулкам живости. Тихие уличные коридоры оборачивались каменистым лабиринтом приземистых построек, среди которых с определённой частотой мелькали глухие, одинокие пятиэтажки. — Жасмин? — первым тишину нарушил Рэо. Он опять спрятал ладони от холода в карманы куртки. Ему показалось, что девушка притихла. Впрочем, так оно и было. — Я знаю, знаю. Извини за картошку. Я просто… Ух. — искренне раскаялась Жасмин. Она обняла себя руками, так как карманов у её свитера не было, а деть руки хоть куда-то очень хотелось. — Да я не об этом. Ты что-нибудь узнала у миссис Аттвуд? — В смысле? — Я в жизни не поверю, что ты решила остаться с ней на кухне просто так. Осознание тут же прошибло Жасмин парализующим разрядом, и она обречённо вздохнула, опустив голову. Девушка так хорошо и так быстро влилась в кухонную рутину, что почти сразу забыла о своём изначальном плане. — А ты?.. — Ничего. — Рэо отрицательно покачал головой. — Я знаю ещё одного человека. Если повезёт, она нам поможет. Причиной их бесцельного блуждания по окраине Нью-Хувера как раз было то, что Рэо не имел ни малейшего понятия, где искать Ликку. Она обладала двойственной способностью быть везде и нигде одновременно, что уже не раз ставило парня в затруднительное положение. Ей нравились шумные, людные места, где происходит хоть что-то — и это, увы, было единственной зацепкой. — Рэо? — Да? — откликнулся молодой человек. — Я хотела извиниться. Не за картошку, а за то, что была о тебе худшего мнения. — вдруг покаялась Жасмин, поразив парня своей честностью. — Аттвуды показались мне замечательными людьми, а ты им помогаешь. Это о многом говорит. — Тебе не показалось, они в правду замечательные люди. Лучше здесь и не сыщешь. — Я думала, что детали нужны тебе для корыстных целей. Что ты их продаёшь местным за деньги, которых они не стоят, или, не знаю… — девушка пожала плечами. От вечернего холода её щеки слегка подрумянились, а пушистые волосы на ветру опять начали своевольничать, игриво обрамляя покрасневшее, задумчивое лицо. — Но на самом деле, у тебя просто тоже есть люди, которых на хочется подводить. Я права? — Аттвуды очень много для меня сделали. По правде говоря, это я должен им платить, а не они мне. — признался Рэо. Его внимание зацепило слово «тоже». — Но они ведь не твои родители? — Жасмин вопрошающе склонила голову набок. Парень вдруг почувствовал, что под прицелом её выжидающего взгляда уклониться от следующего вопроса будет очень непросто. — Нет, конечно. Кто вообще называет своих родителей мистер и миссис? — Тогда… твои родители? Где они? — задала Жасмин ожидаемо логичный вопрос. Рэо очень не хотел на него отвечать и попробовал отвлечься. По чистой случайности, его взгляд устремился на очередное окно с включённым светом. В самой ситуации не было ничего странного, но вот то, как ярко мелькали разноцветные огни внутри квартиры, сменяя друг друга резкими неоновыми вспышками, навело Рэо на определённые мысли. Из приоткрытого окна гремела музыка, отголоски которой вполне отчётливо доносились до прохожих с пятого этажа. Сложив два плюс два, Рэо поделился с Жасмин хорошей новостью: — Мы пришли.