Заметки о Мифах Ктулху / советы по написанию фанфиков по Мифам Ктулху

      В Мифах Ктулху существует свой собственный набор тропов и штампов, которые, как и всякие постоянно повторяющиеся художественные образы и мотивы, успевают приедаться, если их не обыгрывать каким-то оригинальным образом. Рассмотрим некоторые из них: — Неведомая фигня в старом доме — прямое наследие готического жанра, между прочим. Если у Лавкрафта это не вызывает отторжения, то у Дерлета это доходит до абсурда — в «Возвращении Хастура» аж Ктулху и Хастур устраивают мордобой друг с другом из-за старой халупы культиста. — Экспедиция в неизведанную область планеты, где находится неведомая фигня. Если у самого Лавкрафта в «Хребтах безумия» и «Кургане» нас ждало знакомство с по-своему интересной иной цивилизацией, то у второсортных продолжателей нас ждёт стереотипная мерзкая хрень со щупальцами и больше ничего. — Небольшой городок, жители которого связаны со зловещей тайной. Возможно, они вообще не люди — Инсмут глубоководных Дагона, Годствут сатиров Шуб-Ниггурат. — Зловещий эксперимент, вызывающий неведомую долбанную фигню. «Великий бог Пан», «Из глубин мироздания». — Зловещий, аморальный оккультист, развращённый тайнами мироздания и стремящийся к сверхъестественной мощи, вечной жизни и т.д. — Зловещий артефакт прошлого, с которым связана какая-то неведомая хрень. Линза, кристалл, монолит и так далее. — Персонаж находит странную книгу, содержащую тайные знания. — Персонаж узнаёт о том, что он является потомком оккультистов, культистов, мутантов и монстров.       О’кей. Были ли у самого Лавкрафта игры со штампами? Были. Например, в «Алхимике» главному герою угрожает проклятие древнего колдуна и мы ожидаем, что это будет история о том, как готическое проклятие будет преследовать род в духе «Пункт назначения». На самом деле на главного героя нападает рептилоид и потом оказывается, что рептилоид — это и есть алхимик, который смог превратить себя в бессмертное существо, он сам исполнял своё проклятие. Вы не ожидаете, что здесь появится бессмертный серийный убийца. В «Кургане» само начало истории настраивает нас на то, что у нас будет старое индейское кладбище с призраками. На самом деле здесь главным фигурантом истории оказывается целая скрытая подземная цивилизация, с которой нас подробно знакомят, а сами подземные индейцы не считают свои способности мистическими и сверхъестественными. В «Хребтах безумия» археологи сталкиваются с загадочными инопланетными существами, которые убивают тех, кто их нашёл. Сам Лавкрафт описывает их цивилизацию и в конце концов оправдывает Старцев, ведь они проснулись в окружении неизвестных и чужеродных существ, предлагая читателю представить их как субъектов. Чтобы подчеркнуть их субъектность, звездоголовые инопланетяне подаются на контрасте с по-настоящему чудовищными и варварскими шогготами. Аналогично — раса Йит и летающие полипы. В «Храме» рассказывается о том, как представители человечества сталкиваются со сверхъестественными сущностями на дне океана, вот только злом тут представлены именно человеческие существа — именно бессердечный командир подводной лодки по сути тут оказывается главным злодеем. Аналогично «В стенах Эрикса». В «Шепчущем во тьме» Ми-Го не вредят людям и просто хотят, чтобы их не трогали — в свою очередь именно человек из внешнего мира наперевес с ружьём и своей сворой злобных собак влезает в их дела и убивает нескольких инопланетян, прекрасно при этом понимая, что он имеет дело с разумными существами, но вообще не считая их за людей. Во «Вне времени» может показаться, что главный антагонист — это Великий Древний, спящий в крепости, и его культ… Нет, сам Древний просто спит и не проявляет никакой активности, в то время как его культисты ведомы не жаждой его пробуждения или иным фанатизмом. Они — классовые эксплуататоры, они эксплуатируют ужас населения континента Му перед Древним и обрекают на участь хуже смерти человека, который отважился противостоять этому монстру, просто потому, что если монстр исчезнет, они сами останутся без постоянного дохода и своей власти. Сугубо профанная мотивация, а монстр, обращающий людей в статуи, внутри которых навечно заключено их сознание, на самом деле — ложный антагонист. Таким образом, как мы видим, Лавкрафт умел быть оригинальным и мог нестандартно обыгрывать штампы. И как мы видим, рецепт прост — вы должны поначалу сделать вид, что история не о том, о чём она на самом деле.       Хороший пример — опять же, «Легенда злого бога». Некоторые единичные эпизоды и основная сюжетная линия как раз построены вокруг этого. Сюжетная линия Мадоры наводит на мысль, что перед нами адаптация «Чёрного камня» Роберта Говарда — на самом деле это история о том, как Ньярлатхотеп запер в петлю времени могущественную колдунью, чтобы насмехаться над её могуществом с точки зрения существа ещё более могущественного. Сюжетная линия Нагисы и Кайна поначалу выглядит как супергероика в духе Ламли, Дерлета и Тирни, где главные герои-полубоги с помощью суперспособностей крушат Древних и их слуг. Нет, это история про хитрый план Ньярлатхотепа и беспощадные жернова космологического механизма. Конечно тут есть и более вторичные истории — одна из них, это буквально вариация на тему «Тени над Инсмутом», где с первой страницы понятно, что главный герой на самом деле — глубоководный.       Займусь самопиаром — приведу примеры из собственного творчества. Когда я писал свой гигантский мегафанфик, самый большой фанфик на сайте, некоторые эпизоды вполне себе могут рассматриваться как самостоятельные истории в рамках такого жанра. Например: • «Инцест, смерть и Ктулху» — мой фанфик на аниме «Тихоокеанский рубеж: тёмная зона». Идёт мировая война между культистами, монстрами, инопланетянами и оккультными военными организациями. Двое главных героев, брат и сестра, ищут своих родителей посреди Австралии. Они знают, что их родители — загадочные и влиятельные люди, при этом с первых страниц говорится о том, что силы культа Ктулху в регионе возглавляют двое — мужчина и женщина; не нужно быть искушённым читателем, чтобы понять, что родители главных героев окажутся этими культистами. Брат и сестра присоединяются к ЧВК, которая с одной стороны ведёт войну с монстрами и сатанистами, но также является воинством аморального политикана. На службе ЧВК, главный герой втягивается в криминал и доходит до того, что участвует в пробуждении древнего монстра с целью натравить его на аналогичную организацию. В конце концов брат доходит до того, что берёт сестру себе в жёны. Таким образом это история о моральной аномии — в условиях всеобщего кризиса, главный герой встаёт на скользкую дорожку. [1] • «Дети Евы» — история рассказывает о том, как трое сверхлюдей, модифицированных в тайной лаборатории, Акира, Широ и Хитоми, вступают в группу некого загадочного древнего существа, Короля великой расы Йит — он называет себя Христиан Розенкрейц. Он предлагает план, как спасти Землю от Древних: нужно сесть в огромных роботов, которые хранятся под столицей расы Йит, открыть портал в иную вселенную и достать из неё супероружие Старших Богов. Главные герои, естественно, подозревают, что имеют дело с одной из форм Ньярлатхотепа, либо с ещё каким-нибудь древним злом, которое хочет их использовать для своих целей, но на деле никакого спасения человечества не будет. Они пытаются привлечь четвёртого сверхчеловека — Айони. Айони — телепат и её ментальные силы в конце концов позволяют узнать, что задумал Розенкрейц на самом деле. На самом деле он — Саурон, действительно один из Старших Богов, вот только после победы над Древними он планирует править вселенной сам, он хочет создать утилитарный либеральный порядок в духе Хаксли. А для того, чтобы действительно получить супер-оружие, он самым подлым образом приносит в жертву Широ и Хитоми, заставляя Акиру убить своего товарища. Айони признаёт правду Саурона и его методы. Акира — нет. Таким образом это история не о том, как Ньярлатхотеп использует глупых людей, чтобы вызвать конец света — она о вопросе цены и средства и о том, что такое на самом деле «доброжелательное божество». [2] • «Смерть и Солнце» — Великий Древний Ктугха связался с зороастрийским фанатиком, наделил его сверхъестественными способностями и попросил, чтобы он его призвал на Землю. Лидер культа убеждён, что Ктугха прибудет на Землю, чтобы очистить её от зла, а главные герои фанфика — Каору и Синдзи — два наиболее могущественных метафизически развитых сверхчеловека, это главное зло — потому что они состоят в гомосексуальных отношениях, а гомосексуальные отношения — самый страшный грех в зороастризме. Ктугха во снах что-то показывал про Каору и Синдзи. На самом деле Ктугха искренне хочет помочь человечеству и лично Каору в борьбе против Ньярлатхотепа и Ктулху. Просто сам по себе Ктугха — слон в посудной лавке, он не может внятно разговаривать с людьми, его телепатические послания интерпретируются религиозными ортодоксами через призму своих дебильных средневековых ритуальных норм. Вдобавок сам Ньярлатхотеп принял облик зороастрийского ангела, чтобы подтвердить заблуждения сторонников Ктугхи, планируя стравить своих врагов. Таким образом это история не о том, как древний инопланетный ужас хочет попасть на Землю, чтобы устроить тут холокост — он о том, что если Великие Древние захотят делать добро, они всё равно вызовут катастрофу, а людской разум слаб и немощен. [3] • «Конец всей этой мерзости» (название взято у Кинга) — Альфа Девятый, гуманоидный потомок Шуб-Ниггурат, пребывает на планету Камасоц, чтобы спасти Виктора, своего возлюбленного, из плена её правителя — Великого Древнего Анн’вара. Он выглядит как гигантский живой мозг, который телепатически контролирует всё население планеты. Анн’вара заставляет их всех синхронно и аккуратно ходить вдоль газонов, синхронно и аккуратно делать повседневную работу, а когда он изменяет сознание Виктора, то последний начинает вести себя как идеализированное представление о самом себе, как идеальный законопослушный гражданин. Сам Анн’вара, по словам Ньярлатхотепа, считает себя Счастливым Альтруистом — он стирает личность человека и заменяет её Сверх-Я по Фрейду, в отличие от Ктулху, который стирал личность в пользу Оно по Фрейду. Короче, вместо ожидаемого инопланетного тирана, который заставляет людей истязать себя и приносить себе кровавые жертвы, этот Древний оказывается «доброжелательным божеством», беспощадным к человеческой личности и субъектности. [4]