от ненависти до любви

      Что же может угаснуть в этой жизни?       Я знаю только, что свеча, горящая несколько минут непременно гаснет, однако потухает не она сама, а только её пламя. В этом свечи похожи на людей. Мы тоже гаснем внутри, не показывая никому своей боли, она остаётся только на дне наших глаз, в которых до этого всегда горел огонь жизни. Мы были другими, но нас сломали, разрушили, обломали наши крылья, не давая подняться, оставив на этой бренной земле.       Альтаир боялся этого влечения, каждый раз смотря в любимые глаза, он видел, что они потухают. Та девушка, которую он любил — исчезала, разрушая сама себя. Парень чувствовал это, когда обнимал её дрожащие плечи и заглядывал в родные глаза. Он знает, что это, когда выносят приговор. В памяти ещё свеж тот день, в который он узнал, что его мама больна, и её глаза… Они были такими же отчаявшимися, как и глаза Матвеевой.       Чувственные касания губ, словно отогревали её, и она становилась другой. Его сердце заходилось от этих лихорадочно быстрых касание, и казалось, что не было на всей бренной земле большего счастья, чем просто прижимать её к себе, жадно вглядываясь в голубые глаза.       Дорога несла их вдаль, оставляя позади что-то неважное, от чего давно следовало бы избавиться, но не хватало сил. Они не разговаривали больше, не проронив ни слова, каждому нужно было подумать о чём-то своём, одно только Альтаир знал точно — он не отпустит её руку и будет сжимать до последнего, не позволяя ей уйти. Пусть только живёт, и будет счастлива.

***

      Так тянулись дни за днями. Многое менялось, и на руках у Сони уже было полное досье на человека, который пытался уничтожить её, и она знала это. Дима всё это время не появлялся дома, ночуя в доме своего отца, однако, девушке было всё равно. Одиночество больше не пугало её, особенно когда она холодными ночами набирала заветный номер телефона, и несколько часов говорила с близким ей человеком, слушая его голос. Альтаир купил ей другой телефон, оформив на себя, чтобы не вызывать лишних подозрений, не втягивая в это девушку.       Парень хронически не высыпался, да и борьба с постоянной головной болью изматывала его и без того уставшее тело. Его матери стало немного лучше, поэтому почти все ночи Альтаир проводил там, в перерывах разговаривая с Соней, поддерживая её, ведь нельзя было дать усомниться в себе, предательство близкого человека она бы не смогла пережить.       За несколько недель ему удалось найти достаточное тёмных пятен в биографии той самой Кристины. Конечно, она довольно умело пыталась их скрыть, но недоброжелательность её завистниц сделала своё тёмное дело, и вскоре вспылили новые факты, о которых вряд ли знал Дима.       Именно это позволило осуществить первый шаг на пути к устранению врага — владение информацией. «Тот, кто владеет информацией, говорят, владеет миром.» — знаменитая цитата Черчиля, сейчас полностью отражающая мысли Сони, полностью отдавшуюся разоблачению. В этом ей помешать мог только Дима, однако, на удивление, даже он не путался под ногами, конечно, девушка переживала о том, что с ним, но Альтаир сумел её успокоить, ведь прекрасно знал его маршруты.       Вторым шагом стала слежка. Это было самым сложным, но люди Андрея Николаевича решили помочь им в этом, однако, выследить девушку так просто не удалось, как и предполагала Соня. Тогда единственным, что оставалось Альтаиру была провокация, и это должно было сработать.       Всё это время им помогала Саша, которая несмотря на свою «легкомысленность», говорила довольно чёткие и продуманные вещи, и Матвеева успела засомневаться в том, что все эти годы она общалась именно с этим человеком. Но доверять больше было некому, люди Андрея были не предупреждены о готовящемся — так было спокойнее и надёжнее, чем меньше ушей и глаз, тем лучше.       Долгую подготовку Соня позволить не могла, упустили бы самое ценное — время, а этого делать было нельзя категорически, учитывая тот факт, что Дима всё это время пробыл у Кристины, периодически ночуя у своего отца. Девушка понимала — времени больше нет, действовать надо именно сейчас, иначе другой возможности не будет.       Именно сегодня должно было многое решиться и руки Сони предательски дрожали, ужасно кружилась голова, и к горлу подкатывала тошнота, но девушка старалась не обращать на это внимания. Хотя в последнее время это становилось фактически невозможным, однако, Матвеева делала всё, чтобы уменьшить количество таких приступов, ничего не говоря Альтаиру.       Только вот ей казалось, что все эти недомогания не просто так, и есть у них другая причина. От одних этих мыслей в душе всё холодело, и Матвеева отбрасывала эти варианты, сосредотачиваясь на других, более важных вопросах.       Словно в ответ на её немые вопросы, прозвучал звонок телефона, и Софья нервно взяла трубку, приводя голос в порядок, но получалось плохо. Её дрожащие пальцы сжимали дорогой телефон, а сердце учащённо билось от сказанного.       — В общем, Матвеев поехал на место, телефон остался у его отца, так что проследить за его передвижениями она не сможет, а её ревность благодаря мне достигнет своего апогея, она уже почти на месте.       — Ты установила за ней слежку? — Удивлённо предположила Соня, садясь на стоящий возле неё диван. Мысли путались в голове, но она не обращала на это внимания, лишь устало потирая виски. — Но это же…       — Нет, просто я слишком хорошо знаю женскую психологию, и то, что мы делаем, когда ревнуем. Увы, это физиология, — голос Саши был как никогда уверенным, и девушка была уверена, что подруга сейчас улыбается. Это вполне в её стиле.       — Альтаир уже там? — нетерпеливо уточнила Соня, стараясь унять дрожь в голосе, ведь когда речь заходила о парне её сердце выпрыгивало из груди или останавливалось.       — Да, думаю, что всё будет хорошо. Только… — Девушка замялась, однако потом всё же продолжила, пытаясь вымолвить слова, которые хотела произнести. — Мне, кажется, тебе всё-таки стоит сделать тест на беременность. Если результат отрицательный, то бояться нечего, а вот если мои предположения верны, то тебе стоит задуматься над тем, что делать дальше.       Соня устало выдохнула, и прижала ладонь к сердцу, которое казалось грозилось пробить грудную клетку, мысли путались в голове, мешая соображать. Это было то, чего девушка боялась, то, что могло уничтожить её жизнь, то, что мешало ей дышать, однако, она до последнего не хотела в это верить.       — Я боюсь, Саш… — Честно призналась Матвеева после недолгого молчания, слеза неожиданно потекла по щеке, и страх застлал всё её существо, заставив сжать комочком — это так не похоже на неё. Будто не она. — Но понимаю, что надо всё же узнать правду, какой бы она не была.

***

      У Димы же сейчас в душе царил полный хаос, лихорадочно быстро сменялись мысли одна за другой. Всё это время не видя свою жену, Матвеев постоянно находился с Кристиной, и казалось, они были счастливы, но… Одно маленькое «но» омрачало их идиллию: постоянные разговоры о бизнесе его отца, и хоть умом Дима понимал, что весь этот интерес — чисто деловой характер, и это не несёт ничего такого, но в душе что-то бунтовало и говорило о том, что всё это не просто так.       А утром его предположения полностью начали подтверждаться, именно в тот момент, когда его разбудил звонок телефона, и единственное, что оставалось парню — ответить на звонок.       — Да... — немного сонно ответил Дима, смотря на часы, висящие напротив его постели. Они показывали уже полдень, а значит утро уже давно минуло.       — Здравствуйте, насколько я располагаю информацией, вы имеете близкие отношения с девушкой по имени Кристина, — голос показался парню смутно знакомым, но он не мог вспомнить, где слышал его, да и времени ему на это не дали, продолжая свою речь. — Это так, не стоит спрашивать откуда мне это известно, впрочем, я хочу сказать другое. Ваша девушка водит вас за нос, и ей нужно лишь получить нужную информацию о бизнесе вашего отца, конечно, можете мне не верить, но я предоставлю возможность убедиться — приезжайте сегодня по одному адресу, я отправлю его сообщением, как и время. Вы ведь сами уже догадываетесь, ведь не глупы, поэтому просто поверьте мне.       На протяжении всей речи незнакомки парень не произнёс ни слова, не перебил её, позволяя договорить, потому что находил истину в её словах, но что-то в сердце бунтовало. Сомнения раздирали парня изнутри, и сил, чтобы разобраться с этим не было. Он хотел проигнорировать сообщение, но… В голове то и дело всплывали слова Сони, которая, как он не мог не признать, всегда рассуждала здраво. Две стороны боролись между собой, но сомнения всё же победили, и парень прихватив с собой куртку, набрал номер своего водителя.       — Альтаир, я прошу вас срочно приехать и отвезти меня по нужному адресу.       Всю дорогу парень был сам не свой, не разговаривал с водителем, просто следил за дорогой, потирая виски. Всё это ужасно давило на него, и казалось, что голова ещё чуть-чуть и взорвётся, но он пытался сдерживать себя изо всех сил, чтобы не сорваться на человека, который был здесь ни при чём.       Но именно в тот момент, когда парень задумался о том, что всё это лишь чья-та злая шутка, машина затормозила, открывая то, что Матвеев видеть не желал. И его сердце, избитое и израненное, просто раскололось на тысячи осколков. И огонь его души просто погас.       Та девушка, которую он считал ангелом, ради которой срывался с цепи и шёл против правил, та ради которой он разрушил чью-то жизнь. Сейчас просто прижималась к губам другого парня.       Рассказать, как больно, когда предают? Рассказать, как сердце распадается, как дышать становится тяжело? Будто что-то внутри ломается, сжимается. И ничего не остаётся, только пустота, убивающая всё внутри. Его нет. Прежнего Дмитрия Матвеева больше нет…       Как тогда, в детстве, когда родители проходили мимо, говоря, что он не нужен. А он просто хотел верить, надеяться и любить, но вновь просчёт, и теперь уже ничего не исправить. Только сейчас он понял цену той любви, ради которой он бастовал, оказалась ложью. Всё в один момент потеряло смысл.       Дима не помнил, как вышел из машины, словно мазохист, подходя ближе и рассматривая Кристину. Всё те же блондинистые волосы, та же хрупкая фигура, которую обнимает уже не он. Кулаки сжались, однако, Матвеев не подошёл, не выяснял отношений, в горле застыл ком и дышать стало невозможно, и ноги понесли его прочь.       Его снова использовали, как мусор. Хотя, ему ли привыкать? Привыкать к тому, что он никому не нужен? Ему ли привыкать к тому, что вокруг все предают? И даже тот человек, которого он полюбил, просто играл с ним делая больно. Он не подошёл, не выдавая своего присутствия, лишь просто хотел посмотреть в её глаза. Дима понял, что погряз во лжи, и единственный человек, который был с ним до конца честным, не врал, не давал надежд, был растоптан из-за любви к той, что просто играла им, как игрушкой.       И парень просто понял, что теперь его жизнь окончательно сломана, что смысла больше нет. И его огонь, всегда греющий душу и лелеющий надежду, навсегда погас.

***

      Мог ли он знать, что сейчас на другом конце города, слёзы скатываются по щекам той, которую он считал каменной и неживой. И сейчас та, железная леди, плача, прижимает коленки к груди, стараясь не всхлипывать в голос. Её душа угасала, надежда призрачно уплывала прочь, золотая клетка захлопнулась и ей не выбраться из этого плена, и даже Альтаиру, которого искренне любит, она теперь будет не нужна. И он не обнимет её больше. И от этого слёзы вновь катятся по лицу. А дрожащие руки сжимают тест.       Положительный тест.