от ненависти до любви

      Пустота.       Иногда внутри нас что-то обрывается, что-то важное и очень нужное, но мы не можем дать этому названия, не можем описать то, что чувствуем. Боль где-то там, внутри нас, однако, как избавиться от неё не скажет ни один, даже самый искусный врач.       Тоже было сейчас и с Соней, весь мир рухнул в одночасье, исчезло то, чем она жила и во что смогла поверить. Из глаз непрерывным потоком текли слёзы, а руки обхватывали колени, прижимая их к себе, стараясь унять щемящее чувство внутри. Получалось плохо, потому что внутренней стойкости больше не осталось, потому что она разбилась, словно зеркало, разлетевшееся вдребезги.       Слушая собственные рваные всхлипы, Матвеева не сразу услышала звонок телефона, который уже эхом разносился по всей квартире; она знала, кто звонит и что хочет сказать, однако, сейчас не хотелось слушать голос, за последнее время ставший родным. Единственное, чего желала истерзанная душа Сони — спрятаться от всех хотя бы на день, не думать о проблемах отца, о муже, о любимом человеке, о бизнесе. Только в последнее время к девушке пришло осознание того, что весь этот груз слишком тяжёл для её плеч. Она недооценила всю тяжесть положения, не обдумала всё, просто поддалась мимолётному желанию угодить своим близким, облегчить их жизнь, за что теперь сама и расплачивалась.       Усталый и измученный взгляд девушки устремился на дисплей дорогого телефона. Знакомый номер. Любимый голос. Но так страшно. Просто так больно от одного осознания того, что ты ему не нужна, что ты больше не сможешь вглядываться в его заботливые глаза, с придыханием произносить имя. Да, может она и не любила во всём том полном смысле этого слова, но она искренне боялась потерять, искренне желала сейчас обнять его и прижаться к сильной груди.       Матвеева никогда не была дурой и прекрасно понимала, что необходимо прекратить все эти встречи с самого начала, но не могла. Девушка впервые чувствовала себя защищённой только в его руках, её сердце искренне затрепетало только тогда, когда его губы коснулись её. Соня всегда знала, что будет больно, однако, не представляла насколько. Не представляла, что ей будет настолько тяжело понимать, что она больше ему не нужна.       Но всё-таки маленький луч света озарил её душу, уставшую от постоянных ударов. В голове проносилось множество мыслей, но девушка вдруг осознала одну простую истину, услышанную однажды ею.       «Пусть завтра тебя ждёт смерть, пусть бушуют штормы, и ты точно знаешь, что всё изменится. Помни одно— у тебя есть сегодня, которым волен распоряжаться ты сам.»       Пальцы нетерпеливо нажали кнопку «принять вызов», а другая рука торопливо утерала слёзы, словно на расстоянии Альтаир мог увидеть их, ведь она знала, что он ненавидит, когда она плачет или грустит. Знала, что он любит её улыбку, и потому, слыша родной голос, улыбалась сквозь слёзы.       — В общем, Сонь, — размеренным тоном начал Альтаир, собираясь с мыслями и продолжая начатый разговор. — Дима узнал правду, я отвёз его к отцу, он сказал, что поживёт какое-то время там, ему надо разобраться в себе. Но важно не это, важно то, что ты выполнила поручение Андрея. И его бизнесу пока ничего не угрожает со стороны отца любовницы твоего мужа.       Признаться честно, Соня не слушала, только сильнее прижимала телефон к уху, пытаясь уловить что-то незнакомое в голосе, но всё было настолько привычным, что даже это причиняло боль.       — Да… я поняла. А где ты сейчас? — Дрожащим после прошедшей истерики голосом спросила Соня, затаивая дыхание и считая секунды. Так не похоже на неё, вновь в ней просыпается другая её сторона, которую только он сумел пробудить. И от этого в душе что-то падает вниз тяжёлым камнем.       Альтаир на секунду задумался, более внимательно вслушиваясь в голос девушки, что-то в нём казалось неестественным, и парень не сразу смог понять, что именно настораживает его, однако вскоре понял. И причина этой дрожи вовсе не радовала его.       — Не очень далеко от твоего дома, а что? — Мягко уточнил Альтаир, не показывая ей своего волнения, понимая, что это может разозлить её. Парень знал её характер, знал, что проявление слабости для неё — непозволительная роскошь, поэтому и старался сохранять привычное безразличие в тоне.       — Ничего. Просто я подумала, может быть, нам стоит встретиться? — Голос девушки был непривычно тихим, казалось, в этой лёгкой дрожи сейчас было намного больше, чем просто страх. Но Соня успокаивала себя, чтобы не сорваться.       Альтаир задумался, осознавая ситуацию. Ещё ни разу Соня сама не просила его приехать, соблюдая осторожность, что же изменилось? Что произошло, неужели ей настолько плохо, что она просит его приехать?       — Хорошо, давай встретимся вечером. Я заеду за тобой, сейчас нужно разобраться с Димой, договорились, солнышко? — Особенно выделяя голосом последнее слово, произнёс Альтаир, останавливая машину, стараясь услышать и понять реакцию девушки на его слова.       Соня лишь устало выдохнула, истерически улыбаясь и отводя взор вдаль, рассматривая настенные часы. Стрелка едва перешагнула отметку «3», от чего что-то внутри, словно рухнуло вниз, а сама девушка мысленно уже считала часы до их встречи       — Да, конечно.

***

      Матвеев же тоже чувствовал себя одиноким в этом мире. Пусть у него не было вселенской любви к Кристине, но он действительно думал, что за такой короткий срок они успели стать близкими. Дима устало бродил по парку, вспоминая их встречи, поцелуи, сказанные слова, раньше всё это радовало, а сейчас приносило лишь боль.       Наверное, парень впервые за долгое время понял, что остался один. И по сути никому он и не нужен: жена с ним только из-за денег его отца; родителям и брату глубоко на него наплевать; а единственная девушка, которую он считал настоящей любовью- оказалась лишь иллюзией. От понимания всего этого Диме просто захотелось скулить от безысходности, но он изо всех сил сдерживал себя, медленно бродя по аллеям.       Краем уха Дима услышал какой-то звук и обернулся, чтобы услышать его источник. Однако, этот звук затерялся в городском шуме, и вместо этого его взгляд остановился на какой-то паре, которая что-то яростно обсуждала, при этом девушка постоянно жестикулировала руками, а парень лишь молча слушал склоняя голову набок. Матвеев устало усмехнулся, смотря на них. Он тоже хотел бы так, но видно не судьба.       Парень по инерции сделал ещё несколько шагов, а потом резко остановился, рассматривая пейзаж вдалеке. Ему было о чём подумать, ему нужно было ещё о многом поговорить с отцом и прежде всего извиниться, впервые за несколько лет.       Рука привычно отыскала телефон в кармане свободных брюк, а пальцы набрали уже знакомый родительский номер.

***

      Многое перевернулось не только в душе Димы, но и знакомых ему людей. Что-то стало теперь более ясным, что-то наоборот превратилось в загадку, которую трудно разгадать. Однако требовалось принять какое-то решение.       Альтаиру тоже было о чём подумать, и голова уже просто не выдерживала потока этих назойливых мыслей, теснящих голову. Парень не был идиотом и прекрасно понимал, что непременно нужное многое изменить, а именно — положение Сони. Девушка не раз говорила ему об условиях договора, который она подписала, и разбирал каждый пункт по кусочкам, парень пытался найти альтернативное решение.       Конечно, полмиллиона — немаленькая сумма, однако таковая имелась во власти Альтаира, и он мог ею распорядиться. В случае развода по вине жены Соня не получала ничего и должна была выплатить эту немалую сумму. Только вот не это было главным, основным камнем преткновения стал бизнес отца Сони, находящийся полностью под контролем Андрея Николаевича, не желающего отпускать отца девушки.       Всё это казалось невыполнимой задачей, однако продумывая это и прокручивая у себя в голове, Альтаир понял, что заблуждался. Отец Сони нужен был Матвееву — старшему в любом случае, независимо от того рядом с его сыном девушка или нет; она была лишь дополнением, страховкой, но если всё пойдёт не по плану — бизнес Сергей не потеряет, только вот не получит заветной квартиры. Хотя разве это настолько важно?       Альтаир имел собственную квартиру, доставшуюся от отца и мог предоставить её родителям девушки, ведь его мать всегда хотела жить в домике в деревне, в том самом, который он ещё не успел продать. Единственное, что требовалось — согласие Сони.       Парень устало выдохнул и облокотился на машину, при этом доставая сигарету из кармана очередной спортивной кофты. Никотиновый дым успокаивал нервы и помогал мыслить, трезво оценивать ситуацию. Альтаир хотел сегодня же поговорить об этом с Соней, но чем дольше он думал об этом, тем больше понимал, что сейчас всё зависит только от её решения.       Неожиданно его размышления прервал звонок телефона, и парню пришлось ответить, нажимая уже привычные кнопки на дисплее. Сначала голос звонящего показался ему незнакомым, но вскоре многое прояснилось.       — Привет, не узнал? — Раздался едва знакомый женский голос. — Думаю, что нет. Это я — Саша. Если у тебя есть время, то я хотела бы с тобой поговорить. Это возможно?       Альтаир задумался и беглым взглядом оглядел свои часы, которые показывали ещё достаточно времени до их встречи, поэтому парень тихо согласился и продолжил слушать свою новую знакомую.       — Альтаир, я знаю о ваших отношения с Соней. Знаю, что ты влюблён в неё, но я хочу кое-что сказать тебе, потому что считаю, что ты должен кое-что знать, иначе вы можете расстаться из-за недопонимания и недоговорённости. Только прошу выслушай, не перебивая и прими как должное, этого уже не изменить. Я знаю будет сложно, но ты сильный и выдержишь. В общем, когда Соня выходила замуж за Диму, то прекрасно понимала, что не о какой любви речи быть не может, однако, всё оказалось ещё хуже. В ту ночь, после свадьбы, Дима напился и… Он фактически изнасиловал её. Я бы не рассказала тебе этого, у меня нет цели кого-то опорочить или очернить, пойми… просто Соня ждёт ребёнка, она сама сказала мне об этом. А забеременеть она могла только в ту ночь. Я уверена, что она бы не сказала тебе этого, просто попросила бы уйти, однако я вижу, что ты очень ей дорог, и она влюблена в тебя. Но я считаю, что ты должен знать правду, чтобы принять верное решение. Ты волен поступить так, как считаешь нужным. Я понимаю, что будет непросто принять чужого ребёнка, поэтому долго сомневалась в том, что делаю правильно, однако ты сам в праве сделать свой выбор.       Кажется, она не попрощалась, быть может, Альтаир просто этого не заметил, оставаясь в полной прострации. По инерции он отложил телефон и достал ещё одну сигарету. Мысли, словно снежный ком наваливались друг на друга и становилось трудно дышать.       Та девушка, которую он любит, из-за которой судорожно болит сердце, беременна от человека, изнасиловавшего её. Парень прекрасно осознавал, что Дима не отпустит Соню, если узнает о том, что она ждёт от него ребёнка, и тогда ей уже не выбраться из этой золотой клетки. Резко пришло понимание, что именно поэтому она позвонила ему, желая услышать поддержку и понять, чего он хочет на самом деле.       Только вот Альтаир сам не понимал, что происходит. Всё вокруг казалось каким-то сном, парень не знал, сможет ли принять чужого ребёнка? Сможет ли полюбить его? И нужно ли это Соне? Проще всего исчезнуть, не объясняя ничего, Соня не глупая девушка, сама всё поймёт, но вот желает ли он этого сам? Перед глазами одна за одной вставали картинки их встреч, самое первое воспоминание о ней, как о девочке, поющей о надежде.       Милая улыбка, вредный характер и добрая, не запачканная ничем душа, которая уже была искалечена другими людьми. В парне боролись две стороны, сердце рвалось к девушке, а разум твердил, что остаться с Димой для неё было бы лучше, ведь он не сможет обеспечить ей такую богатую жизнь. От всех этих мыслей голова вновь пошла кругом, а рука сжалась в кулак и нетерпеливо ударила по капоту машины, пытаясь излить свою боль. Ему нужно было сделать верный выбор, от которого теперь зависит будущее многих людей, в том числе и его самого. Только как не ошибиться?       А вечер между тем оседал над городом, принося кому-то разочарование, кому-то прощение, а кому-то и дикую боль. Сколько прошло часов после разговора Сони и Альтаира никто из них не помнил, но каждый в глубине души своей чувствовал важность предстоящего разговора, даже саму его возможность.       Время приближалось к восьми вечера, и Матвеева не сводила взгляд с телефона, который оставался неподвижен, но всё же мелодичный звук разрушил тишину, давящую на виски.       — Да, — неуверенно ответила Соня, уже думая о том, почему парень так долго не звонил. Возможно, появились какие-то срочные дела, или он просто устал опекать её, будто маленькое дитя. От обеих этих мыслей сердце болезненно сжалось и затрепетало в груди.       — Привет, солнце, я у твоего подъезда, выходи, я хочу кое-куда с тобой съездить. — Продолжил Альтаир, ставя девушку перед фактом, но в это раз она была не против, лишь молчаливо кивнула и спустилась вниз, переобувая удобные кеды.       Соня за несколько минут умудрилась спуститься вниз, при этом ища глазами Альтаира, но почему-то никак не могла отыскать его в тёмных очертаниях здании. И когда она уже потеряла всякую надежду найти его и хотела позвонить, то неожиданно перед ней появился парень, одетый в спортивный костюм и выглядевший как и всегда спокойно, без тени эмоции на лице. Парень скептически оглядел Соню, поёжившуюся от его взгляда.       — Почему ты без кофты? Холодно ведь. — Заботливо произнёс Альтаир, накидывая девушке на плечи свою олимпийку. — Ты ведь теперь должна беречь своё здоровье.       Матвеева ничего не ответила, только продолжила идти рядом с Альтаиром, вдыхая аромат летнего воздуха. Они не знали как долго молчали, только прерывать это никто не хотел. Девушка прижалась к парню, обвивая его пояс своими руками, а тот лишь притянул её к себе, обдумывая все сказанные ей слова.       — Я всё знаю о твоей беременности, — резко донёсся до Сони голос парня, и внутри всё буквально похолодело. Она остановилась, голубые глаза посмотрели на него с каким-то отчаянием и страхом, затаённым ожиданием. Она не знала, насколько тяжело ему давались эти слова, но он продолжил, — и я хочу, чтобы ты и ребёнок остались со мной. Я смогу выплатить эти деньги и бизнесу твоего отца ничего не будет угрожать, если ты этого захочешь.