Bury Me Alive

Трек к этой части главы: Colter Wall — Sleeping on the Blacktop.

Hey darlin’, sleeping’ on the blacktop…       Он идет по безлюдной улочке Портленда, выкуривая сигарету, слушая в наушниках музыку. На душе пустота, что граничит со спокойствием, но в грудь пробираются сомнения, которые безвозвратно там и останутся, но парня это не волнует, ему становиться все равно. Улочка совершенно обычная, в ней ни капли изюминки, она серая и унылая. Хочется украсить стену граффити из крови и кишок, желательно почувствовать аромат ванили, что будет будоражить рассудок. День, по правде, выдался дерьмовым, он совершенно не был доволен результатами, но ничего не поделать, такова жизнь. В ней есть взлеты и падения. На асфальте спит, какая-то пьяная девушка, возможно, в её крови не только алкоголь?       Парень заворачивает за угол, дорога ведет в сторону безлюдного переулка, что всегда кишит дилерами наркоты. Он предпочитал брать травку по воскресениям, а по пятницам несколько граммов чистого кокаина. От такого образа жизнь можно легко встретиться с создателем, но разве это его волнует? Нет. парень подпевает, песне, что отображала состояние его мозга, кипящего от мыслей. Парень подходи к чуваку в капюшоне — смешная ситуация, они одеты практически одинакова, только вот у него одежда испачкана в крови после работы – дилер поворачивается к нему лицом, но Гробовщика не интересуют приветливые улыбки, только товар, от которого его сознание превратиться в самый настоящий Дисней-Ленд под наркотическим соусом. Видела бы его Нарцисса…       Её старший сын в зипхуди на распашку, серой футболке с пятнами крови и рваных джинсах покупает наркоту, поддаваясь самым настоящим порокам. Думаю, женщина бы это не смогла нормально пережить. Слишком тяжёлая информация для восприятия, скорее всего, она походила больше на бетонную плиту, чем на новоиспеченный факт о жизни Драко. Он достает пачку долларов, отсчитывает нужную суму и протягивает дилеру, а тот в свою очередь наркоту. Сделка прошла успешно. План у него. Значит не все так хуйово будет сегодня ночью, но только чувак хочет уйти, как Гробовщик достает пистолет с глушителем, проверяет магазин, и улыбается. О, да, детка сейчас будет «бум».       Драко нужна всего одна блядская секунда, чтобы прицелиться и выстрелить, вышибив мозги тупому дилеру, который действительно был уверен, что сможет уйти от такого чудовища, как Малфой. Идиот. Труп барыги никого не станет удивлять, они мрут подобно мухам каждый пресвятой день. Hey darlin’, runnin’ through the trees, honey…       Драко благодарит фонаря стоящий не далеко за чертовски подходящею атмосферу и свет, он внимательно всматривается в мертвые золотистые глаза мужчины, на мозг, что вытыкает из черепной коробки. Улыбка возникает сама собой, он подходит ближе, наклоняется и забирает свои деньги, не заботясь об отпечатках, оставленных после себе, власть съест всё, что он приготовит, если блюдо будет приправлено долларами. Гробовщик уходит, оставляя после себя труп. Впрочем, ничего не обычного, самый банальный субботний вечер, но утро воскресения начнется с хорошего косяка, который отправит его в мир грез, а запас еды в квартире значительно уменьшиться, когда настанет отходняк….

***

      Она доверила ему быть добрым, но он не оправдал её ожиданий. Драко смотрит на сад красных роз, которые росли на заднем дворе, где были похороненные все его секреты, наверное, в этом месте внутренний гробовщик просыпался и приказывал ему творить ужасны, а возможно, всё это было лишь плодом искалеченной фантазии. Драко вдохнул аромат цветов, прислушиваясь к шелесту листвы, что будоражили рассудок, но никак не помогали отвлечься, придавая душу захоронению. Он чувствовал себя здесь в клетке из чистого серебра, которое убивало чудовище, жаль, не на века, он думал, что сможет обрести покой, но рваные струны души ударялись по сознанию вопреки желанию получить крошку тишины. Красные розы плод его безгрешной мечты, но та превратилась в хаос из дуновений чистой тьмы.       Ему всегда казалось, что свобода походила на шумную реку, из которой невозможно выбраться, но свобода оказалась клеткой, а беспорочные мечтания — пыткой. Он совершил множество злодеяний, но во прики молитвам матери, Драко подался темному кузнецу, что сотворил из него прислужника Дьявола. Малфой прошелся по саду, в котором не был много месяцев, сюда приходили садовники, но он предпочитал самостоятельно смотреть за своими розами, что ядовитыми шипами кололи руки. Взяв садовые ножницы, Гробовщик отрезал несколько роз, вспоминая, свою маленькую птичку, что ожидала его прихода.       Драко знал, что его персону сравнивали со стилем Old Money, но парень каждый раз слыша о себе такое, вспоминает: «Преступление в стиле Old Money» это была история девочки Марты Моксли, которая завязалась ночью Хэллоуина. События происходили в штате Коннектикут в Гринвиче, попасть туда, как жителю очень сложно, ведь недвижимость запредельно дорогая, и не стоит забывать о жёстком отборе, привилегированного общества. Семья Моксли не достигла запредельных богатств, но смогла позволить себе скромные, по мнению богачей, дом в клубе Белла Хэвен, где гарантировалась сто процентная безопасность. Драко всмотрелся в розу, которая ему напомнила личико Марты, такая же нежная, но такая же уязвимая.       На момент переезда в дом мечты Марте всего пятнадцать. Марта отпросилась у матери тридцатого октября гулять с друзьями, праздновать Хэллоуин, хотя само торжество было тридцать первого, но подростки понимали, все разъедаться кто куда. Девочка с друзьями ходила по поселку, собирала конфеты и печенье. Они забрели в половине восьмого вечера в дом местной семьи Скейкел, которые имели родство с кланом Кеннеди. Люциус всегда рассказывал о том, что их семейство также было знакомо с кланом Кеннеди, Драко слышал об этом с ранних лет: прадедушка часто появлялся на фото вместе с одним из членов семьи Кеннеди. Убийство бедной Марты раскрыли через несколько лет, убийцу посадили, но травма останется на всю жизнь.       Драко поворачивается в сторону своего не достроенного дома, но увидев Тео, он хмуриться, словно перед ним стоит живой труп, а не друг-дебил. Малфой подходит к нему с четким желанием спросить, что он здесь делает.       — Привет, курица, я смотрю, у тебя никак руки не дойдут достроить дом. — весело проговаривает Нотт, осматриваясь по сторонам. Драко хмыкает, уговаривая себя не убить его здесь и не закопать под одним из кустом роз.       — Что ты здесь делаешь?       — Я хочу поехать в Новый Орлеан на Хэллоуин, там красиво именно на этот праздник. Дай, там есть шикарное кладбище, тебе понравиться, — Тео говорит с блеском в глазах, словно рассказывает, о чем-то слишком личном и сокровенном. — Я хочу, чтобы ты увидел мой город. Бери с собой свою птичку, и поехали со мной.       Драко задумался. Это была не плохая идея провести день всех святых в городе Джаза и Вуду, он прищурился, смотря сквозь друга.       — Хорошо, тогда я на работу и созвонимся. — Тео кивает, и парни уходят с участка каждый в своих мыслях.

***

Трек к этой части главы: Hish – Evil

      Драко наблюдает за поставкой нового товара, среди которого были азиатки, афроамериканки, туристки, американки. Все они плакали, стоя в друг за другом в наручниках, у некоторых на лицах красовались синяки, но он не обращал на них внимания, знал, что сделает всё возможное, чтобы на момент продажи каждая из этих шлюх выглядела богиней. Взгляд зацепился за кареглазую шатенку, по правде, у него таких бывало много, но эта напоминала Птичку, чем-то… Малфой спокойно смотрит, как девушки одна за другой проходят к своей клетке, и с каждой закрывающейся решеткой умирали их мечты о счастливом беззаботном будущем, это вызывает улыбку, противную, триумфальную, ведь ему всё ровно, что за араб будет трахать их тела, возможно, во время изнасилования под наркотой одна из них получит увечья, а возможно, умрет от фетишей.       Малфой дождался, когда весь товар закроют по клеткам, и только после этого он уходит в свой кабинет, чтобы просмотреть финансовые отчеты, которые собрались за несколько недель и требовали к себе внимание, он проходит не далеко от кабинета Забини, что сидел в телефоне играя в какую-то игру, явно не собираясь работать… Драко не стал входить внутрь к другу, решив, что не стоит тратить нервы на споры. Дойдя к заветной цели, Гробовщик открывает дверь и сделав два шага, он выдыхает с облегчением. Просторное пространство без излишних нагромождений: стол стоит у стены, на нем ноут, подставка с ручками, лампа, позади кожаное кресло на колесиках, книжные полки с другой стороны. Драко садится за стол, открывает тумбочку, достает нужную папку, и с чистой совестью погружается в работу.       Сейчас ему совершенно не важно ничего, кроме работы и насущных дел, которые требовали внимания больше, к сожалению, чем Птичка, что сидела в своей клетке и надеялась, чтобы Драко к ней никогда больше не пришел, но он придёт, чем быстрее полетит к ней. Малфой мысленно радуется цифрам, но спокойствие продлилось не долго, в кабинет ворвался Блейз, говоря, что одна из новых девушек пыталась покончить с собой, Драко фыркает и подрывается с места, спускается к товару, наблюдая, как парни пытались усмирить данную персону, которой так и хотелось сломать несколько костей, дабы показать, где её место. Гробовщик закипает от злости, смотря, на эту кареглазую дрянь, сжав кулаки, Драко делает два глубоких вдоха и выдоха, чтобы банально не схватить её за волосы и не протереть ею стены, стирая кожу до крови, ломая нос. Вместо этого Малфой подходит к девушке, приседает перед ней, заглядывая ей в лицо.       — Что ты тут устроила? — холодно спрашивает он, но девушка молчит, не хочет отвечать, чем еще больше злит Драко, который прикрывает глаза. — Ладно, ты не хочешь говорить. Окей. Это твое право, но пока ты здесь, ты обязана вести себя по правилам, которые установлены для всех.       — Я не собираюсь следовать твоим правилам, ублюдок, — ядовито фыркает она, не желая смотреть на этого человека, который явно вызывает у неё отвращение. Драко ухмыляется, черт, а этот разговор вызывает у него азарт. Ладно, он готов к этой игре. — Ты сволочь!       — Да, я сволочь века, да, я не заслужил Бога! Я продаю таких как ты на торгах в dark net, и вы разлетаетесь, подобно свежему мясу в логове каннибалов. — Драко привстает, заглядывал в карие глаза девушки, истерично начинает плакать, понимая, суть каждого его слова. — Я убивал, и буду убивать. Представляешь, я еще и насиловал. И мне пиздец, как это нравилось. Набивайте клеймо этой суке! — вставая на ноги, прокричал Малфой, уходя к себе в кабинет.       Девушку схватили и потащили в сторону тату аппарата. Драко мог отчетливо слышать, как вопли бедняжки наполняли комнату, но он смешивается с противным смехом сотрудников, которые получают дикое наслаждение этим страданиями. Малфой не мог винить или осуждать их за это, он предпочитал не замечать данных эмоций, они заставляли его кривить губами. Малфой снова нырнул в бумажную волокиту, от которой начали болеть глаза, но Гробовщик откидывается на спинку стула, потирая глаза, благо, в кабинете была благоприятная атмосфера для сна. Зарывая глаза, Драко позволил себе несколько минут тишины и спокойствия. Сон окутывал тело, расслабляя мышцы приятной истомой… Два часа назад.       Драко проснулся от громкого стука в дверь, что пробирал каждую нервную клеточку, заставив его стиснуть зубы от злости и не понимания; что происходит? Немного прейдя в себя, Малфой встал, подошел к двери и открыл её, там стоял один из помощников весь в крови, перепуганный. Гробовщик изогнул бровь, сдерживая испуг, мысли крутились разные: договор с сенатором расторгнут, ФБР решили навестить его, Дьявол отменил ему неприкосновенность.       — Что случилось? — быстро спрашивает Драко.       — Та девушка, с которой вы разговаривали… — неуверенно начал он. Драко немного выдохнул. Большая опасность миновала, значит всё остальное что этот идиот скажет, Гробовщик будет воспринимать нормально, или постарается так воспринимать. — Она пыталась покончить с собой, порезала руки, но мы её успели спасти и привести в норму.       Драко вздохнул. Он прикидывает, что следует сделать с этой девчонкой. Она явно не поняла его посыла, что ж, ничего, Малфой с радостью сломает её окончательно, если шлюха так хочет умереть, чудно, парень устроит ей самую прекрасную смерть.       — Доставайте лопаты, мы будем учить девочку манерам. — приказывает Малфой, помощник кивает, и уходит. Драко закрывает дверь, потирает глаза, чувствуя усталость после испуга, мелкая дрожь в руках начинает утихать только после нескольких глубоких вдохов. Он собирается с силами, и направляется в сторону своих помощников, которые наверняка уже ждали его с этой проблемной шлюхой. Окрестности леса.       Драко осматривает место погребения, но взгляд цепляется за девушку, сидящую на коленах, она плачет, и ему совершенно не жаль бедняжку, кажется, что она похожа на Гермиону: такая же сломлена. Малфой подходи к ней, приседает рядом, но все нужные слова застряли в глотке костью, и он совершенно не знает, что делать, как себя вести с ней. Внутренний Гробовщик захватывает сознание, пускает свои корни всё глубже, но остатками здравого смысла Драко понимает, что так поступать нельзя, это чересчур даже для такого чудовища, коим является он.       — Слушай, — сдавленно начинает Малфой, но девушка не оборачивается к нему, скорее всего, её пугает раскопанная яма, в которую опускали гроб. — Я знаю, тебе сложно принять новую реальность, сложно осознать, что с тобой такое произошло, но я никому не позволю портить свой товар. Ты оказалась не в том месте и не в том месте, такое бывает.       — Я умру? — Драко прикрывает глаза. Убить её слишком просто, нет никакого эффекта. Убийство приятная вещь, но до предела банальная и глупая. Он хмыкает.       — Нет, у тебя будет семь часов подумать над своим поведением. Знаешь, среднестатистический гроб вмещает в себя восемьсот восемьдесят шесть литров воздуха, тело среднестатистического человека поглощает шестьдесят шесть литров кислорода, значит, у тебя будет семь часов. Это при том, что тебе придётся себя успокоить, чтобы расходовать не много запаса. Пройдет минута прежде, чем кровеносное давление повыситься. — он облизывает губы. — Мой тебе совет; возьми себя в руки, если хочешь выжить, если решишь задохнуться, я прикажу этим уродам трахнуть твой труп, и они, поверь мне, согласятся. Если для тебя не аргумент, подумаю, что я прикажу сделать с твоей маленькой сестренкой и мамочкой.       — Босс, всё готово! — кричит один из прихвостней. Девушка оборачивается к Драко, и с глазами полными злых слез смотрит на него.       — Делай правильные выводы. И не стоит на меня так смотреть, ты для меня обычная шлюха, которую я хочу продать жирному арабу подороже. Ты попала в лапы чудовища, лучше не брыкайся и прими роль жертвенной овцы. — Драко поворачивается к парням, и прочищает горло. — Закапывайте! — кричит он в ответ, поднимается и уходит. Ему не хочется смотреть на этот акт сверхнасилия, не хочется слышать этих криков, в нём еще остался человек.

***

      Гермиона сидит в кресле, попивая гранатовый чай, слушая аудиокнигу — какой-то детектив, который она предпочла музыке — закутавшись еще больше в плед, расслабляясь, девушка прикрыла глаза воображая себе картину, что происходила в книге. Грейнджер вздрагивает, когда чьи-то руки чуть сжали её плечи, она медленно повернула голову в сторону, смотря на теплую улыбку Драко, который снова позволил себе пробраться в её дом без приглашения. Гермиона вдыхает, проклиная этого чертового мудака, что пафосно позволял себе курить сигареты в гостиной, фыркнув, она скидывает его руки со своих плеч, поднимаясь с кресла и ставя оранжевую кружку в форме тыквы на столик. Ей хотелось подправить Драко лицо, но вместо этого Грейнджер складывает руки на груди, презрительно окинув взглядом енота: он, как обычно, пришел в зипхуди, джинсах и военных берцах.       — Можешь, не курить здесь? — требовательно спрашивает девушка, и Малфой со спокойным видом подходит к столику, и тушит сигарету о стекло, оставляя после себя след пепла и окурок. Гермиона изогнув бровь, мысленно выливает на него несколько литров отборнейшего мата, но не спешит произносить это в слух. — Спасибо, теперь мне еще и убирать за тобой, мудила.       — Птичка, не волнуйся, я всё уберу. Я же не свинья, — мягко заверяет её Драко, подходя ближе. — Я соскучился.       — А, я вот нет. Знаешь, мне без тебя чудесно живётся. — огрызнулась Гермиона, отходя на шаг назад, чтобы увеличить между ними расстояние. Малфой усмехается, это напоминает игру «кошки мышки», только вот убийство в его планы, пока, не входит. — Что ты здесь делаешь?       — Это мой дом, Гермиона, — новая информация ошарашивает её, бьет по сознанию, словно топор. Гермиона мотнула головой, будто пыталась отогнать от себя новоиспеченный факт, который запросто мог оказаться искусным блефом, только вот они сидели не за покерным столом. — Я могу приходить сюда, когда захочу. Напомню тебе, маленькая Птичка, что ты, как и этот дом — принадлежишь мне.       Последнее предложение вызывает рвоту, но она сдерживает желание своего организма, чтобы потом не было больше возни с уборкой. Для Гермионы, которая привыкла к нормальным отношения данное поведение, выходит за все рамки, но Драко это явно не волнует, он-то чувствует себя королём ситуации.       — Откуда мне знать, что это не ложь? — облизнув губы, спрашивает Грейнджер, но уверенный взгляд Малфоя не дает покоя, он снова подходит ближе, но только девушка пытается отойти, как Драко хватает её за руку, притягивая к себе. — Отпусти!       — Нет, — холодно говорит он. — Я покажу тебе документы на всю свою недвижимость, если не веришь. Кажется, я говорил тебе, что вырос в обеспеченной семье, у которой много бизнесов. Так вот, сдача недвижимости — один из них. — Гермиона сглатывает ком в горле, чувствуя мелкую электрическую дрожь, проносящеюся по позвоночнику, поднимая за собой волосы на затылке. Его хватка совершенно не человеческая, слишком сильная и, кажется, что её схватил мертвец, пытаясь утащить в потусторонний мир. Возможно, завтра на руке или ближе к вечеру будет красоваться синяк, и скорее всего, не последний. — Я пришел не просто так, Птичка, ты летишь со мной в Новый Орлеан, праздновать Хэллоуин.       — А, если я не хочу? Силой за собой потащишь? — она пытается отдернуть руку, но все попытки заканчиваются новым приливом дискомфорта. Гермиона на секунду удивляется тому, что лицо Драко совершенно не отображает никаких эмоций, на нем отпечатался ужасающий холод и спокойствие.       — Да, — коротко отвечает он, даже на секунду не задумавшись. — Если будет нужно, я тебя силой затащу хоть в Ад, но ты будешь со мной, тебе ясно? — что-то внутри обрывается, наверное, надежда, которую она не смогла удержать, а возможно, вера в лучший исход. — Я не принимаю отказов, Гермиона. Тебе следует это заполнить, особенно когда у меня чертовски хуевый день на работе.       Это прозвучало, как самая чистая в мире угроза, а стальной тембр голоса пронзил хрупкое тело, подобно клинку. Сейчас по правилам у неё должно открыться кровотечение, губы обязывались терять свой оттенок, а дыхание становиться тяжёлым, но только вот законы покинули эту комнату, дрожь усиливается и Гермиона не понимает, что с ней происходит, но ноги подкашиваются. Она на секунду благодарит Драко за то, что он удерживает её от падения в пропасть.       — Гермиона, прости, я должен был держать себя в руках. Детка, — прижимая к себе девушку, успокаивающе протягивает Драко. — Мне жаль, прости. Я правда хочу, чтобы мы проверили время вместе, познакомились ближе. Под этим я не подразумеваю секс, тебе нечего бояться. — Гермиона утыкается носом в его грудь, вдыхая запах земли, хвои и обреченности. На удивление, аромат успокаивал, а теплые объятия ощущались самыми приятными в мире. Они походили на прогулки по райским садам. — Я помогу тебе собрать вещи… — и это становило жирную точку на её праве выбора…

***

Новый Орлеан. 2023. Хэллоуин.       Монстры покидают свои оковы, пробираются на поверхность к обычным смертным, запускают в их души когти, что сочатся ядом. Теодор закурил сигарету, сидя на балконе своего дома, смотря на Французский квартал и размышляя, как же он рад, наконец-то, быть дома. Люди готовились к празднованная дня всех святых, они украшали дома тыквами и прочей хэллоуинской атрибутикой, но Псих решил зайти немного дальше, вместо тыкв он приказал своим людям вырыть из могил черепа людей и сделать из них фонарики, а затем расставить по дому. Тео, докурив, выкинул окурок в пепельницу, слушая споры Драко и Гермионы, которые не могли поделить одну комнату, парень вздыхает, молясь Богу, чтобы этот пиздец, чем быстрее закончился, желательно за несколько минут, но в голову приходит иная идея: уйти в церковь, чтобы банально исповедаться за все грехи, коих у него было предостаточно.       Он выходит из балкона, в свою уютную спальню, где преимущественно фиолетовые оттенки интерьера, одевает худи и положив телефон в задний карман джинс, направляется к выходу из дома, ему не нужны наушники, чтобы добраться к святому место, он предпочитает вслушиваться в музыку города Полумесяца, питаясь атмосферой дома. псих идет по улице, наблюдая, как люди переодетые в вампиров курят травку, мумие играют в карты, а феи разносят пиццу. Улыбка появляется сама собой, а тепло в груди успокаивает.       Добравшись к храму, Теодор креститься и входит внутрь, вдыхая запал ладана и других амброзий данного места, он проходит к исповедальни, входит в неё, и ждет пока объявиться святой отец, чтобы от пусть все его грехи, но после каждой исповеди парень приобретал новый грех, что ложился на душу тяжёлым бременем. Священник садиться за стенкой и открывает окно.       — Святой отец, я согрешил… — начинает своей рассказ Теодор. Проходит час, за который бедного священника чуть бы не хватил инфаркт от услышанных подробностей из жизни Психа, наверное, эффект начинался с момента о инцесте и как Нотт лишил семнадцатилетнюю племянницу девственности, а возможно, когда он рассказал сколько трупов хранится в подвале его штаб-квартиры? Тео вышел из исповедальни, и посмотрел на шокированного священника, что стоял не далеко, ведь ему было интересно посмотреть на это исчадие ада. — Благодарю вас, святой отец, но вы никуда не уйдете, жаль, конечно, но мне придётся вас убить.       Священник кинулся бежать в сторону выхода, но там уже стояла девушка с шестью секюрити, она мило улыбалась с неприкрытым для присутствующих призрением. Арея Тенебрис более известная, как маленькая тень Дьявола, была точной копией своей матери: острые скулы, элегантный открытый взгляд, зеленные глаза, длинные угольные волосы, сочные пухлые губы. Она походила на падшего ангела, только вот святыня эта была ей чужой. Закрытое платье с удлинёнными рукавами, что создавали эффект мантии, и разрезом по середине для рук, но и они были плотно закрыты, даже кисти, ведь так велел закон династии.       — О, святой отец, познакомитесь, моя племянница Араксес Тенебрис, но можно просто язва. — произносит Тео, без задних мыслей, ведь знает, священник умрет в любом случаи. Мужчина перепугано смотрит то на Донну, то на Тень поражаясь насколько кровосмешение может породить прекрасных внешне людей, но внутри они будут гнилыми до мозга костей.       — Простите, святой отец, я не знакома с вашей религией. — начала Арея, подойдя ближе к мужчине. — Я росла среди людей, которые поклонялись совершенно другим богам. Моя тётя и отец верят в Красного Бога, который проповедует кровопролития, а моя маменька верит в силу тьмы. Мои люди сейчас напротив вон того витража, на вон ту балку повесят веревку, а вы её оденете и умрете. Это самая малосолевая смерть, которую я могу вам предложить.       — Я никуда не пойду! — закричал святой отец, но проблема была в том, что кроме них в храме никого не было. Он оказался заложником ситуации и желания исповедаться одного серийного убийцы.       — Арея, что сказал Иисус в пятой главе евангелия от Иоанна? — спрашивает Нотт, смотря на племяшку.       — Не создавай мне тут проблем, сучка, — коротко отвечает Тень, и переводит взгляд на святого отца, который еще больше впал в шок.       — Это же церковь! — возмущается он от безысходности, понимая, что смерти ему не избежать.       — И что? Бога нет дома, уехал в Вегас. — подмечает Теодор. Псих поворачивается в сторону витража, смотрит, что прихвостни Ареии уже закончили с веревкой. — Ваша кара небесная ждет вас, святой отец. Идите.       — Бог вас покарает!       — Нет, — протягивает Арея, идя за священником. — Не покарает, святой отец. У нас совершенно другой Бог, которому подобное нравиться.       После этого они оба с улыбкой на лицах смотрят, как бедного мужчину подвешивают за шею, смотрят, на красное лицо, которое преображается в синий, глаза выпучиваются, словно им мало места в глазницах. С последним издыханием священника Арея поворачивается к дяде, прижимается и шепотом спрашивает:       — Сладость или гадость, дядя?       — Что есть что? — ухмыляется Псих, смотря на то, как племянница расстёгивает пуговицы своего платья.       — Гадость лучше, — она подмигивает ему, демонстрируя фиолетовый комплект нижнего белья, через который можно было уводить абсолютно всё.       — Тогда гадость, — отвечает он, подходит к девушке и целует, точно зная, что Бог не станет наблюдать за ними…

***

Трек к этой части главы: UNDREAM & Kobi McCoull – Skeletons & Ghosts

      Выбор костюмов чересчур символический для подобного места, Гермиона не смогла найти идентичное Эмили платье, но Драко в одеяние Виктора смотрелся восхитительно. Стоило девушке заметить вход на кладбище, она осознала; Гробовщик ведет закапывать труп своей невесты…       Туман устилает кладбищенскую землю, лунный свет поднимается из могил, звезды становились свидетелями шалости прогнившей и искалеченной души, Драко ведет Гермиону за руку за собой в глубь Сент-Луиса. Новый Орлеан — таинственное место, в нем происходило слишком много всего, но самые яркие моменты в истории; исторически так сложилось, что он стал центром рабовладельческой торговли, в нем находился крупнейший рабовладельческий рынок, двадцать девятого августа две тысячи пятого года на город обрушился ураган Катрина, а двадцать второго мая тысяча девятисот восемнадцатого в городе Полумесяца появился маньяк Дровосек, который любил Джаз. Малфой приехав впервые сюда, понял, почему Псих обожает свой дом, почему для него — это сердце, в котором друг готов умереть. Гермиона рассматривает красивые надгробия, могилы и склепы, а расставленные около табличек — завораживают девушку, заставляя влюбиться в это место. Они дошли к раскопанной могилы, что окружали черепа некогда живых людей со свечами внутри, на некоторых свечи находилось с верху. Из пустых костяных глаз сочился теплый свет, освещая старый гроб внутри ямы. Грейнджер застыла от ужаса, смотря то на Драко, то на могилу, в попытке осознать, что происходит.       Фата развивалась на легком ветру, она обхватывает себя руками, сглатывая, ей хочется убежать, но ступор, пробравший тело, словно электрический разряд, Гермиона с надеждой в глазах смотрит на Драко, который спустился осторожно в могилу по лесенке, и протянул ей руку. Девушка поджимает губы, но все же решается спуститься к Гробовщику. Драко помогает Грейнджер, и она скользнула вниз, затаив дыхание, девушка смотрела на Малфоя, будто он только что убил перед ней котенка.       — Драко, что мы тут делаем? — испуганно спрашивает Гермиона, слыша скрип досок гроба, на котором они стояли, а запах сырости от земли будоражит струнки сознания, ей становится трудно дышать. Она осматривается, замечая червя, что заползал обратно в почву. Драко хмыкает, ухмыляясь.       — Птичка, — облизывая губы, произносит он, и это слово звучит как чертова угроза, но на лице нет враждебности, в серых глазах не отражается опасность, но Гермиона ощущает дрожь по позвонку. Их будто окружили скелеты и призраки, а луна коварно улыбается, наблюдает, что же будет дальше: свернет ли Гробовщик ей шею, или изнасилует на гробу? — Не бойся, я не стану причинять тебе вред. Гермиона, я хочу, чтобы ты знала… — Драко делает короткую пазу, всматриваясь в её глаза. — Я теряю рассудок от тебя, ты поражаешь каждую клеточку моего блядского тела, и с каждым вздохом, я понимаю, что вся гниль во мне бётся в судорогах желая одну тебя, но стоит мне коснутся тебя и моя агония проходит. Я одержим тобой, и единственное моё желание — это заменить тебе социум, закрыть в клетке и никому не отдавать.       Гермиона шокировано смотрит на Драко, пытаясь уловить смысл его слов, но в голове сплошная каша, но в груди возникает тепло… Она ловит себя на мысли, что он растекается по венам, словно нейротоксин, но все равно остается в мозгу червем-паразитом. Грейнджер тряхнула головой, выходя из паутины шока, сознание уловило реакцию тела: трепет сердца то ли от страха, то ли от радости? Гермионе сложно разобраться в собственных чувствах, они слишком туманные, но единственное, что девушка смогла уловить — это желание поцеловать Драко, выпить из него весь яд и отравиться самой, словно так и должно быть, будто Бог велели такому случиться, приведя их в эту могилу. Птичка робко накрывает его губы своими, и парень отвечает ей взаимность. Он поцеловал её и это ощущалось, самым жестоким избиение. Сверхнасилие. Их отношения — это чистое сверхнасилие, в котором нету места любви, теплоты и нежности, Драко может изнасиловать её и она воспримет данный жест, как акт поддержки, но не чем-то плохим.       Искажённое восприятия ситуация, искажение взгляды на мир и норму, которой ни для кого не существует. Она ощущает его руки на своей талии, он сжимает ткань, но это чувствуется, будто Драко избивает её хрупкое тело. Завтра на ней будет звездная карта, только вместо созвездий синяки, а вместо красивых легенд — шрамы. Гермиона не против. Чем дальше всё заходит, тем больше хочется оказаться в эпицентре апокалипсиса, в котором можно запросто умереть. Она словила себя на понимании, что ощущение опасности откликается в теле сладким наркотиком, от которого девушка не хотела бы отказываться. Наверное, это ошибка? Глупость? Гермиона не знала, и, по правде, не хотела. Драко неосознанно руками скользнул под юбку платья, от чего Грейнджер сжалась, девушка чувствует, как пальцы проникали под трусики, воздух исчезает с легких, она оцепенела от страха, без возможности что-то сказать. И мертвецы молили Бога сохранить осколки её души. Грешники смотрели за расположением его руки, скелеты плясали, а бабочки порхали. Они — это порождения чистой тьмы.       Драко отстранился, всматриваясь в карамельные глаза, видя там страх, он осторожно убирает руки от неё, показывая, что нечего бояться. Гермиона заплакала, уткнувшись в грудь Малфоя, она не понимает, почему так делает, но кажется, так можно спастись от нежеланной панической атаки, он мягко обнимает её, прижимает к себе сильнее, но не доставляет боли. Она не жалеет, что они сбежали с карнавала в честь праздника, там было слишком шумно, Тео с Арей куда-то ушли, поэтому находясь здесь на кладбище ей было комфортно. Гермиона слишком удивилась тому, что Тео друг Драко, но после смерилась с ситуацией, и осознанием того, что ничего в жизни больше не обойдется без Гробовщика. Лучше принять новую реальность, чем пробывать бороться с тем, что не изменить.              — Драко, — слабо всхлипнув произносит Грейнджер. — Можно, мы уйдем отсюда? Я хочу, домой к Тео. — она разбита, чарующая атмосфера Сент-Луиса больше не привлекает, а пугает. Все эти кресты, надгробия и склепы: вызывают тревогу. А находясь в могиле, Гермиона готова умереть прям здесь, на этом самом месте.              — Конечно, маленькая Птичка…              

***

      

      Гермиона забегает в ванную комнату, в ход в которую расположен в их спальне, она запирает дверь и переодевается в пижаму, смотрит на ванную, думая, насколько удобно будет здесь спать? Но ей придётся выйти из временного убежища к своему сталкеру, который наверняка ожидает от неё горячего секса и продолжения кладбищенских шалостей, девушка поджимает губы, настраиваясь на самый худший исход.              Войдя в спальню, Гермиона застыла, внимательно смотря на торс Драко, в целом рассматривая его: подкаченное спортивное тело, на правой руке от плеча до кисти красуется тату с абстракцией виде красных разводом краски, но стоит Гробовщику поднять чуть руки, как она замечает огромный шрам на том же боку, где и тату, только он не заходит на пресс, он украшает спину. Гермиона облизывает губы, ощущая себя лишней, приклеенной к красиво нарисованной картине, но она на ней была кривой аппликацией, которую сделал четырёхлетний ребенок. Драко повернулся к ней, в серых, подобно шторму глазах, читалось не понимание, он нахмурился.              — Птичка, тебе что-то смущает? — спршивает он чересчур банально. Да, её смущает многое, и с чего бы начать? Наверное, первым в этом писке будет принудительный приезд в Новый Орлеан, вторым признание на кладбище в одержимости, а третьим ночь в одно постели с сумасшедшим сталкером. Действительно, что её смущает? — Ты выглядишь напряженной.              Надеюсь, за этими словами не последует типичная фраза всех альфа-самцов: «помочь тебе расслабиться?», после таких слов хочется ответить только: «сам себе помоги». Гермиона вздрагивает, кожа покрывается мурашками, а стены начинают давить, они пытаются сделать из неё свежевыжатый фреш? Она опускает взгляд под ноги, рассматривая черный ковер, кирпичные стены в стиле лофт ей не особо уже интересны, а на большую кровать с белыми простынями без страха и не взглянешь. Всё это совершенно не естественно и самое главное — противоречиво. Гермиона всегда казалось, что нормальные отношения должны начинаться по-другому, точно не так.              — Мы точно должны спать вместе? — тихо спрашивает она. В комнате комфортная температура, но ей становиться неестественно холодно, будто смерть пытается затащить её в потусторонний мир, а она не носит фамилию Винчестер, не воскреснет. Гермиона чувствует себя голой, под его пристальным взглядом, а может, всё дело в белой майке и коротких шортах, которые она кинула в спешке в сумку? Девушка надеяться, что Драко скажет «нет, я могу занять другую комнату».              — Гермиона, если ты переживаешь о нежелательном контакте — не стоит. — спокойно говорит он. Гермиона воспринимает это как «нет», и сделав глубокий вдох, на ватных ногах подходит к кровати, ложиться в неё, сдерживая слезы. Она отворачивается от него, смотря в окно, за которым люди жили свою лучшую жизни, пока ей приходилось делить кровать с ненормальным. Прекрасно.              Драко смотрит на эту картину, изогнув бровь. Он молча берет подушку и одеяло и уходит с комнаты, словно его там никогда и не было. Такое решение дается тяжело, но впервые в жизни Малфой решил подумать о ком-то кроме себя, не зная, делает ли он всё правильно, или это была самая глупая ошибка. Гермиона первая его поцеловала, но стоило им оказаться в комнате с кроватью, девушка помрачнела, будто никогда не умела улыбаться или радоваться жизни. Драко открывает дверь в свободную спальню, бросает на кровать постельное, и падает уставший. Не хочется разбираться, что случилось и почему так произошло, плевать. Малфой проваливается в глубокий сон за считаные минуты, но счастье под названием «выспаться» точно не улыбнулось ему, через два часа из комнаты Гермионы послышались крики, и Драко подорвался с кровати, побежал к ней и распахнув дверь увидел, как птичка крутиться во сне. Ночные кошмары.              — Гермиона, — присев рядом с ней, говорит Драко, чуть торкаясь её плеча. — Проснись, Птичка, это всего лишь сон. — Грейнджер вскрикивает, открывает глаза, тяжело дыша. Она поворачивается в сторону Малфоя, и со слезами на глазах, дрожит. Ей впервые нравиться, что он рядом. — Гермиона, это просто кошмар. Всё хорошо, — сонно успокаивает девушку Гробовщик.              — Драко… — задыхаясь от слёз, протягивает Гермиона, цепляясь за его шею. — Драко, мне страшно. Они. Они пришли. Пришли, — повторяет она не связно, Малфой пытается понять, но ничего не выходит, мозг не способен переварить поступающую информацию.              — Гермиона, — он обнимает её в ответ, поглаживая спину. — Никто за тобой не придёт, иначе я убью каждого, кто попытается причинить тебе вред. Птичка, ты под мое защитой, ни одна тварь не тронет тебя. Обещаю.              Он не знал, что заставляло Гермиону кричать по ночами и переживать все эти галлюцинации, но точно знал, что никому не позволит к ней притронуться. Ни одно другое чудовище в этом мире не посмеет тронуть её, она принадлежит ему.              — Но они уже пришли… — не успокаивалась она. — Пришли.              — Ты здесь только со мной, — более спокойным тонном говорит Драко, продолжая поглаживать спину. Он догадывался через что она прошла, но не спешил делать выводы, ведь всё могло оказаться совершенно по-другому. — Ложись, завтра, если захочешь расскажешь. — Малфой укладывает Гермиону на подушку, но только он хочет уйти, как девушка хватает его за руку, останавливая. — Что такое?              — Я понимаю, как сейчас это прозвучит, но…можешь, поспать со мной. Не хочу быть одна. — Драко кивает, и Гермиона отпускает руку, отковывается и Гробовщик ложиться рядом, поворачиваясь к ней, смотрит, в карамельные глаза, что блестят от слёз. — Спасибо, — бормочет она и зарывается в теплые объятия Малфоя.              

Buried.