Bury Me Alive

Штат Пенсильвания. Филадельфия. Район Кенсингтон. Два месяца спустя.       — Доброе утро, уёбки!       Он выбивает хлипкую фанерную дверь, бесцеремонно тревожа мирный сон наркоманов, которые накануне вечером бесплатно получили посылку с кселазином и транком. Учитывая пристрастие этих персонажей к дешёвым наркотикам, можно смело ожидать парочку трупов, лежащих по углам. Трупное разложение и гниль для этого района – норма. Драко свято ненавидел здесь появляться, но, дабы выйти на след ублюдка, тронувшего Птичку, терпения у него хватит.       Дверь отлетела на метра два, но миловидные зомби с опухшими от транка руками и ногами даже не пошевелились. Удивительное вещество – транк. Драко обожает наблюдать, как этот незамысловатый наркотик образует на телах людей мокрые, незаживающие раны, которые появляются в разных местах. Необязательно от уколов. От транка опухают руки. Он буквально сжигает кожу, вызывая гниение, что приводит к потери конечности.       Наблюдать за пошатывающимися людьми, стоящими полукругом, – крайне увлекательная вещь, особенно, если выкинуть на их глазах священный фенианил. Это действует лучше любых пыток: их визги, слёзы, крики, словно им отрывают палец за пальцем, переходя к ресницам.       Драко осматривается по сторонам, проверяя магазин с пулями и вслушиваясь в каждый шорох. Он знает, что этот ублюдок прячется здесь. Эта шваль не могла уйти отсюда живой. В крайнем случае его увезут. Малфой поворачивает голову в сторону и рассматривает уставшего после перелётов Блейза. Его красные глаза вызывают уныние, но охота без верного спутника не была бы так интересна.       — Разделимся, — тихо проговаривает Драко, дабы не тревожить лишний раз зомби. Они частично безвредны, но лишняя осторожность никогда не помешает.       Забини кивает, потирая глаза.       Среднестатистический дом с пошарпанными стенами и открытыми квартирами, из которых несло гнилью за несколько километров. Драко несколько раз успевает пожалеть, что забыл с собой противогаз. Чёрная бандана, намотанная на лицо как маска, немного облегчает ситуацию. Всё же от Блейза хоть где-то был толк.       Проходя по коридорам вглубь здания, Драко напевает тихо себе под нос «Oompa Loompa». В дерьмовых ситуациях хочется сохранить остатки хорошего настроения. Ступив на скрипучую доску, он морщится, сжимая в руках незарегистрированный пистолет.       Из-за угла с ломом выбегает ещё немного соображающий наркоман. Малфой наставляет дуло пистолета на смертника и сразу нажимает на курок. Звучит глухой выстрел. Гробовщик ощутил себя в самом настоящем стелсе, как в какой-нибудь части «Resident Evil». Жаль, с них монетки не выпадают.       Он смотрит на корчащегося в конвульсиях наркомана, жизнь которого окончательно была спущена с тормозов и обречена на печальный финал. Драко не сочувствует таким людям: они сами выбрали свою судьбу и сами привели себя в эту точку невозврата. Они лишь вернутся в бездну.       «Напомнить себе по приезде в Портленд не принимать наркоту», — думает Малфой, продолжая свой путь по коридору. В углу лежит мусор, немного дальше – человеческие экскременты. Он ни за что не позволит себе стать одним из этих зомби.       — Денис! — окликает Драко, заглядывая в убогие квартиры. Там на полу разбросаны шприцы и ложки со свечами. — Денис, не прячься! Мы же не в прятки играть сюда пришли! Тебе не скрыться! Но ты можешь заслужить помилование, если выйдешь и расскажешь, где находится твой босс!       Гробовщик останавливается около плохо закрытого шкафа, из-за дверей которого слышится неровное дыхание. Ухмылка на кончиках губ появляется сама собой. Мышка в мышеловке. Задача оказалась пустяковой. Рывком открыв преграду между ним и мужчиной, Малфой садится напротив перепуганного Дениса в лохмотья.       — Зря ты так, Денис. Теперь наш разговор будет переполнен свинцом,— он проговаривает каждое слово так ласково, словно обращается не к работорговцу, насилующему детей, а к старому знакомому, которого не видел лет десять. — Денис. Нельзя. Трогать. Мою. Птичку.       Блейз, нашедший Драко спустя некоторое время, застаёт такую картину: Гробовщик, крича, задаёт сотню вопросов и одновременно избивает урода, сидя на нём верхом. Он не вмешивается – лишь стоит и охраняет тыл, отстреливая наркомана за наркоманом, будто находится не в притоне, а в тире.

* * *

Окрестности Портленда.       Она не спешит в самое сердце города, где жилья у неё, скорее всего, уже не было. Хочется поблуждать по тропинкам, которые обожают туристы или коренные жители, выросшие на фильмах с вайбом «Сумерек». Природа в штате Вашингтон всегда отдаёт нотками таинственности, манящей исследовать себя.       Надев наушники и включив плей-лист, посвящённый «вампирскому абьюзу», Гермиона накидывает капюшон утёпленного худи, хватает рюкзак с плеча, достаёт полароид и с полной готовностью направляется к приключениям. Погода влажная и прохладная, но снимок за снимком девушка наслаждается одиночеством.       Рядом нет психотерапевтов, пичкающих таблетками и копающихся в голове, чтобы убедить, что с ней всё нормально. С каждым днём пребывания в клинике Гермиона вспоминала те адские недели, проведённые в плену работорговцев. Картинки становились чёткими и яркими, более не походящими на галлюцинации или ночные кошмары.       Только она смогла собрать пазл воедино, как внутри образовалась новая колотая рана. И она достаточно быстро превратилась в жажду мести, желательно кровавой и мучительной. Гермиона не хотела оставаться на реабилитации до конца, поэтому пришлось приложить усилия, чтобы заверить врачей в своей «адекватности». План сработал на ура: её выписали после четырёх месяцев реабилитации, сотни выпитых транквилизаторов и тысячи часов терапии, которая только усилила мечты закопать этих уродов заживо. Так же, как они поступали с ней. Хотелось увидеть каждую эмоцию на их лицах, когда она будет держать пистолет у их висков и шептать: «Игра началась».       Дождь моросит, укутывая землю в свою прохладу. Лёгкие наполняются лесным воздухом и тем самым позволяют ощутить аромат свободы. Гермиона доходит до одинокого озерца – безлюдного местечка, которое обещает скрыть любой секрет. Очередная фотография вылезает из салатового фотоаппарата, на её проявление требуется пара-другая секунд.       Гермиона садится на упавшее дерево и достаёт из кармана худи пачку ванильных сигарет вместе с чёрной зажигалкой. Мысли заняты воспоминаниями, громкими фразами уродов, обещающих ей долгую и мучительную смерть под сырой землёй. Улыбка сама возникает на лице, без приглашения вторгается в расслабленные мышцы мимики. Она знает, к кому обратиться за помощью и как правильно всё обставить. Осталось дождаться нужного момента.        Сделав затяжку ядовитого дыма, она окидывает свой тёмный рай меланхоличным взглядом, полным задумчивости и в какой-то мере коварности. Гермиона надеется, что он будет рад встретиться со своей ненаглядной Птичкой, которая, правда, отрастила когти. Возможно, раньше у неё были обыкновенные ноготки, не несущие особой опасности, но теперь... теперь она смогла вернуть часть себя прежней.       Гермиона тушит недокуренную сигарету, пока прокручивает в мыслях план внезапного появления в жизни одного любителя мёртвых Птичек. Интересно, чем он сейчас занят? Думает ли о ней? Или предпочитает делать вид, что они никогда не встречались?       До города остаётся тридцать минут езды. За это время Гермиона отточит пламенную речь, настроится морально к встрече с таким же человеком, как и те уроды. Драко Люциус Малфой – благотворитель и работорговец. Он хорош в маскировке истинной натуры. Вот только и Гермиона вспомнила, каково быть стервой.       Печально, ведь, не пройди они весь этот путь, у них мог бы быть шанс на нормальные отношения. Но линии жизни не вошли в поворот. Оставили следы шин на дороге, кровь на руках... и боль. Много жгучей боли, отдающей в теле ломкой от наркотиков, которыми её пичкали каждый божий день в той клетке.       «Товар обязан быть прекрасным даже под кислотой».       Она бросает последний взгляд на тихий пляж, поднимаясь с места, и вслушивается в колыбельную листьев. Гермиона могла бы остаться здесь навечно, позабыть обо всём. Только воспоминания не стереть, как и прошлое.       Дойдя до машины, которую она взяла в аренду, Гермиона осматривается по сторонам: пустая лесная дорога, тёмный асфальт, ярко-жёлтые полосы. Наслаждение для глаз. Она мысленно радуется, что может побыть наедине с собой, в своих мыслях. Ещё каких-то четыре месяца назад одиночество отдавало в теле панической атакой, дрожью от слёз и болью в груди от нехватки кислорода.       Сейчас же всё изменилось. Портленд.       Гермиона оставляет машину на стоянке и достаёт для виду маленький чемоданчик, демонстрируя прохожим, что она не из этих краёв. Глупая туристка, приехавшая посмотреть новый город, девочка, неориентирующаяся на местности. Подойдя к кофейне за чашечкой карамельного латте, она вспоминает первый день пребывания в Портленде. Тогда моральное состояние нуждалось в сильнейших препаратах, которые были бы способны заглушить отголоски прошлого.       Покупка кофе занимает несколько быстротечных минут. Благо, очереди нет.       Проходя по тёмным улочкам в поисках работорговских крыс, Гермиона рискует всем, чем только может, но игра стоит свеч. Из-за угла слышатся противные голоса. Затаив дыхание, она внимательно прислушивается к диалогу.       — Драко нас убьёт, если мы не привезём новый товар! — возмущается один из мужчин, который постоянно зыркает по сторонам.       — Барт, тише! — скалится другой. — Давай, ещё закричи на всю улицу об этом, чтобы легавые услышали! Драко они не тронут, а вот нас повяжут!       Второй мужчина куда умнее первого, хотя бы думает о безопасности. И с какими только идиотами работает Малфой.       Гермиона набирает в лёгкие воздух с привкусом бензина, травы и прочей уличной дряни. Амброзия на любителя, коим она не является. Она выходит из-за угла, улыбнувшись мужчинам, и прочищает горло.       — Господа, приношу свои извинения за вторжение, но не могли бы вы мне помочь? — Она пытается звучать ненапуганно, естественно. Не хочется упустить единственный ключ к заветному пути. — Если вам, конечно, не в тягость, — выдавив фальшивую улыбку, добавляет Гермиона.       Они перекидываются шёпотом между собой, когда окидывают её оценивающим взглядом.       — Конечно, мадам. Как мы можем отказать такой леди? — льстиво отвечает один из них.       Они оба не внушают доверия: у одного выбит глаз, да и ростом он совершенно не вышел; у другого спутанные волосы с остатками листьев – явно ползал по кустам, – и достаточно хлипкое телосложение, которое могли бы компенсировать мышцы, но долговязость не дала случиться чуду.       — Верно-верно, — поддакивает тот, что с одним глазом.       Гермиона никогда не связывается с такими, но ситуация не могла сложиться иначе.       — Благодарю, джентльмены! Вы меня так выручите! — радостно хлопнув в ладоши, признаётся Грейнджер. — Не поможете с чемоданом? — просит она и кивком указывает на багаж. — Понимаете, я здесь впервые и совершенно никого не знаю.       Туристка без знакомых и путей к отходу – идеальная добыча. Главное, чтобы эти идиоты клюнули, остальное уже детали. Они садятся в машину, и Гермиона в предвкушении переводит усталый взгляд на окно, в котором мелькает город. Поездка не обещает быть долгой, но ей хочется добраться к Драко как можно скорее.

* * *

      Они наконец приезжают на место назначения. Гермиона выходит из машины, громко хлопнув дверью: ей незачем быть вежливой с этими уродами. Мужчина с выбитым глазом за долю секунды хватает её руку, сжимает кожу до покраснения.       — Манерам не научилась, пупсик? — сквозь зубы цедит он.       — Ещё раз тронешь меня, — со всей злобой, накопившейся в организме, парирует Гермиона, выпрямившись, — и я с радостью посмотрю, как Драко отрежет обе твои руки.       Она демонстративно вскидывает бровь и склоняет голову. Мужчина бледнеет и отпускает.       — А теперь отведи меня к моему мужчине, пупсик, — коротко приказывает Грейнджер, молясь про себя о встрече с Малфоем. — Давай, у тебя мало времени. Каждая минута нашей с ним разлуки укорачивает твою жалкую жизнь.       Когда Гермиона входит в, на первый взгляд, заброшенное здание, она слышит плач девушек и жужжание тату-машинки. Воспоминания накатывают, подобно лавине, и хоронят её живьём под слоем колючего снега. Сердце в груди бьётся в ритме страха, а воздуха критически не хватает, но ей нужно быть сильной.       — Малфой! — кричит Грейнджер в попытке заглушить своим голосом невыносимые звуки вокруг. — Драко, мать твою, Малфой, выходи!       На лестнице спустя минуту появляется её сталкер. Человек, который поставил её здоровье выше своих желаний. И пусть она сейчас совершает огромную ошибку, но видеть его пред собой чертовски приятно. Драко не изменился – только рядом с ключицей появилась татуировка в виде красных разводов акварели.       Он, нахмурившись, подходит к ней и бросает недовольный взгляд на подчинённых. От него пахнет землёй и холодом с нотками табака и шоколада. Чёрное зип-худи и спортивные брюки с серой футболкой делают из него обычного человека.       — Гермиона? — спрашивает он, не веря глазам.       Она делает шаг навстречу, прижимаясь к нему. Шепчет своё: «Я скучала» и «Мне тебя не хватало». Драко прочищает горло, заключает свою Птичку в объятия. Запах граната, в котором она, кажется, искупалась, дурманит рассудок и пробуждает в нём худшие порывы.       — Мы можем поговорить наедине? — тихо спрашивает она, поднимая карамельные глаза на Драко. Тот кивает, отстраняясь. — О! Пока не забыла. — Гермиона поворачивается к мужчинам, стоящим за спиной. — Пупсик, сейчас ты идёшь и осторожно несёшь мои вещи сюда. Ты меня понял?       Мужчина смотрит одним перепуганным глазом то на Драко, то на Гермиону, ожидая одобрения своего босса. Малфой кивает в сторону выхода, и тот мчит со всех ног выполнять поручение.       Они доходят до кабинета молча, каждый утопая в своих мыслях. Тишина кажется ядовитым проклятием, а сердце Драко болезненно ноет, не понимая, нужна ли она ему теперь. Гермиона входит в неплохо обставленную комнату, с идеально сложенными бумагами на столе и педантичной чистотой. Можно смело поклясться, что здесь стерильнее, чем в операционной.       Выражение лица Драко будто бы искажено смятением. Она вздрагивает от хлопка двери и скрежета замка. Ситуация вмиг меняется, превращаясь из обыкновенной встречи в испытание на прочность. Гермиона медленно испускает вздох, считая его шаги к себе. Один. Два. Три.       Она поворачивается и накрывает его губы своими. К чёрту слова. К чёрту всю напыщенную канитель, портившую каждый аспект её и без того сложной жизни. Руки Драко скользят по талии, сжимая ткань. Если бы он мог оставить на ней сотни синяков от каждого прикосновения, он бы, не задумываясь, сделал это. Просто потому что может.        — Зачем ты вернулась? — шепчет ей в губы, затем проводит большим пальцем по горлу.       Гермиона заглядывает в серые глаза, в которых танцует шторм. Молнии пронзают радужку, подсвечивая требовательный взгляд. Кожа покрывается мурашками, а сердце замедляется.       — Я не лгала, когда говорила, что скучала. — Она поглаживает его плечи, наслаждаясь ароматом хвои, холода, земли и смерти. Её темный рай стоит перед ней, и, в отличие от многих грешников, Гермиона может к нему прикоснуться. — А ты разве не скучал?       Драко поджимает губы. Думает. Они провели не так много времени вместе, чтоб скучать друг по другу. Для обычных людей подобное сложно назвать дозированным приёмом веществ, в простонародье называемых «отношения», но с каждым её вздохом внутренний Гробовщик ликует. Скучал ли он? Да. Хотел ли поехать в чёртову клинику и вытащить Птичку из оков препаратов и врачей? Однозначно.       — Не знаю, — пожимает плечами он. — Ты проездом? — Ему сложно поверить, что она могла вернуться насовсем. Кто в здравом уме возвращается к своему сталкеру?       — Да, — твёрдо отвечает Гермиона. — Я вспомнила всё, что со мной случилось... — Голос срывается на хрип. — Без тебя я не чувствую себя в безопасности. Ты мне нужен, Драко.       — Два месяца назад я тоже узнал, что с тобой случилось. Скажу больше: мне прислали видео. Не волнуйся, маленькая птичка, эти уроды заплатят за каждую твою пролитую слезу.       Гермиона прижимается к нему, отдавая себя в добровольное рабство. Его слова окутывают душу, словно бальзам. Остаётся лишь найти недостающий кусочек мозаики, утраченный много времени назад, и тогда она сможет отомстить не только за себя.       — Позволишь мне остаться с тобой? — Дрожь теребит горло, покалывая в кончиках пальцев. Ей и правда хочется верить, что Драко не откажется от неё.       — Давай проясним один момент. — Он резко хватает её за затылок и притягивает к своему лицу. Заставляет смотреть в глаза, в которых бушует самый настоящий шторм. — Отныне, — стальной, лишённый мягкости голос проникает под кожу, и Гермиона жалеет, что переступила порог его кабинета, — ты моя. Ни один мудила не имеет права касаться тебя, смотреть в твою сторону. А если найдётся такой бессмертный, то я знаю семьдесят девять способов, как убить человека, и семьдесят из них я могу подстроить под несчастный случай. Ты меня поняла? — по слогам спрашивает он.       — Да, — сдавленно соглашается Гермиона. В венах вместе с кровью растекается адреналин, безрассудство, охватывающие её с головой. Она наклоняется вперёд и вновь целует его. Тривиальный поступок, влекущий за собой много проблем. Плевать. Кажется, транквилизаторы, на которых ей приходилось сидеть в клинике, сработали не так, как следовало. — Я могу дальше снимать твой домик? — шёпотом спрашивает Гермиона, касаясь краешками своих губ его, чувствуя, что рука на затылке сжимается сильнее.       — Ты не будешь жить в том доме, маленькая Птичка, — коротко отвечает он. — Я заберу тебя в своё святилище.       — Где посадишь меня на цепь? — насмешливо протягивает она, точно зная: Драко способен на более ужасные вещи.       — Зачем мне цепи, если есть ремень? — отстранившись, улыбается Малфой. — На твоей шее он будет смотреться куда лучше, чем на моих брюках.       Гермиона не знает, как реагировать. Воздуха в комнате предательски не хватает. Причин на это много, но выделить одну – нереально. Портленд. Квартира Драко.

Трек к этой части главы: JRY feat. Rooty – Pray.

      Она не строит надежд на светлое и прекрасное жилище, в котором могут жить совершенно нормальные люди. В представлении Гермионы его квартира обещает быть тёмной и холодной, с малым количеством света и красок.       Переступая порог, девушка удивляется обилию красного цвета. Он всюду: в абстрактных картинах, висящих на стенах, в подушках, в коврах, как незаменимый акцент. Сперва это кажется чем-то вычурным и неуместным. Она предпочитает спокойные кремовые оттенки, а не безумие красных градаций.       Гермионе становится неуютно, но, пройдя чуть дальше, ей открывается вид на Портленд из панорамных окон. Дыхание перехватывает – настолько красив вид, учитывая, что пент-хаус Драко находится на самом верхнем этаже. Мурашки окутывают кожу, покалывая.       Винтовая лестница, точнее, ступеньки, украшены подсветкой, как и потолки. Минимализм преобладает во всём: нигде нет нагромождённых вещей, а чистота пугает. Гермиона боится притронуться к идеально вычищенным поверхностям. Они сверкают ярче любых камней на свете.       — Тебе что-то не нравится? — ставя чемодан на пол, интересуется Драко. — После встречи с Регулусом ты побледнела. Вы знакомы?       Она не хочет отвечать на этот щекотливый вопрос. Их прошлое с Блэком не имеет ни малейшего отношения к её взаимоотношениям с Драко. Омрачать сложившуюся ситуацию не стоит. Нет гарантий, что Малфой отреагирует спокойно и вменяемо.       — Гермиона, ответь на мой вопрос, — более твёрдым голосом настаивает Гробовщик.       Гермиона ощущает, как тугой узел затягивается внизу живота, а в горле возникает ком. Ей становится трудно дышать, глаза хаотично ищут безопасное место, чтобы спрятаться от гнева Драко.       — Да, — хрипло подтверждает она, после чего опускает взгляд вниз, — мы знакомы.       Драко, прищурив глаза, оценивает состояние своей Птички. Гермиона бледнее мертвеца. Можно смело утверждать: она упадёт в обморок, стоит только дунуть в её сторону.       — Что между вами было?       Чем больше он засыпает её вопросами, тем хуже ей становится. В голове звенят сотни колоколов, оглушительно ударяясь о мозг, вызывая адскую боль. Гермиона поднимает помутневший взгляд на Драко, словно умоляет его прекратить жестокую пытку. Демонстрирует всем своим видом, как ей неприятен этот разговор.       Гермиона нервно сглатывает, прерывисто дышит.       — Мы раньше встречались, — невнятно произносит она и ощущает горячие слёзы, собирающиеся в уголках глаз. — Он предлагал мне выйти за него.       Драко вскидывает бровь, кончики губ дёргаются в улыбке. Он неспешно подходит к своей Птичке, как хищный зверь подкрадывается к раненой добыче. Малфой нежно касается её подбородка, вынуждая посмотреть в глаза.       — Ты его ещё любишь? — спокойно интересуется Драко, скользя пальцами вниз, к горлу. — Ответь мне, маленькая Птичка. Не бойся: если скажешь правду, я не буду сердиться.       Она отрицательно мотает головой. Для Гермионы отношения с Регулусом закончились ещё в тот день, когда тот предложил ей выйти замуж, а она выбрала карьеру. Карьеру, которая сломала ей жизнь.       Жестокая вещь – жизнь. Правила не до конца ясны, а платить за ошибки приходится крайне дорого. Если бы только она могла повернуть время вспять... Возможно, она бы не оказалась в плену работорговцев, не встретила бы Драко. Нашу судьбу творит выбор. Гермиона сделала свой.       Она всхлипывает и обхватывает себя руками сильнее. В груди неистово стучит сердце, явно намереваясь выпрыгнуть. Как же сильно хочется убежать в другую комнату, не видеться с ним несколько часов, побыть наедине со своими мыслями и эмоциями. Но Гермиона продолжает стоять на месте, потому что не хочет провоцировать Драко на грубость.       Порочный круг.       Он склоняет голову набок, всё ещё ухмыляясь. Удовлетворение отпечатывается на лице, будто ничего лучше в жизни Драко не слышал, словно снова одержал победу над братом: отобрал женщину, на которой тот намеревался жениться. Это сделает уже он, а не Регулус.       — Надеюсь, ты, не совершишь никакой глупости, маленькая Птичка.       Он делает шаг назад, без слов берёт чемодан в руки и направляется на второй этаж. Смысла продолжать этот неприятный разговор нет. Не хочется омрачать пребывание в доме, который служит крепостью от жестокого внешнего мира.       Гермиона вытирает слёзы краем рукава кофты, потом позволяет себе сделать большой глоток воздуха. Она и не заметила сидящего около дивана пса породы далматинец, наблюдающего за ней. Красивый пёс в ярко-чёрную крапинку выделяется на фоне угольных стен с яркими картинами. На тёмном полу не видно следов короткой шерсти. Драко точно придаёт этому особое внимание. Она не спешит подходить к нему и устанавливать контакт. Следует дождаться хозяина, и только тогда проявлять внимание знакомству с питомцем. Гермиона вспоминает их разговор на пляже, когда Драко упоминал имя собаки. Кажется, если она правильно запомнила, его зовут Астер.       Гермиона ещё раз осматривается вокруг себя, оценивая дизайнерский ремонт её нового дома. Чёрно-красные цвета напоминают стиль вампиров из ранних романов, когда они были созданиями дьявола и несли один лишь негатив. Не хватает только рвов и шипов повсюду. Чуть дальше в гостиной, недалеко от камина, стоит рояль. Он красиво переливается бликами при дневном свете. Рядом с ним стоит ваза со свежими алыми розами. Интересно, Драко сыграет ей Бетховена или отдаст предпочтение Моцарту?       Гермиона берёт себя в руки, но так и не осмеливается сделать шаг, дабы не спровоцировать пса, поэтому она дожидается возвращения Драко. Войдя, он смотрит сначала на Астера, затем на Гермиону. Та не сводит глаз с рояля, блуждая в мечтаниях.       — Он не сделает тебе ничего плохого. — Малфой притягивает её за руку к себе, прижимает к груди. — Он кардинальная противоположность мне, Гермиона. — Его голос ласкает кожу на щеке, но тревога в её груди не угасает, а этот шёпот лишь раздувает огонь.       — Как мне понимать твои слова? — Проглотив ком в горле, Гермиона переводит взгляд на него. — Ты обещал, что не причинишь мне вреда.       — Да, обещал, — кивает Драко и снова ухмыляется.       От его ухмылки тошнит, а внизу живота и так тугой узел затягивается настолько, что хватит одного неправильного движения, чтобы она впала в ступор, онемела от страха за свою жалкую жизнь. Гермиона упирается ладонями ему в грудь, только это вряд ли защитит от него.       — Но ты вернулась, и правила игры изменились.       — И когда мне ждать насилия над собой? — выдавливает она сквозь ком в горле.       Драко, склонив голову набок, рассматривает её, как очередной товар на страничке конкурента по бизнесу. Заманчивое предложение. Изнасиловать птичку с поломанными крыльями не составит труда, но в данный момент у него к подобному не лежит душа.       — Кто тебе сказал о насилии? — Резонный вопрос. Он играет с ней, а глупая птичка ещё не понимает, в какую клетку залетела. — Пойдём, Гермиона, я покажу тебе спальню.       Драко берёт её за руку и ведёт за собой на второй этаж.

* * *

      Чёрные мраморные плиты над кроватью, подсвеченные красной неоновой подсветкой, вызывают противоречивые чувства. Это похоже на комнату для БДСМ-сессий, а не на уютную спальню. Гермиона садится на матрас, поглаживая красный шёлк рукой. Скользящий. Приятный на ощупь.       В соседнюю комнату приоткрыта дверь, и сквозь щель сочится свет оттенка кармин. Шум воды в душе вызывает в ней смятение. Мысли хаотично бегают из стороны в сторону, в панике пытаясь решиться на необдуманный поступок. Ей давно пора стереть эту линию между ними.       Гермиона поднимается, раздевается. Почему они не могут принять душ вместе? Руки дрожат, но девушка повторяет про себя: «Он не сделает мне больно». Эти слова въедаются в разум, словно кровь в белую ткань. Обхватив себя руками, Гермиона заставляет себя глубоко дышать. Спокойно.       Когда она входит в ванную, грудь наполняется тёплым паром, что не успевает убежать сквозь щёлку в дверном проёме. Драко стоит под струёй воды, прижавшись лбом к тёмной плитке. Она не даёт себе возможности осмотреть комнату, впрочем, ей это ни к чему.       Открыв стеклянную дверь и проскользнув внутрь, Гермиона прижимается лбом между его лопаток. Влажная тёплая кожа Драко всё ещё держит запах сырой земли, но этот аромат не пугает. Напротив, пробуждает потаённые желания. Гермиона нежно целует спину Малфоя, не вслушиваясь в его бубнёж.       С этим она разберётся потом. Как и с остальным.       Драко поворачивается к ней лицом, прищурившись, осматривает хрупкое тело, которое так жаждет. В ней скрыта красота: тонкие запястья, утончённая фигура, упругая грудь... В ней каждый сантиметр идеален.       — Зря ты пришла, — проговаривает он, прижимая Гермиону к себе.       — Я пришла принять с тобой душ и не только...       Гермиона не успевает договорить: язык Драко проникает внутрь рта, слизывая стекающие с губ слова. Тихий стон из его горла, и Малфой прижимает её к стенке, приподнимая чуть вверх. Они оба хотят этой близости. Между ними – маленькая щель, которую хочется заполнить. Слиться воедино.       Капли воды стекают по телам, словно пытаются защитить от противоречивых действий. В красной неоновой подсветке её мир становится его. Она принимает правила игры, понимая, что уже от одного света зависит эмоциональное состояние и готовность принятия ситуации. Волосы Драко завязаны в тугой хвост, а Гермиона мечтает зарыться в них рукой, прочувствовать его в деталях.       Рука Гробовщика скользит по бедру вверх, между её ног, проникая внутрь. Медленно вводя два пальца в девушку, он наслаждается хриплым вдохом, приоткрытыми пухлыми губами и плотно закрытыми глазами. Драко хочется увидеть, как выглядят карамельные зрачки в момент страсти.       Она шепчет: «Мне нужно больше», «Больше тебя», «Драко, пожалуйста». Малфой ухмыляется, а капли воды замедляются, словно режиссёр постановки этого кадра забыл выключить функцию. Губы Драко скользят по её шее, кончик языка собирает капли.       — Ты сводишь меня с ума, — шепчет он, перед тем как войти. Бесцеремонно. Неожиданно. С нотками грубости и насилия.       Гермиона морщится от забытых ощущений. Низ живота неприятно натягивается, но останавливать его не хочется. Она приподнимает голову, позволяя воде стекать по лицу, не зная, что Драко повернёт её чуть в сторону. Их дыхание напоминает удушье. Кислорода слишком мало, и виною этому не пар, не тесноватое замкнутое пространство. Виною этому только они сами.       Он пытается двигаться фамильярно и сдержанно, но не замечает, насколько резкими становятся проникновения. Ладони сжимают задницу, наутро там останутся отчётливые отпечатки ладоней. Драко пытается всеми силами показать, что она принадлежит только ему одному.       Ей хочется верить в этот чёртов момент, в котором его поцелуи всё ещё ощущаются, как самое сильное избиение, а каждое прикосновение оставляет новую отметину. Драко пробуждает в ней бурю эмоций, и каждая из них противоречивая, но ложится на шрамированное сердце ласковыми лепестками роз.       Гермиона улавливает звонок своего телефона, обращать внимание на который отнюдь не хочется. Она тихо стонет ему на ухо, царапает спину и слушает сдавленное шипение. Он её точно так же, как и она его.       Драко выходит из неё неожиданно, поднимая руки. Гермиона цепляется за спину, мутным взглядом смотря в серые глаза, которые тоже потемнели от желания продолжить. Он несёт её на кровать, бросая взгляд на звонящий телефон. На экране высвечивается надпись «Регулус».       — Ты сейчас берёшь трубку, — холодно говорит он и подаёт устройство.       Гермиона несколько раз моргает, не понимая, зачем нужно отвечать на телефонный звонок в самый неподходящий момент. Она лишь губами спрашивает: «Что?», но Драко сам поднимает трубку и прижимает телефон к её уху.       — Алло? — хрипло протягивает Гермиона, шумно сглатывая. — Со мной всё хорошо.       Гробовщик ухмыляется, наблюдая за столь приятной картиной. Он оставляет на её губах короткий поцелуй, шепнув: «Говори с ним». Драко встаёт перед кроватью на колени, потом пододвигает Птичку к себе. Гермиона, затаив дыхание, сначала наблюдает за игрой, но стоит его губам прикоснуться к чувствительному клитору, как из груди вырывается неконтролируемый стон.       — Ре-егулус, мы не станем о-обсуждать то, что тебя не ка-асается...       Разум мутнеет и сопротивляется мыслительному процессу, смешиваясь с наслаждением. Гермиона свободной рукой прижимает голову Малфоя сильнее между ног, зажимая бёдрами. Она пытается дальше что-то бессвязно отвечать, ссылаясь на усталость и на то, что Блэк потревожил её сон.       Эта игра не только мерзкая со стороны Гермионы, но и чертовски возбуждающая. Она будет ненавидеть себя потом – утром, когда взойдёт солнце и воспоминания минувшей ночи пронесутся перед глазами. В этот же момент хочется просто погрузиться в бушующий океан под именем «Драко».       Внутри всё горит. Драко лишь подливает масла в огонь, отстраняясь от неё и поглаживая клитор головкой члена, собирая всю влагу. Ему хватает доли секунды, чтобы вновь погрузиться в неё, вынудив выгнуться на матрасе.       Это так противоестественно. Непривычно и приятно одновременно. Она продолжает говорить всё, что только можно ответить на тривиальные вопросы Регулуса, пока тот недоумевает, в каком она состоянии. Гермиона закрывает рот рукой, проглатывая стон, но каждая клеточка в теле требует кричать о наслаждении.       Движения Драко ритмичные, порой болезненные, но, кроме ощущения приятного потягивания внизу живота, девушка ничего не чувствует. Игнорирует остальное. Прерывисто вздохнув, она бросает трубку, отбрасывает телефон в сторону. Он снова звонит, не понимая, что ей давно глубоко наплевать на него и их совместное прошлое. Теперь она в кровати другого мужчины, и у неё к нему сильные чувства.       Вскрикнув, Гермиона жадно поглощает кислород ртом, улавливая глазами расплывающуюся комнату. Она чувствует, как Драко сжимает горло, доводя её до собачьего кайфа. Всё заходит слишком далеко. Мышцы живота сокращаются, проталкивавшая его вглубь себя, отчего нервные окончания покрываются инеем наслаждения.       — Драко... — выдыхает Гермиона, ухватившись за его шею, — Драко... Драко... Драко...       Его имя слетает с губ заклинанием, стекает гранатовым соком и смешивается с бурлящей кровью. Гермиона погружается в момент окончательно, более ничего не может её отвлечь. К чёрту весь этот блядский мир. Важны только они.       Малфой кончает в неё. Тёплая сперма стекает по стенкам влагалища. Гермиона моргает, но пелена перед глазами не исчезает. Тело настолько вымотано, истощено каждым прикосновением, что сознание поглощает мрак. Она не в состоянии услышать прерывистый голос Драко. Каждый звук похож на белый шум.       Глаза закрываются сами собой, а из груди вылетает вздох, похожий на бабочку.

The other woman.