Bury Me Alive

Некоторое время назад.       Каждую ночь на протяжении трёх месяцев она просыпается в холодном поту, садится на кровати и обнимает себя за колени. Это появилось через месяц после начала интенсивной терапии, когда психолог откопал в её создании могилу, из которой полезли чудовища. Чудовища без лиц. Поначалу санитары кололи успокоительное и уговаривали есть, дабы не усугублять положение, а она от каждого касания к своей коже бежала в туалет.       Её рвало каждый чёртов день.       Хватало прикосновения кончиков пальцев, чтоб вызвать рвотный рефлекс. Дни тянулись, словно года в тюремном заключении, — оставалось только на стенах рисовать чёрточки и проклинать Бога за случившееся. Раньше она верила в него, но, если бы он существовал, в мире не было бы столько дерьма. Гермиона проглатывала таблетку за таблеточкой без воды. Порой хотелось удавиться медикаментами и задохнуться.       Поэтичная выдалась бы смерть.       Теперь ночные кошмары — не просто картинки, приходящие к ней в ночи повеселиться. Теперь они полноценные воспоминания, логически склеенные между собой. Пусть она не могла увидеть лица своих насильников, но она могла вспомнить каждое слово, сказанное в её адрес.       После первого флешбэка она счесала кожу до крови мочалкой, тихо плача под горячим душем. Только вот это не смыть с кожи, не стереть с памяти, не забыть. Это просто случилось. Гермиона могла часами повторять про себя их клички, в особенности перед сном. Она стала типичной Арьей Старк из Игры Престолов с её знаменитым списком. Подобное и правда помогало уснуть.       От неё осталась лишь кожа и кости, парочка функционирующих органов и искалеченное сознание, которое порой преподносило яркие вспышки изнасилований. Гермиона не стала посвящать психолога и психотерапевта в подробности: в этом стыдно признаться самой себе, не то что рассказать кому-то.       «Малышка, тебе же нравится мой член? Будь умницей, отсоси его, как следует», «Она такая узкая, Джей, попробуй! Залей эту шлюху спермой!», «Сначала мы её пустим по кругу, а потом закопаем», «Бей, только не по лицу! Оно этой бляди ещё понадобится!».       Это повторялось по кругу. День за днём. Кошмар, который закончился после криков какого-то офицера: «Она жива! У нас есть третья живая девушка! Вызывайте скорую!». Гермиона не могла вспомнить его лицо, но ей казалось, что из когтистых лап её вытащил молодой парень.

* * *

Hunter.       Мороженое в маленьком ведёрке со вкусом сникерса стекало по ложке, пока он пытался открыть «Red Bull» со вкусом корубы — дикий цветок бузины. Дафна уехала по делам, и в квартире наконец не было вечных телефонных разговоров между ней и Пенси. Тишина, спокойствие — единственное утешение после работы, где вечно кричат девушки, пока им набивают клеймо рабынь. За последний месяц прибыло много товара.       Некоторых девушек поймали в отелях, владельцам которых Драко платил немаленькие суммы. Некоторые вытащили из дверей машины носовые платки, обработанные препаратами, от которых немеет тело и кружится голова. Машины других помечали пластиковыми хомутами. Разновидностей в бизнесе стало гораздо больше, но Малфой предпочитал пользоваться проверенными методами, хоть Блейз предлагал действовать с новыми стандартами.       Легко можно подослать к выбранной жертве такую же девушку: они разговорятся и пойдут на кофе, где цель будет ждать минивэн. Вариантов масса, но стариковские наклонности компаньона вызывали лишь вскинутую бровь и скептицизм Забини. Блейз откинулся на спинку дивана, отпивая энергетик. Сочетание с мороженым у него странное: полусладкий привкус Red Bulla, финальной ноткой которого была кислинка, и арахис, покрытый тёмным шоколадом с карамелью. Вкусовые рецепторы сперва были в шоке, но с каждой ложкой мороженого становилось не так плохо.       Блейз не стал включать телевизор, потому что хотелось провести время наедине с мыслями, обдумать сожительство с девушкой. Дафна ему безумно нравилась, но понять её крайне сложно. Он ненавидел, когда во взаимоотношениях присутствовали недопонимания и недосказанности. Это легко можно решить, используя самую тривиальную вещь — слова. Банально начать обсуждать проблемы, а не молча расходиться по разным углам.       Вчерашний день выдался на удивление спокойным: приезд Регулуса сначала проходил легко и безмятежно, но стоило на пороге появиться Гермионе, которую Малфой в грубой форме отказался кому-то представить, в компании поднялась буря. Тео покраснел от смеха, так и не рассказав ему, в чём, собственно, дело. Только спустя час Блейз узнал историю отношений Гермионы и Регулуса. Ситуация была неприятной.       Достав из кармана спальных штанов в клеточку электронную сигарету, Блейз сделал затяжку, размышляя о предстоящей завтра работе. Пересекаться с Блэком он не хотел, как и с Гермионой, которую Драко под дулом пистолета не позволит и пальцем тронуть. Остаётся открытый вопрос с Дафной, исчезающей куда-то.       Задавать лишние вопросы не в его стиле, но каждое такое исчезновение вызывает больше раздражение, нежели беспокойство. Она приходит, когда захочет, не обращая внимание на просьбы Блейза не будить его посреди ночи. Вспоминая каждую такую ситуацию, Забини закатывал глаза и нервно делал очередную затяжку.       Поднимаясь с дивана, парень почувствовал боль в пояснице: терпкую, противную, словно по ней сначала пробежалось стадо детей, а потом ударили кувалдой. Поначалу стрельнуло резко, отчего он скривился. Неприятные ощущения перетекали в ноющие. Стоило отнести баночку с мороженым в морозильник, как вернулась радостная Дафна.       — Сейчас только шесть вечера, — показав экран блокировки, сказала Гринграсс. — Я вернулась не поздно, и ты не спишь.       Она говорила так, будто заготовила речь, стоя перед дверью несколько минут. Дафна виновато улыбнулась, хоть, по правде, её вины не было.       Блейз вздохнул, перемещая взгляд в сторону. Его сейчас волновал не приход девушки, а сильная боль в пояснице. Не стоило помогать утихомирить товар.       — Я молчал, — всё, что смог из себя выдавить Забини, морщась и идя к дивану.       Он чувствовал пристальный взгляд Дафны. Она рассматривала его с минуту, снова копаясь в себе, а он лежал на животе на диване и пытался не дышать.       — У тебя болит спина? — сдавленно спросила Гринграсс и присела рядом. — Давай я натру её мазью и сделаю небольшой массаж, чтобы мышцы разогреть.       Блейз лишь коротко кивнул, позволяя ей поднять края белой футболки вверх. Он прикрывает глаза, не задумываясь ни о чём. Сейчас главное — избавиться от тупой боли, терзающей кости и мышцы. Потом уже парень разберётся с остальными проблемами, с Дафной в частности.       Девушка вернулась из своей спальни с тюбиком мази. Стоило густой гелеобразной жидкости коснуться спины, как Забини почувствовал холодок, сменившийся чуть ощутимым покалыванием. Он попытался расслабиться, позволить себе насладиться нежными прикосновениями, что отдавались по коже теплом. Дафна массажными движениями разминала поясницу, с заботой втирая гель в поры. Блейз предпочитает думать, что не мазь согревает его, а ласковые руки Дафны, пальцы которой выводят плавные круги.       Закончив, она наклонилась к нему и заглянула в золотистые глаза. На её губах улыбка, и от неё сердце в груди таяло, словно ради вот этого райского момента стоило пройти несколько кругов ада.       — Я приготовлю тебе сырники. — Она не спрашивала, хочет ли он, ведь точно знала: Блейз согласится съесть их с её руки, если потребуется. — Заварю чёрного чая, а потом, если захочешь, мы можем посмотреть фильм.       Она была подозрительно доброй, отчего становилось не по себе. Блейз привык к холодной и отстранённой Дафне, витающей где-то далеко. Вместо снежной королевы перед ним находилась ласковая и заботливая девушка, сбивая парня с толку.       — Предлагаю поехать за продуктами. У нас закончился творог, — поднимаясь с дивана, проговорил Забини, теряющийся в мыслях.

* * *

Трек к этой части главы: Mickey Valen & Joey Myron — Chills (Dark Version).

      Парковка Target на удивление пуста: три-четыре машины, одна из которых принадлежит Забини. Докуривая сигарету, опираясь бедром на капот, он рассматривает вход в магазин. Вытащить Дафну за покупками оказалось не так сложно, как предполагалось изначально.       Блейз расценивал эту поездку по-особенному, будто она что-то да значила в серых буднях. В планах парня, кроме покупки ингредиентов на сырники, ярко мерцало в голове напоминание купить батончики «Snickers», желательно на семь лет вперёд. Карамель в сочетании с молочным шоколадом и арахисом пробуждают в нём всплески вдохновения. Всплеск дофамина от одного съеденного батончика держался в организме дольше, чем эффект от самого восхитительного секса.       Он перевёл взгляд на Дафну, которая копошилась в маленькой серебряной сумочке, ища электронную сигарету. Блейз знал наверняка, ведь она так умилительно бормочет, что в нём проснулась необходимость обнять эту сногсшибательную девушку и защитить от мира, найдя чёртову электронную сигарету.       Овсянка или яичница за длительное время проживания в гордом одиночестве надоела. С появлением Гринграсс он не уставал получать гастрономический оргазм один за другим. К хорошему всегда быстро привыкаешь, а отказываться не спешишь.       — Пойдём? — мягко спросила Дафна, расплываясь в улыбке и глядя на сексуального итальянца в чёрной водолазке, берцах и кожаной куртке. Она ещё больше улыбнулась, увидев, что он надел те джинсы, которые были выбраны ею. — Или ты будешь продолжать курить в гордом одиночестве на парковке?       Забини нахмурился, сделал последнюю затяжку. Он выбросил сигарету в сторону, приговорив её к последним вздохам искр, и направился вместе с девушкой в магазин, ощущая огонёк игривого настроения в груди.       Они блуждают между стендами с едой, каждый в своих мыслях: Дафна пыталась построить идеальный план, дабы не разочаровать Дьявола; Блейз умирал от желания купить манговый сок. Они выглядели обычной парой, у которой свои заботы и правила в отношениях, но ни одна живая душа не в курсе, что рядом с ними прошли работорговец и леди-феодал династии.       Жизнь — интересная штука.       В какой-то момент Блейз всё же добрался до стенда с соком. Дафна, нахмурившись, наблюдает за столь пристальным выбором сока, что словила себя на мысли: «А он точно сок выбирает? Или планирует ядерную войну?».       Обычно с таким серьёзным видом она лицезрела только лордов династии на малом совете Дьявола, где мужчины решали моменты с Макабр или планировали уничтожение очередной мафиозной семьи. Девушка устало уткнулась в телефон, опираясь на ручку тележки. Переписываться с Пенси — дело несложное, но подруга часто рассказывала об отношениях с братом, в которых царствовали приключения, авантюризм и чрезмерно много секса.       Хочется того же.       Подняв взгляд на Забини, она осмотрелась по сторонам в поисках парня. Впав в ступор, Дафна оставила тележку с продуктами и отправилась на поиски пропавшей капибары, которой явно стоило купить шлейку. Она заглянула в соседний ряд, где ей помахал Блейз, словно крича: «Ты водишь», а она молча согласилась на эту игру.       Она побежала за ним, наплевав на излюбленные мысли: «А что подумают другие?». Америка ей нравилась многими вещами, но главным плюсом пребывания здесь, бесспорно, был факт равнодушия людей. Им всегда плевать, во что ты одет, как себя ведёшь. Дафна ощущала себя свободной, пробегая между стеллажами, хохоча вместе с Забини, который уже трижды повернулся посмотреть, бежит ли она следом.       Они вели себя, как дети, — глупо и безрассудно, но момент оказался сильнее, подарив волшебство. Да, им обоим за двадцать, у них серьёзная работа, море обязанностей и жалкие крупицы ребячества. Дафна остановилась рядом с крупами, зная, что за стеллажом стоит запыхавшийся Забини.       Стоило действовать по-другому.       Она обошла преграду с другой стороны, предполагая, что парень будет ожидать её появления с тыла. Гринграсс успела подкрасться со спины, схватить его за правое предплечья и шепнуть: «Поймала».       Они оба рассмеялись, а манговый сок испытал настоящую встряску и мог свободно превратиться в пену. Блейз не сдержал эмоций и позволил себе заключить девушку в объятия. Эта поездка за продуктами точно останется самой волшебной в его жизни.

* * *

Трек к этому моменту: Isabel LaRosa — HAUNTED.

Портленд. Квартира Забини.       После сытного приёма пищи Блейз Забини был готов петь оды Леди Гринграсс за её умение вскружить голову одним только запахом сырников с мёдом. Чёрт, она богиня во плоти! Сырники получались такими нежными и в меру сладкими, а изюм… Господи, изюм в воздушном твороге лучше миллиона долларов в его шкафу!       Он влюблённо наблюдал за чертовкой, которая убирала последнюю тарелку в посудомойку. На ней так удивительно сидел пеньюар белого цвета с кавайными рукавами-фонариками, прикрывающими только плечи. Блейз представил, как прекрасно она будет смотреться без одежды… нижнего белья…       Тряхнув головой, он поднялся с места и направился в свою спальню. Между ними может быть всё что угодно, но не романтические всплески. Тот поцелуй в день приезда — ошибка, и Дафна своим холодом продемонстрировала подтверждение этому умозаключению.       Завалившись на кровать, Забини уставился в потолок, выбирая новую эротическую фантазию с участием Гринграсс. Категорий в его библиотеке порно, кажется, на семь терабайтов, но виновнице торжества мастурбации знать об этом не стоило. Блейз прикрыл глаза, представил, как листает Забинихаб. В категориях на ночь высвечивались: секс в общественном месте, скрытая камера, БДСМ.       Определившись с заветным фантазийным видео собственного производства, он открыл золотистые глаза и увидел лежащую на себе Гринграсс. Она нежно поглаживает плечо, всматриваясь в его душу. Сердце забилось быстрее, словно он пробежал марафон на сто километров без подготовки.       — Даф, что происходит? — хрипло спрашивает Блейз, дрожащими руками сжимая тонкую талию своего бриллианта.       Дафна улыбнулась, затем поправила чёлку Забини. Она не говорила ни слова — вместо тривиальных разговоров Гринграсс накрыла его губы своими. Мурашки по коже обожгли обоих, а прерывистое дыхание в сочетании с карамельным привкусом во рту действовали подобно наркотику.       Она разорвала поцелуй так же неожиданно, как и сотворила его. Блейз грешным делом подумал, что сейчас его бриллиант упорхнёт в свои владения. Ноо пророческие мысли не осуществились: Дафна села на него верхом, снимая за края пеньюар и отбрасывая ткань в сторону.       На ней нет нижнего белья!       — Даф… — Он сглатывает. — Что происходит?       Это точно не его фантазия: в ней бы Гринграсс вела себя по-другому. Совершенно по-другому. Эрекция приветливо поздоровалась, напоминая о необходимости вернуться в активную половую жизнь, а мозг милостиво напомнил, что через спортивки осуществить желание полового органа будет сложно.       — Я хочу тебя, — на выдохе пояснила она. — Что непонятного?       — Ничего, — мотнув головой, произнёс Забини. — То есть, я хотел сказать, всё понятно.       Блейз звучал глупо и наивно — выглядел точно так же. Он прочувствовал до самого позвоночника осуждающий взгляд платиновой ведьмы. Синие глаза опасно блеснули, словно вот-вот из неё демоны полезут, а экзорциста рядом нет. Дафна демонстративно скривила губами, ощущая себя крайне неуместной в этой комнате.       — Забини, ты ведёшь себя хуже пятнадцатилетнего девственника. И то они куда более настойчивы, чем ты, — фыркнула Гринграсс.       Блейз, моргнув, ловким движением уложил девушку на матрас, навис сверху. Они слились в поцелуе, словно всегда обязывались перед Господом находиться в таком положении. Страсть растекалась по венам вместо крови, а сердца трепетали в унисон, отбивая один и тот же ритм.       Он осыпал ключицы влажными поцелуями, вдыхая аромат зимней розы под толстым слоем снега. Свободно слушать мелодичные вздохи Дафны… Это могло войти в зависимость, ведь они заманчивее любого известного ему наркотика. Забини мысленно молился богу, в которого толком и не верил, чтобы сейчас один мудак не позвонил и не сказал, что срочно нужно ехать на работу.       Блейз плавно спустился ниже, позволяя себе думать, что эта девушка принадлежит ему. Её тело… Чёрт, да оно настоящее искусство. Его губы плотно прилегали к клитору, посасывая, язык блуждал по самому интимному месту, вкушая сладкую влагу. Она идеальна во всех смыслах.       Забини сжал в ладонях бёдра и посмотрел в глаза неровно дышащей Дафны. Она покраснела то ли от ощущений, то ли от смущения — разбираться в деталях не хочется, как и размышлять о возможном вмешательстве Малфоя. Ему просто хотелось насладиться моментом, прочувствовать каждый сантиметр этой удивительной женщины.       Однозначно. Этот вечер войдёт в историю.       Блейзу хватило нескольких секунд, чтобы сорвать с себя штаны вместе с боксерами, достать из тумбочки контрацептив и надеть его. Ему нравилась улыбка Дафны, кричащая о предвкушении и желании. Она такая соблазнительная, притягательная. Блядство…       Он встал на матрас коленями, подтягивая Дафну к себе за бёдра. Они оба нервно дышали. Оба хотели большего. Нужна ещё секунда, чтобы собрать влагу на презерватив и медленно войти в это искусство.       Дафна шумно вздохнула, наблюдая за нежными действиями итальянца. По нему видно, что он сдерживает себя, дабы не начать двигаться. Вместо воплощения желаний Блейз дал ей время привыкнуть, позволил почувствовать комфорт и заботу во время трепетного момента.       Гринграсс обнимает его ногами за спину, после чего сжимает руками одеяло. Проникновения неторопливые, чувственные. Она привыкла к взрыву чувств, которые дарил Джером, к грубым прикосновениям, которые вошли в привычку Драко. А с Забини… С ним каждая миллисекунда проживалась волшебно.       Он целовал её шею, пока она царапала его спину. Равноценный обмен. Блейз то ускорялся, то замедлялся, не давая ей привыкнуть к определённому темпу. Капли пота стекали со лба к ключицам и ниже. Между ними кто-то зажёг фейерверк, который готовился выпустить на волю все свои серебристые огоньки.       Чарующе.       Дафна застонала громче, уже не слыша сдавленного стона Блейза, который перевернул её на живот. Она прогнулась, приподнимая задницу вверх, подстраивая новый угол для проникновения. Уткнувшись в подушки лицом, Гринграсс считала их секс своей маленькой победой и большим шагом к выполнению задачи.       Он ускорился, позволяя себе шлепки по заднице и парочку грязных фраз. Она не противилась — покорно наслаждалась взрывами фейерверка, погружаясь в яркие огни, где она сияла ярче бриллиантов. Дафна не уловила мгновение ослепительной вспышки, но могла почувствовать сладкую истому и хриплое дыхание Забини.       Они растворились в этой комнате вместе с воздухом, в котором так нуждались лёгкие. Она могла бы сказать парочку фраз, завести диалог, обсудить их отношения, что более не будут прежними. Вместо этого Дафна уснула, так и не увидев, как Блейз бережно укутал её обнажённое тело в одеяло.

* * *

Undertaker. Портленд. Квартира Драко.       Отирая столешницу из оникса, Драко погрузился в минуты спокойствия и размеренности. В его жизни вечно происходят вещи, выводящие на сильные эмоции. Создавалось впечатление, что каждый человек, принимающий участие в тех или иных ситуациях, не умеет адекватно себя вести.       Драко отчищал пятно от подсолнечного масла, милостиво оставленного Гермионой, которая вызвалась приготовить завтрак. Пускать её на кухню было большой ошибкой. Птичка подала яйцо с беконом в форме могилки, чем, несомненно, порадовала его. Гермиона стояла в стороне, в шутку предлагая взять для уборки зубную щётку, чтобы очистить мелкие загрязнения.       Педантичная чистоплотность Драко моментами переходила рамки здравого смысла. Он битых сорок минут убирался, отбрасывая в сторону тряпки. Гробовщик чувствовал на себе пристальный взгляд Гермионы, разглядывающей его торс, по которому стекали капельки пота.       — Ты не боишься протереть дырку? — опираясь на дверной косяк, спросила Гермиона и хихикнула. — Драко, ты слишком педантичен в уборке.       Малфой повернулся к ней, фыркнув.       — Я люблю чистоту, — устало напомнил Драко, заканчивая с уборкой.       Ему чертовски нравилась его кухня. Минимализм в сочетании с чёрной плиткой, которую приходилось начищать до блеска каждую неделю, и красными элементами декора, будь то чайник, тостер или микроволновка. Гермиона об этом знала, но свет красно-неонового оттенка артериальной крови пугал. Ей иногда казалось, что, будь воля Драко, он бы обернулся в неоновую ленту и ходил, как новогодняя ёлка. Только дерево праздника и нового этапа в жизни превратилось бы в его исполнении в акт кровопролития. Неприятная картинка в мыслях. Крайне противоречивая и… мерзкая?       Малфой закончил полировать столешницу с таким самодовольным видом, что та, в свою очередь, скривила губами в знак протеста этому больному чистоплюйству. Гермиона обняла Драко за талию, стоило ему сделать два шага навстречу. Они идеально подходили друг другу по росту — десять сантиметров разницы совершенно не бросались в глаза.       — Проведём этот вечер… хм… интересно? — предложил Малфой, прижимаясь к её лбу своим.       — Хорошо, — не раздумывая, согласилась Гермиона.

* * *

      Красный неон погружал её в сладкое забвение, нашёптывал приторные речи, убаюкивая. Гермиона наблюдала за своим мужчиной, который педантично раскладывал аксессуары для ролевых игр. Она и представить не могла, что ему нравятся переживания и такое разнообразие в сексе. Её отношения с Регулусом происходили в постоянной стадии разнообразия. Они каждую неделю ездили в разнообразные места, вечно пробовали что-то новое, начиная от еды и заканчивая экзотическими позами.       Гермиона поправила бантик на лямке лифчика. Она выбирала его так тщательно, что словила себя на мысли: она подходит к мелочам, как Драко к уборке. Гробовщик взял две пары наручников: одни для рук, вторые для ног. Сглотнув от предвкушения, Гермиона не обратила особое внимание на эту незначительную деталь.       Зря.       — Будь так добра лечь на середину кровати, — с тёплой улыбкой попросил он, не отрывая взгляд от атласных бантиков на лямках. Блестящие бантики… Они сводят с ума.       Гермиона с улыбкой подчинилась, хоть внутренний голос не просто кричал об опасности, а орал чёртовой сиреной. Она в предвкушении наблюдала за каждым его действием. Драко столь нежно привязывал руки к изголовью кровати за специальные крючки, а после — ноги, что Гермиона не уловила момент нарастающего возбуждения в крови.       Стоило оказаться ей обездвиженной, как…       Его взгляд, ласковый и заинтересованный, переменился.       Глаза оттенка ртути вдруг опасно сверкнули, телепатически образовывая ком в её горле. Драко лёг рядом, но странная, овальная, неизвестная Гермионе вещь упёрлась в бедро, вынуждая нахмуриться.       — Знаешь, я так разозлился, когда узнал, что тебя трахал Регулус. — Он бесцеремонно проводит кончиками пальцев по затвердевшим соскам, изучая, нравится ли ей подобные прикосновения. — Думал: что ты в нём нашла? И от каждой такой мысли меня охватывала ревность.       Его голос с ровного превратился в хриплый. Губы, шептавшие о ревности, чиркали кожу на виске, доводя одну маленькую беспомощную девушку до урагана эмоций.       — Я не могу представить тебя ни с каким другим мужчиной, Птичка.       Спина выгнулась, словно по мановению волшебной палочки, стоило его пальцам прикоснуться к клитору. Гермиона шумно вдохнула, хоть воздух более не казался свежим и достаточным для столь бурных вздохов.       — Я напомню тебе одну маленькую вещь, — прошептал он ей в изгиб шеи, — ты — моя. Каждый твой сантиметр тела — мой. Твои мысли — мои.       Сдавленный стон слетел с губ, подобно колибри с ветки дерева. Легко. Гермиона позволила себе насладиться каждым его прикосновением, закрытыми глазами видя мерцающие звёзды. Она таяла, растворялась в этой кровати. Хотелось залезть на него сверху, развязать тугие завязки спортивных брюк. Но стоило на секунду позабыть о наручниках, как металлические кольца звоном остановили жалкие потуги взять ситуацию под контроль.       — Скажи мне, маленькая Птичка, — требовал Драко, нажимая подушечкой на клитор, — скажи мне…       — Что? — хрипло произнесла она, приоткрыв глаза.       — Чья ты, Гермиона?       Вместо ответа — стон, смешанный с мурашками по коже и покалыванием внизу живота. Гермиона взглянула в нетерпеливые глаза Гробовщика, кричащие в немом требовании ответа. Но вместо желаемого она прошептала: «Пожалуйста», не заметив сжавшиеся челюсти.       Он больше не походил на того заботливого мужчину, который предложил «интересно» провести вечер. Драко позволил тёмной стороне себя просочиться наружу, взять контроль. Внутренний Гробовщик с улыбой объявил: «Время пришло».       Малфой расстегнул золотые замочки по бокам стринг, откидывая ткань в сторону. При всём желании она не сомкнёт ноги. Сев на край кровати спиной к Птичке, он достал контрацептив и… гранату. Улыбаясь, он спрятал болотного цвета оружие в силиконовый презерватив, ощущая каждой фиброй души, в каком непонимании находится его девочка.       — Что это такое? — обеспокоенно спросила Гермиона, несколько раз моргая, дабы картинка стала чётче.       — То, чего ты хотела, — ледяной голос резал сильнее ножа, но она почему-то не пыталась спрятаться от бури. Наоборот, поддалась соблазнам.       Один из семи грехов — похоть. И Гермиона успешно стала его пленницей.       — Будет больно? — на выдохе поинтересовалась девушка, чувствуя, как прохладная смазка с контрацептива скользнула по клитору.       — Не дёргайся, — приказал Малфой, ведомый жаждой преподать ей урок.       Ребристая структура гранаты доставляла противоречивые ощущения. Он медленно вводит её внутрь, и — о, боже! — Гермиона больше не могла дышать. Она совершенно не понимала, почему лёгкие сжались и отказывались принимать жизненно важный кислород. Спутанные мысли занимал анализ чувств от ритмичных движений гранаты во влагалище.       Адреналин, смешанный с возбуждением, — опасный коктейль. На вкус словно сладкая амброзия, сравнимая лишь с нектаром богов, но в то же время это чистый опиум. Эффект головокружительный, но последствия ужасны.       Драко наклонился к ней ближе, осыпая шею поцелуями. Красный неон стал свидетелем греха, от которого таяли, словно свечи под жарким пламенем, двое убитых жизнью людей.       Он ввёл гранату неглубоко, отчего желание большего только возросло. Гермиона застонала под воздействием новых ощущений. Чёрт, это невообразимо приятно. Струна натянулась, а сердце затрепетало в груди. Звёзды перед глазами замерцали новым светом, а дыхание сбилось. Она уже не замечала ничего вокруг себя, погрузившись в тёплые воды оргазма.       Вскрикнув от наслаждения, Гермиона вздрагивала от финальных аккордов. Сквозь шум в ушах она услышала одно протяжное «Ой». Открыв карамельные глаза, девушка увидела серебристое колечко на пальце Драко и сжатые в полоску губы.       Секунда.       Вторая.       Осознание.       Чека.       Он оторвал чеку! Граната… Где чёртова граната?!       Мысли вихрем пронеслись в голове, задувая приятную истому, словно той и не было. Гермиона в панике заметалась глазами по кровати, но стоило чуть напрячь тазовые мышцы, как ответ пришёл сам собой.       Она. Внутри.       — Драко! Драко, вытащи это из меня! — вскрикнула Птичка, чувствуя в уголках глаз горячие слёзы.       Гробовщик не сдвинулся с места. Ни одна мимическая мышца на лице не дрогнула. Он продолжил холодно наблюдать, пока Гермиона в панике пыталась освободиться от наручников.       Отсчёт пошёл на секунды.       И он делал ей больно. Сколько бы она ни пыталась в панике вырваться, сколько бы ни молила прекратить, но одно «Ой» сломало её пополам. Кажется, жизнь разделилась на «до» и «после», которое могло не наступить. Гермиона в слезах кричала, требовала вытащить блядскую гранту из тела. Только вот Драко с ухмылкой наблюдал, питаясь полусладкими эмоциями отчаяния.       Покрасневшие лицо и шея не на шутку заводили его. «Ещё немного, ещё мгновение», — повторял он в уме, забавляясь криками. Когда голос девушки перешёл на хрип, Гробовщик за долю секунды прижал её рукой к кровати, прислонившись губами к уху.       — Ты же не думала, что она настоящая? — буднично спросил Драко, словно это штатная ситуация и ничего плохого не произошло. Всё в пределах нормы. — Не дёргайся, маленькая Птичка.       Гермиона, сглатывая горькие слёзы, подчинилась прямому приказу. Дрожь в теле не утихала, и стоило половине гранаты покинуть тело, — оказывается, он не выпускал ту из руки! — как дышать стало чуточку проще. Она отчаянно хотела вытереть слёзы, но чёртовы наручники не оставляли и шанса на спасение.       Драко поднялся с кровати, бросил на чёрный матрас ещё один контрацептив, снял футболку и спортивки. Он знал, что она смотрит и мотает головой, так как наступало неизбежное. Глупая, глупая девочка ввязалась в игру, которую ей не выиграть.       Гермиона зажмурилась, пытаясь отдышаться и привести сердцебиение в норму, но с каждым рваным вдохом раскалённого воздуха грудь сжималась всё больнее, из-за чего хотелось потерять сознание и впасть в тридцатилетнюю кому, нежели проживать этот вечер. Она заставила себя переключиться, вспомнить хорошие моменты прошлого, чтобы не ощущать головку члена, скользящую между половых губ.       Только вот позитивных моментов нет.       Тело подрагивало. Гермиона считала до десяти, словно перекличка енотов в голове поможет убежать от реальности. Тошнота подбиралась к горлу, но стоило ему шепнуть: «Тише, маленькая Птичка, муляжа гранаты здесь нет. Только мой член», как уровень кортизола в крови понизился.       Драко нежно вытер слёзы со скул, медленно входя внутрь. Он наслаждался её сдавленным скулением. Оно пропитано болезненными ощущениями и желанием? Сложно разобраться, когда единственное, что ему хочется, это взять Гермиону во всевозможных позах. Гранаты мало. Чересчур мало.       Погружаться в хрупкое тело, наслаждаться теплом и влагой, которая у нормальных девушек не водилась бы. Опираясь на левую руку, Драко дотянулся до наручников и освободил одну руку Птички. Он не боялся, что она начнёт вырываться — напротив, он расплылся в эйфории, стоило Гермионе провести пальцами по затылку.       Драко прижался к её губам, нетерпеливо углубляя поцелуй. Медленные плавные движения не для него. Только не сейчас. Гробовщик ускорился, кажется, чтобы выжать из неё последнее дыхание. Стоны, неразборчивое шептание, впивающиеся ногти в спину, вскрик — лучшая награда после усердной уборки.       Гермиона извивалась под ним, стараясь не потерять сознание. В организме скопилось чрезмерно много кортизола и адреналина, но дофамин вырабатывался куда быстрее, нежели успевали утихнуть остальные гормоны. Слабость в теле только доходила к отметке «Недопустимо», но с каждым проникновением хотелось помочь себе рукой — помочь наступить желаемому взлёту, а после него — неминуемому падению.       Пытки средневековья были милостивыми по сравнению с сегодняшним вечером, но девушка сама вручила ему карт-бланш, позволив перейти черту в любой удобный момент. Она должна была догадаться, предвидеть, что Драко не станет затягивать с исполнением её желания. Только вот противоречивость чувств, бурлящих в грудной клетке, пыталась отыскать безопасный выход, но такого попусту не существовало.       — Ну же, Птичка, — ревностно молвил он, — чья ты?       — Твоя, — задыхаясь, наконец ответила Гермиона, чувствуя, как уголки сознания исчезают во мраке. — Твоя, Драко. Только твоя.       Она шептала заклинание в попытке успокоить его тёмную сторону. Надежда угасала в сердце, словно свеча под стеклянным куполом, предназначенным для роз. Гермиона вздрогнула, выкрикнув имя Драко. Вот то самое падение, после которого наступила непроглядная темнота.       Гробовщик кончил вслед за ней, рухнув сверху. Они оба дышали так, будто их душили на протяжении нескольких часов. На шее останутся гематомы от пальцев. Судмедэксперты будут шокированы, увидев столь неприятную картину.       Перекатившись набок, Драко дал себе минуту, прежде чем полностью освободить Гермиону. Он заключил маленькую Птичку в объятия, позволяя ей выплакаться. Солёные слёзы Гермионы приводили Малфоя в себя крайне эффективно, нежели ровное дыхание и возможность ясно видеть.       Она плакала не от боли предательства, не от факта эмоционального изнасилования с помощью муляжа — она плакала от омерзения. Не от ситуации. Нет. От самой себя. Мерзко было от себя. Гермионе нравилось в глубине души, что он с ней сделал. Признаться в этом самой себе ужасно, но ещё ужаснее ощущать разливающийся дофамин по венам.       — Пожалуйста, давай в нашей жизни больше не будет гранаты, — жалобно попросила девушка и прижалась к Гробовщику сильнее, не оставляя между ними пространства, стирая все личные границы.       — Хорошо, — поцеловав её в лоб, согласился Драко.

* * *

Лос-Анджелес.       — Она выжила.       Слова этой глупой курицы выводили из себя ничуть не меньше, чем умозаключения серийного убийцы, созданного им же. Гладиатор окинул комнату взглядом, рассматривая унылые стены, что так и сочились обилием безвкусицы. Ему всегда казалось, что мир без эстетики и искусства миддлинга — пустая трата времени.       — Интересно… — задумчиво протянул мужчина, переводя взгляд на своё бездарное творение, которое не смогло достать репортёршу. — Когда ты прирежешь ту назойливую суку?       Парень опустил взгляд на потёртые кеды, словно там можно найти спасение от неприятных вопросов начальника. Гладиатор склонил голову набок, ожидая сотни глупых объяснений, которые и пени не стояли.       — Там было слишком людно. Меня бы закрыли, — коротко пояснил убийца, почесав затылок.       Гладиатор шумно вздохнул, прокручивая в мыслях предстоящие показы мод, на которые нужно отправить моделей, разговор с Анной Винтур о новом выпуске американского «Vouge», где точно так же требовались вычурные куклы. Голова кипела от насущной работы, а ему приходилось разбираться со шлюхами, что выжили, когда клялись умереть.       — Значит так: ты, мой дорогой друг, убиваешь репортёршу. И я не хочу ничего слышать. Ты, моя дорогая, выслеживаешь Гермиону. Что хотите, то и делайте, но эти две шлюхи должны быть погребены заживо.

Haunted.