Ты - мой дом

      То о чем узнала Хазан только теперь, было уже известно Ягызу. Интуитивно он догадался о Хазан — слишком редкая у неё оказалась фамилия. Он надеялся на совпадение, но напрасно. Заложницей Кораев оказалась именно она. Это спутало все карты. Потому что судьба дочери и племянницы Кудрета должна была волновать его меньше всего. Даже напротив, Гёкхан с отцом могли быть только довольны таким положением дел. Начинать диалог с Кораем означало загнать себя в ловушку. Выкладывать каждый раз такую сумму скоро будет невозможно без того, чтобы не залезть в семейный карман. Чего Ягыз ни в коем случае делать не хотел. Потому что на этом поприще нет друзей, а сегодняшний союзник может превратится в самого злостного стервятника, готового насмерть заклевать ослабшего конкурента. Не стоит забывать случай с Синаном... Уже завтра всем станет известно кто тайный покупатель на аукционе. То, что он продлил покупку на месяц чуть ли не по тарифу, которым оплачивал первую ночь, уже вызвало некоторое любопытство. Хотя на первый взгляд странного ничего в этом нет. Поизмываться над женщиной из семьи убийцы их сестры, их злейшего врага будет встречено даже с пониманием. Только Гёкхан может повести себя неоднозначно. Младший брат увел у него добычу из-под самого носа. Единственное за что мог быть спокоен Ягыз — Гёкхан не вынесет сор из избы. И разборка между братьями если и произойдёт, то только уже в Стамбуле. Едва он успел об этом подумать как в дверь постучали. То был Гёкхан, он заявился к нему в 9 утра. По той ярости, что плескалась у него во взгляде Ягыз понял, что брату уже все известно. Это открытие заставило его натянуть ироничную улыбку напроказничавшего младшего брата. Он вернулся за столик, за которым сидел у панорманого окна и обнял ладонью широкий стакан. Гёкхан поморщился. — Виски с утра? Я уже сомневаюсь, что ты способен контролировать количество выпитого. То ли картина, которую он застал, правда заставила его беспокоиться, то ли он не захотел подходить к теме напрямую. В ответ Ягыз расслабил осанку и тоже посмотрел на стакан. Улыбка снова коснулась тонких губ. — Знаешь что я ненавижу больше, чем это виски? Гёкхан вопросительно молчал. — Себя, — продолжил Ягыз и залпом осушил стакан. — И поэтому ты выкупил лот, на который претендовал я? Что ж, Стамбула Гёкхан дожидаться на стал. — Лот? Мы говорим о живом человеке. — Хорошо, не в этом суть. Тебе так понравилась эта девушка или твои счёты с Каменьщиком вынудили тебя так транжирить деньги? — Суть в этом. Она живой человек. Мне стало… жаль её… — Жаль? — Гёкхан не верил своим ушам. — И потом — деньги мои. Я их сам заработал. Могу распоряжаться как считаю нужным. Гёкхан только моргал. Взглянув на него, Ягыз крякнул и неожиданно нервно расхохотался. — Да, жаль было отдавать ее в другие руки, — младший Эгемен поправил себя словно только опомнился. Гёкхан вздохнул. По всей видимости ему легче было понять эгоизм брата, нежели альтруизм. Да еще и по отношению к родственничкам Кудрета. — Ладно, дома поговорим, когда проспишься. А сейчас собирайся, скоро выезжаем. Едва Гекхан вышел из номера, как улыбка сошла с лица Ягыза. От задетого самолюбия Гёкхана он отделался легче, чем ожидал. Пока что. Сейчас они уедут. Хазан останется одна взаперти, но в безопасности. Хотя бы этот месяц. За это время он должен что-нибудь придумать, что-то предпринять. Задача усложнялась ещё и той ненавистью, которую она ему продемонстрировала. Лучше уж быть с кем попало, чем с ним. Верить в это он отказывался до конца. Возможно её поступки продиктованы гневом. Оно может даже и к лучшему. Сейчас не время её разубеждать, тем более что увезти сейчас девушку он не сможет. Может организовать побег? Правда эта затея очень туманна. Да и Хазан не убежит без сестры. А дочь Кудрета под надёжной охраной. Снова стук в дверь. «Сегодня что, день визитов?» — проворчал про себя Эгемен и открыл дверь. На пороге стояла Хазан во вчерашнем платье. Впалые щеки, темные круги под глазами и волосы заплетенные в небрежную косу — свидетельствали о бессоной ночи. На ногах вместо вчерашних каблуков белым пятном светились гостиничные тапки. Удивлённый Ягыз молча освободил проход, она вошла и не останавливаясь прошла к окну. Встала скрестив руки на груди. Хмель её давно прошёл. Оставались чистые гнев, страх и ревность. Почему он не ожидал её встретить? Он забыл, что сам купил ей свободу в пределах этой клетки разумеется. Хазан лишь мельком взглянула на бутылку. В комнате пахло виски. Так же как от него вчера, когда он стоял совсем близко к ней. — Ты передумала? — Ягыз невольно задал беседе притворно иронический тон. Потому что слишком сильно захотелось её обнять. Может напрасно он этого не сделал. Но он уже сказал то, что сказал. Хазан быстро повернулась к нему. Своей репликой Ягыз облегчил ей задачу начать разговор. — Зачем нужно было покупать целый месяц? — Может у меня планы. Я ещё не решил, — пожав плечами мужчина почесал щетинистый подбородок. — Решил поиздеваться? Ягыз промолчал. Её так и подмывало задеть его, оскорбить как-нибудь. Спросить зачем она ему на целый месяц, если он трахает Аделину. Но она побоялась. Боялась что выдаст себя. Он поймёт что она ревнует. Может напрасно она боялась. Может лучше бы ему понять это? Но она уже промолчала о том, о чем промолчала. — Я пришла тебе сказать, что никаких прав у тебя на меня нет. И мне плевать кому и сколько ты заплатил. Дядя Кудрет скоро поправится и он освободит нас с сестрой. А ты до тех пор молись, чтобы все в вашей семье были живы и здоровы. Ягыз нахмурился, но продолжал молчать. Что ж, теперь и ей всё известно. Это было ожидаемо. Но, на минуточку, девочка ему угрожает или что? Намекает на семью и бравирует родством с Каменщиком? — Ты это о чем? — мужчина невольно расставил руки по бокам. Жадно следя за каждым его движением, Хазан заметила, что на его костюмных брюках отсутствует ремень. По видимому мужчина оделся незадолго до её прихода. На кровати лежал небольшой раскрытый чемодан. Ей сделалось стыдно и горько от мыслей и сожалений одновременно. — Да так, я хочу сказать что береги себя и свою семью. А то сестры твоей больше нет… и брат в инвалидном кресле. Кстати соболезную по поводу сестры. — Ты тоже себя береги, — кивнул Ягыз не желая продолжать словесную дуэль. — Наверное мне нужно остерегаться в первую очередь тебя. Ты с такой лёгкостью обрек на смерть моего дядю. Ягыз закатил глаза. Разговор зашёл слишком далеко и был совершенно нелепым. — Хазан. Я уезжаю. Но я постараюсь приехать снова через какое-то время. Я не позволю, чтобы тебе причинили вред. Тебе и твоей сестре, — добавил он, не вникая в колючие слова девушки. Ты главное сама себе не навреди, и не разгуливай так по отелю. Чем меньше будешь попадаться на глаза, тем лучше. — Не раздавай указаний. Лучше займись своей семьей говорю. И не ищи меня. Деньги твои тебе вернут, как только это станет возможным, я об этом позабочусь. — Какие, черт возьми, деньги, Хазан? — Я все сказала. Прощай. Девушка бесшумно прошагала к выходу. Он поспешил за ней. У самого порога Хазан коротко взглянула на любимое лицо, словно пытаясь запомнить его получше, а потом скрылась за дверью. — Вот упрямая! Прошептал Ягыз возвращаясь к чемодану. Но всему свое время. Им обоим предстоит переварить весь тот бласт горькой правды, что встала между ними стеной.