Власть и покорность
1 августа 2023 г., 09:35
То, что у Феликса в шкафу лежит плетка, не давало Хенджину покоя. Не то чтобы он так уж любил боль — она была ему неприятна, как и большинству людей. Но сама мысль и подобном опыте заставляла считать дни до ближайшего нормального выходного.
Все опять сложилось удачно. Парни разъехались по семьям, оставив их в одиночестве чуть больше чем на сутки. Джинни было немного стыдно перед собственными родителями — он давно нормально не гостил дома, ведь каждый раз, когда у них появлялись выходные, он бежал к Феликсу.
Дело не только в том, что он хотел заняться с ним сексом. Просто… после трех месяцев исключительно дружеского общения Джинни окончательно понял, что его чувства так же сильны, как и в начале отношений. И сейчас интуитивно хотелось проводить наедине как можно больше времени, пусть даже они не всегда могли позволить себе нормальную близость.
А еще… что-то изменилось.
Сначала Джинни грешил на обновленные чувства. А еще — на возросшую популярность Феликса, которая привела к большей его уверенности… Вот только, если так подумать, его популярность начала расти даже раньше — уже зимой все чаще предложения поступали в отношении Феликса.
В любом случае сейчас что-то было не так, и это что-то скорее нравилось Хенджину.
Когда за Сынмином с Чонином хлопнула входная дверь, они даже не сразу встали с дивана, где устроились, пока парни собирались. Еще какое-то время валялись, досматривая серию бредовой дорамы с монстрами и зомби, потому что кто-то сказал, что там бояться нечего. Феликс и правда не пугался, просто брезгливо наблюдал за происходящим на экране.
— Больше никогда не доверюсь вкусу семпая, — уверенно сказал он, выключая телевизор. — Три бредовых серии в ожидании чего-то, что так и не произошло. Хочешь что-нибудь поесть?
— Нет, — качнул головой Хенджин. — Хочу тебя. Кто в душ первым?
— Я, — ответил Феликс, быстро поцеловал его в губы и сразу же направился в ванную. Хенджин за это время вернулся в его комнату, достав из своей сумки «особую» косметичку, а после того, как Феликс ополоснулся, вместе с этой косметичкой зашел в ванную. В его понятие «душа» входил, разумеется, не только душ.
После замер на пороге спальни. Флоггер уже лежал на постели, а сам Феликс стоял у стола и поудобнее перекручивал моток веревки, словно собирается его связывать. Веревка, откровенно говоря, возбуждала Джинни даже больше наручников, но Феликс любил кожу за то, что ею сложнее получить синяки на запястьях.
Из душа Джинни вышел только в полотенце. Сейчас он небрежно бросил его на спинку кресла и подошел вплотную к Феликсу, протягивая запястья.
— Мимо, — ухмыльнулся он. — Расставь ноги пошире, а то отрастил себе… И руки разведи.
Хенджин послушно поставил ноги шире, чтобы сравняться с Феликсом в росте, а руки расставил в стороны. Он пока не понимал, что происходит, но властные интонации в голосе любимого отзывались в нем учащенным сердцебиением. Феликс перекинул через него веревку, и еще раз — он обвязывал его торс, формируя что-то красивое и возбуждающее. Вопрос так и рвался с языка, — когда и где он этому научился? — но Джинни закусил губу и молчал. Наслаждался видом сосредоточенного Феликса, который уверенно оплетал его тело. На руках проступали вены, под кожей перекатывались мышцы, и даже обычно миловидное лицо сейчас казалось более взрослым и порочным.
В какой-то момент Феликс добавил вторую веревку и потребовал завести за спину левую руку, обвязал ее, а потом и правую. Так обе руки оказались плотно примотаны к спине и двигать ими было совершенно невозможно. Закончив с руками, Феликс обошел его, внимательно рассматривая плод трудов своих, а потом сделал несколько шагов назад. Он улыбнулся, явно довольный своей работой.
— Неплохо получилось. Хочешь посмотреть?
Хенджин зачарованно кивнул. Он ожидал, что Феликс подведет его к зеркалу, но тот вместо этого взял со стола его телефон, разблокировал и сделал фото. От внезапно нахлынувшего стыда запекло уши и щеки, а уже через секунду Феликс продемонстрировал ему экран. Лица не было видно. От шеи вниз — перекрученная черными веревками грудь, заведенные за спину руки, ничего ниже талии тоже в кадр не попало. Внизу живота уже болезненно ныло, а уж от увиденной картинки возбуждение заставило кровь громко стучать в висках. Картинка была волнующей, возбуждающей.
— Вставай нормально, — приказал Феликс, бросая телефон на постель. — И иди сюда. Наклонись. Обопрись о стол.
Он сам довел его до стола, заставил наклониться раком, потянув за сплетение веревки, а после прижал верхней частью торса и головой к столешнице. Из-за того, что руки были настолько плотно связанны, да еще и за спиной, Джинни чувствовал невероятную уязвимость, от которой возбуждение становилось только сильней.
Щелкнула крышка тюбика со смазкой, Феликс сразу, не разогревая гель, коснулся пальцами входа, заставил Джинни испуганно охнуть. Он не особо нежничал сегодня. Сразу ввел внутрь один палец, помассировал стенки, заставляя Джинни сдавленно стонать. На краткий миг палец Феликса исчез, а уже в следующее мгновение внутрь скользнуло что-то мелкое, прохладное и явно твердое. Потом еще одно, и еще. Анальные бусы.
Мелкие шарики на плотной пластиковой нитке толкали друг друга все глубже, но из-за размера ощущения были странные и скорее дискомфортные, отчего Хенджин переступал с ноги на ноги и тихо похныкивал, когда тонкая нить проникала дальше. Слишком длинные и плотные, чтобы их не замечать, но слишком тонкие, чтобы доставить хоть какое-то удовольствие. Когда все бусины оказались внутри, Феликс потянул его за сплетение веревок на спине — словно собака в шлейке, Хенджин был вынужден слушаться. Доведя его до кровати, Феликс коротко приказал:
— Залезай.
Хенджин осторожно залез коленями на кровать — если бы Феликс все еще не придерживал его за веревки, наверняка бы упал — сделал несколько «шагов», чтобы оказаться ближе к середине, а после испуганно охнул, когда Феликс начал мягко толкать его лицом на постель. Он уложил его на живот и оставил так. Из-за связанных рук лежать было откровенно неудобно — сложно пристроить голову, а уж посмотреть, чем занимается Феликс за его спиной и вовсе было невозможно. Приходилось полагаться на слух и те редкие движения, что ему удавалось заметить.
Феликс снял с себя пижамные штаны, в которых был все это время, потом залез на кровать, сел верхом на ноги Хенджина и резко шлепнул его по ягодицам обеими ладонями. Джинни вскрикнул скорее от неожиданности, чем от боли. Ладони Ликса прикасались достаточно жестко, отчего шарики внутри него неприятно шевелились, и Джинни снова захныкал, не выдержал, позвал его по имени.
Матрас прогнулся, когда Феликс встал на колени рядом. Его ноги были расставлены по сторонам от ног Джинни, и он потянулся за флоггером.
— Ты помнишь, что нужно говорить, если станет действительно больно? — уточнил Феликс.
— Да, — выдохнул Хенджин.
Он сомневался, что когда-нибудь произнесет это слово вслух. От ожидания возможной боли все его тело напряглось, а сердце стучало в бешеном ритме, он заранее прикусил губу, боясь, что закричит и Феликс прекратит все без озвучивания стоп-слова.
Первый удар обжег ягодицы, громкий вскрик сам собой вырвался из груди. Боль от соприкосновения плети с кожей прошла практически сразу, ощущаясь на коже скорее как жар. Феликс подождал пару секунд, прежде чем ударить снова. Джинни снова вскрикнул и дернулся. Еще удар, и еще, и еще. Сильной боли не было, но из-за быстрых жалящих прикосновений плети ягодицы горели огнем, а сам он начал метаться по кровати, желая то ли остановить эту сладостную пытку, то ли подставить под удар те участки кожи, которые прежде не были задеты. Каждый раз, когда при ударе мышцы интуитивно сжимались, он еще ярче ощущал раздражающе маленькие бусины внутри себя. И это еще сильнее сводило с ума.
Он не считал удары. В любом случае сбился бы со счета из-за новизны ощущений. Феликс иногда останавливался, смотрел на результат, а потом делал еще несколько ударов. И так до тех пор, пока огнем не горели все ягодицы и бедра Хенджина. Он тихо хныкал, уткнувшись лицом в покрывалом, и между судорожными вздохами только и мог шептать:
— Пожалуйся, Феликс, не останавливайся…
Последние удары снова пришлись по ягодицам, и теперь уже они ощущались болезненнее из-за того, что попали по свежим следам.
— Хочешь посмотреть? — внезапно спросил Феликс.
Флоггер приземлился на кровать на уровне глаз Хенджина. Тот просяще выдохнул:
— Да, покажи мне.
Щелчок затвора, после Феликс наваливается на него, мягко ерошит волосы на затылке, чтобы через секунду ухватиться за пряди и потянуть назад, заставляя до упора откинуть голову. Второй рукой Феликс продемонстрировал экран. Опять не видно лица — только красные ягодицы на фоне покрывала.
От увиденной картинки возбуждение, удивительным образом не пропавшее во время порки, стало еще сильнее… Мольба о продолжении сама сорвалась с его губ. Феликс засмеялся ему в ухо, щекоча дыханием. Он едва ощутимо прикусил хрящик, заставив снова простонать, а после отпустил волосы и поднялся, оставив телефон с открытым фото на разблокированном экране лежать совсем близко к Хенджину. Он даже видел изображение — затемненное из-за ракурса, но все же вид собственных покрасневших ягодиц был совсем близко.
Не меняя их позы, Феликс немного развел ягодицы Хенджина, вылил туда еще немного холодной смазки, а потом медленно и плавно потянул на себя бусы. Чтобы не стонать на всю квартиру, Джинни закусил зубами складку покрывала — бусины медленно покидали его тело, рождая в теле странные ощущения. Неприятные, но волнующие. Он снова захныкал из-за этих ощущений и рвано выдохнул через сжатые зубы, когда последний шарик вышел наружу.
— Отпусти покрывало, — тихо засмеялся Феликс.
Джинни послушно выплюнул ткань, а Феликс перешагнул через него, чтобы после перевернуть на спину. Хенджин судорожно выдохнул. Руки уже начали немного затекать и лежать на них было неудобно, что еще больше пьянило странными ощущениями. А горящие от ударов ягодицы неприятно обожгло грубоватой тканью. Сегодня он просто игрушка в руках Феликса. Абсолютно беспомощен и не может сам ничего сделать.
Феликс подтянул его ближе, уложил его бедра на свои ноги, немного приподнимая попу, чтобы тут же ввести сразу два пальца.
Они так много и часто этим занимались, что подобное не причиняло боли, но полноценной растяжки не было, а эти бусы все время до сводили Джинни с ума, поэтому он громко вскрикнул. Почувствовал, что знакомое ощущение смирения и счастья накрывает его уже сейчас. Пальцы Феликса жестко растягивали его, а он мог лишь стонать от удовольствия и просить продолжить. Долго ждать не пришлось — вскоре Феликс сменил позу, закидывая ноги Джинни повыше, и вошел в него сразу во всю длину, окончательно отправив в нирвану.
Ягодицы все еще горели после порки, руки болезненно сводило из-за неудобной позы, а Феликс жестко двигался внутри него, каждый раз задевая простату. Джинни кончил быстро, но в этот раз оргазм не выдернул его из состояния счастья, а словно лишь усилил эти впечатления. Он стонал, звал Феликса по имени, шептал слова любви, при этом ощущения были такие, словно он весь растворился в собственном удовольствии и все эти действия совершает уже не он. А он сам плывет в бесконечном нечто, оглушенный удовольствием и ощущением безграничной любви и благодарности к Феликсу. Ощущение времени словно пропало, но при этом тело все чувствовало острее обычного. Боль и удовольствие смешались воедино, сводя Джинни с ума.
Феликс кончил внутрь. Он навалился на него сильнее, тяжело дыша, потом осторожно поцеловал в шею:
— Мне нужно тебя перевернуть, — предупредил он.
Развязал руки в разы быстрее, чем завязывал. Их покалывало, но все же Хенджин нашел в себе достаточно сил, чтобы потянуться к Феликсу, обнимая.
Саб-спейс в этот раз ощущался иначе. Джинни выходил из него, словно покачиваясь на волнах, пока в итоге его не вынесло на берег восхитительного ощущения завершенности. Тело дрожало от всего перенесенного, но одновременно он чувствовал невероятную легкость.
— Спасибо, — прошептал он Феликсу.
Он поцеловал его в висок, не отвечая. Какое-то время они лежали в тишине.
— Я думаю, ты должен знать, что я недавно понял о себе самом, — сказал Феликс, продолжая пальцами ерошить его волосы. — Я, быть может, и не пойму радости порки. Но мне однозначно нравится, что ты такой послушный со мной.
***
Те фото следовало бы удалить. Мало ли. Но Хенджин оставил. Перенес их в запороленную папку и иногда вечером, если ночевал у себя, без Феликса, открывал. Смотрел и снова чувствовал отголоски тех чувств, что тогда испытал. Синяка не было ни одного, хотя ему весь следующий день было некомфортно сидеть. И руки еще какое-то время тянуло тупой мышечной болью. Из-за этих ощущений Хенджин весь следующий день ходил настолько счастливый, что даже парни начали подшучивать над ним. Феликсу, правда, он честно сказал, что анальные бусы — это изделие дьявола, и ощущалось это просто кошмарно. Феликс иронично усмехнулся и пообещал использовать их чаще. Хенджин понял, что изменилось в нем именно после этих слов. Феликс ранее словно пытался отстраниться от всего происходящего, делал это как уступки для Хенджина, что ощущалось как жертвы во имя любви. А теперь будто принял все и начал получать от происходящего некоторое удовольствие. Может не такое же, как Джинни, но все же удовольствие.
