escalate

— Цзян-Вэй Усянь? — Лань Ванцзи глядит в чужой паспорт. — Двойная фамилия? — Ага, — кивнул Вэй Ин, — У тебя теперь тоже будет. Я — последний из клана Вэй, так что особого смысла в первой фамилии нет, но мадам Юй спокойнее называть меня так. — Мгм, — Лань Ванцзи рассеянно кивает. От волнения, что пухнет где-то в груди, полный рабочего люда паспортный стол кажется еще более душным. Новость о том, что младший племянник официально передал себя в полукриминальный клан, Лань Цижэнь воспринял плохо. Пока старший брат пытался успокоить дядю, а Цзян Фэнмянь уговаривал взглянуть на ситуацию с другой стороны, тот кричал и распекал младшего так, как не позволял себе никогда прежде. Лань Ванцзи стоял как вкопанный, уткнув глаза в пол. Ком в горле мешал дышать, по лбу катились капли холодного пота. Ужас продолжался до того момента, пока Вэй Ин, внезапно, не сгреб его на руки — как принцессу — и, зло бурча, не выпрыгнул с ним в распахнутое окно шестого этажа. Порыв ветра вертикально вверх выбил из глаз Лань Ванцзи непонятную влагу, Вэй Ин спланировал по крышам меньших домов вниз, затормозил, сделав сальто на мусорном баке. — Чертов старый пердун, — шикнул в сторону. — Эй-эй, Лань Чжань, все хорошо, тебя больше никто не обижает. Лань Чжань, Лань Чжань, ну же, — Вэй Ин уложил его к себе на колени, с осторожностью поглаживал подрагивающую спину. Конкретно после этого случая Лань Ванцзи стабильно грызла мысль, что он — ошибка клана и бесполезный предатель, слабовольный кобель, что, поддавшись на гон, подвел полицию и так далее. Однако скоро оказалось, что как минимум один пункт этого был ошибочен. Лань Ванцзи был очень полезен. Например: — Ты перевел активы на этого выродка, а не на своего сына?! — Столовую дома Цзян огласил возмущенный женский крик. — Моя госпожа… — Если так продолжится, эта собака окончательно разгромит репутацию клана Цзян! — ноготь оттенка пурпурного пейсли ткнул в Вэй Ина. Громитель репутации клана Цзян, прежде занятый размазыванием джема по тосту, замер, как мультяшный воришка в обличающем свете фонаря. — А-Юань… — Что, неужели есть, что сказать? Давай, мне интересно, как ты объяснишь такое своему сыну! «Свой сын» по правую руку от Вэй Ина уронил вздох весом в пару тонн и задолбанно ткнулся лицом в ладонь. В такие моменты он как никогда завидовал А-Ли, что благополучно вышла замуж из этого дурдома. Никто никогда не протестовал, когда разражалась буря, проще было дать ей отгреметь. Однако. В столовую неслышно вошел Лань Ванцзи. Слегка растрепанный от готовки — пара длинных, черных прядей выбилась из пучка — он нес блюдо свежих, постных маньтоу. Деловито присев на свое место, положил по одной в тарелку каждого. Набирающий обороты скандал затух сам собой — тихий и внушительный, источающий ауру заботы и благодушия Лань Ванцзи походил на языческого бога домашнего очага, чей дух темные варвары пленили, похитив из родного храма вместе с нефритовой статуэткой. Орать и размахивать руками при нем становилось до крайности дискомфортно. — Лань Чжань, Лань Чжань, а можно мне две? — Вэй Ин тихонько заканючил. — Нельзя. Живот заболит. — Ну Лань Чжань! Или: — Вэй Усянь, ты не видел… Какого черта?! — Цзян Чэн застыл в проеме двери ванной. — Он не просыпался. В школу через пол часа, — Лань Ванцзи, что, присев с краю от ванны, сосредоточенно намывал пенистый куль чужих волос, спокойно пояснил ситуацию. — А-э-ых, — не проснувшийся Вэй Ин — из горы пены показывается лишь вострый нос — расхлябанно кивнул в подтверждение. Или: — Воа — Вэй Ин издал восхищенный звук, тыкая пальцем выставленный мускул. — Непробиваемый. Лань Чжань, твоя кожа как бронежилет! — Вэй Ин постучал по железным мышцам костяшками — звук вышел, как от стука по бруску алмаза. — Лань Чжань, Лань Чжань, а ты везде такой твердый? — Не везде, — Лань Ванцзи — рукав рубашки подвернут, рука демонстративно согнута в «гантель» — отозвался с оттенком легкого смущения. — А-Чэн, А-Чэн, — Вэй Ин, сияя глазами, подозвал проходившего мимо брата, — Лань Чжань — чертов Терминатор! У семьи Цзян есть чертов Терминатор, которому не страшны чертовы пули! Потрогай его! — Я не хочу в этом участвовать! — Позеленев лицом, Цзян Чэн торопливо умчался проч. Помимо прочих плюсов, клан Лань также получил преференции от связи с кланом Цзян: теперь верхушка клана Лань была полноценно вхожа в общество Цзянху под договор о мировом соглашении с семьями высших чинов. Итак, от Лань Ванцзи было предостаточно пользы. Проблема состояла в том, что сам Лань Ванцзи не смел это осознать. Раньше у Лань Ванцзи никогда не дрожали руки, но сейчас он не может осмелиться опустить маленькую красную печатку на лист — кажется, что та размажется, расплывется некрасивым, ущербным пятном. Вэй Ин, заметив неладное, ловит ладонь — не направляет вниз, просто греет пол минуты, пока к владельцу не возвращает душевное равновесие. — Лань Чжань? Ты точно уверен? — По серебру скользит беспокойный блеск. — Если ты хочешь вернуться, я помогу, — Вэй Ин не показывает, но Лань Ванцзи понимает, как тяжело дались бодрящие слова. Печать сама собой опускается вниз — на замершую над листом ладонь Вэй Ина. В оконфуженном молчании оба хлопают глазами на красный отпечаток — а затем Лань Ванцзи, кажется, впервые за жизнь, издает тихий, счастливый смешок. — …Фисташковое с клубникой? — Фисташковое. С клубникой. — Что ж. Поздравляю с нотариально заверенным вступлением в клан Цзян, — Цзян Фэнмянь улыбается Лань Ванцзи. Чтобы отметить событие, он отвел «детей» в маленькое кафе-мороженое и сейчас они тесным кружком сидят за уютным столиком, подобно семьям, что радостно гомонят по соседству. — По бумагам ты становишься моим приемным сыном — в вашем с А-Ином случае такой вид связи используется, как приемлемый для закона. Вы обладаете всеми правами, какие имели бы, будучи братьями… Цзян Фэнмянь продолжает рассказывать, а Лань Ванцзи пытается и не может прийти в себя. Весна пушится облаками белых лепестков яблони, Вэй Ин по правую руку тарахтит что-то на счастливом, уплетает мороженое и норовит накормить из своей пиалы — Лань Чжань, Лань Чжань, попробуй, оно такое холодное и сладкое, прямо как ты! Лань Ванцзи страшно и хорошо, но больше хорошо, чем страшно. — Тебе осталось только дебютировать в Цзянху на официальном приеме… — Выступление? Официальный прием? — Лань Ванцзи склоняет голову в выражении вопроса. — Не волнуйся, с твоими навыками это не станет проблемой. …- У-у, — Вэй Ин вяжет из пурпурной шейной ленты витиеватый «лотос», от усердия высовывает язык так и сяк. — На кой орденам Цзянху такая сложная геральдика? Мы ведь кулаками машем, а не сдаем дома в Англии, чтобы нагрести денег с туристов. Лань Ванцзи тоже задается этим вопросом — обычно у него не возникало проблем с прикладным искусством, но от волнения «лотос» упрямо путается меж пальцев. Вэй Ин замечает проблему и, торопливо подскочив, учит: — Давай, Лань Чжань, этот край леве, сложи пальцы в «щепотку», да, молодец, Лань Чжань, продень под кольцо… — юркие пальцы с узловатыми суставами направляют его — одеревенелые. Скользя, соприкасаясь, они перенимают чужое тепло — неясный, игривый танец в тенях. — Вот так! — ладони в ладонях, они тянут мгновения. В центре «ложа» пушится лепестками небольшой, идеальный «лотос». — Лань Чжань, ты что это, боишься проиграть? Не бойся, — губы с приподнятыми уголками растягиваются в маленькой, чертенячьей улыбке. — Я не дам тебе опозориться сильно! — …Ритуальная дуэль? — Показательный спарринг, — поправляет Цзян Фэнмянь. — Представитель Цзянху демонстрирует обществу свою боевую пару и сражается с ней, чтобы остальные могли оценить мастерство. Так вы с А-Ином поднимете репутацию клана Цзян и заведете полезные контакты. Именно в этом состояла основная функция «браков» Цзянху — укрепить клан, пригласив в свою семью влиятельную и/или сильную фигуру. Победить в боевом противостоянии было гораздо легче вдвоем или втроем, чем по одному — так формировались боевые дуэты или трио. Однако слишком слабый боец стал бы обузой для партнера. Итак, Вэй Ин должен был продемонстрировать состоятельность своей пары как боевой единицы в сражении. — …Так, — поднимаясь вверх в кабине лифта — металлическая решетка сдвигается, когда стрелка на указателе с тихим «динг» достигает нужного этажа — Цзян Фэнмянь озвучивает напоследок общие положения. — Ведем себя вежливо. Провокации игнорируем. А-Ин — не отходи от Лань Ванцзи. Ванцзи — не стесняйся, знакомься с людьми, но осторожно, никакой личной информации. Дверцы лифта разъезжаются. От резкой перемены освещения, нахлынувшего шума и запахов слегка кружится голова. Первое, на что падает взгляд Лань Ванцзи — люди. Много людей. То обычные — саларимен отпивает вина из блюдца — то юноши их возраста, девушки сомнительной наружности в юкатах нараспашку, трехметровые громилы вроде встреченных в Пханьине и уважаемые господа приглядной наружности, что, посмеиваясь, ведут беседы, жестикулируя сигарами в узловатых пальцах. Всех объединяет наличие самого разнообразного оружия — у кого спрятано, у кого выставлено напоказ, у кого — серебристая «веревочка», из которой плетутся меж пальцев затейливые узоры, у кого — серповидная катана больше самой владелицы. Однако, как бы не выглядел чудной образец, поведение остается в рамках светского вечера — трехметровый с огромным огнестрельным нечто за спиной отвечает субтильной подруге саларимена рокочущим, густым басом, походит на циркового льва, что принял правила игры и когда надо, изображает, что дрессирован. Стиль этажа — окна во всю стену, ночь, звезды и матовый, золотой свет, темный мрамор, огромная хрустальная люстра под потолком — обстановка, что пытается казаться цивильной и справляется с задачей, но тут и там во мраморе попадаются паучьи сетки трещин, в дальнем углу комнаты — софиты и внушительное ограждение. Лань Ванцзи чувствует себя Алисой в зазеркалье. Никто особо не глядит на них, тема вечера — ежеквартальное собрание, новичка предъявят вместе с десертом. Цзян Фэнмянь отходит побеседовать с компанией уважаемых господ, восхищенный Вэй Ин волком бросается на бокалы разноцветных снадобий, а Лань Ванцзи держится поблизости и пытается «не стесняться». Не получается. Брат пообещал, что выберется в следующий раз — стратегию вливания полиции в общество Цзянху было принято вести очень постепенно, чтобы случайно не нарваться на войну. Лань Ванцзи точно знал, что где-то внизу, прямо в накрахмаленном маленьком кафе напротив отеля пьет кофе дядя Яо — Ванцзи, проведи хороший вечер, если что, какой-то тридцатый этаж — не проблема, — но было бы гораздо спокойнее наблюдать родную улыбку с обозримого расстояния. — Хо? Молодая госпожа клана Цзян? — голос над ухом заставляет вздрогнуть. Лань Ванцзи оборачивается и приподнимает голову — чтобы встретиться с изучающим взглядом прозрачных очей-рентгенов за веером. В глаза бросается белоснежный, шелковый водопад волос и пуховые веера таких же белых ресниц. Нежной, сказочной наружностью мужчина походил то ли на фею, то ли на белоглазого волка. Лоск, чуть растрепанные локоны — чудовищно дорогая укладка, белоснежная двойка, один конец рубашки официально заправлен под пояс, другой легкомысленно выпростан наружу. На вид — богатый наследник-повеса, не проработавший ни дня в жизни, аурой — зверь, чью необъяснимую опасность Лань Ванцзи смог разглядеть лишь потому, что ему позволили. Что-то похожее в минуты гнева исходило от дяди Яо, но в другой, более человеческой манере. — Не издевайтесь, — Лань Ванцзи отступил. — Какие издевательства, милая молодая госпожа, — хихикнув, мужчина обмахнулся веером. — Прекрасно понимаю, какое смущение вы испытываете в настоящий момент. Маленькое облако с полицейским жетоном в миазмах Диюевой магмы. Помню, какой конфуз был, когда произошел мой собственный дебют — этот достопочтенный даже не из силовой структуры, а представь себе — обычный врач! Представляешь, маленькая госпожа, у меня до сих пор нет боевой пары. — Вы не слабы, — Лань Ванцзи оглядел исподлобья. — Вот бы и тот, кого я выбрал себе в спутники, так считал, — мужчина бросил в сторону с кислым выражением. — Честно сказать, я завидую, — широко распахнутые глаза-рентгены глядят так, что на миг Лань Ванцзи становится не по себе. — Слышал, при встрече с господином Вэй вы двое сходу стали друзьями и познали друг друга в беде? Такие отношения — счастье, которое следует беречь. Уже придумал победную речь? — …Нет. Я не буду драться всерьез, — Лань Ванцзи не хотел, чтобы в случае проигрыша Вэй Ин попал в неловкое положение. Белоснежный мужчина мерит Лань Ванцзи странным взглядом. — Малыш, тебе не объяснили контекст соревнования? Отдавая всего себя в сражении, боец демонстрирует серьезность отношения к паре. Драться спустя рукава считается признаком неуважения. Лань Ванцзи сглатывает. Это… очень похоже на правду. Но почему ему не рассказали? Господин Цзян заботился и не хотел, чтобы Лань Ванцзи раскрыл публике свои навыки? Или ни он, ни Вэй Ин даже не надеялись, что он сможет победить? В груди уязвленно заскреблось. Больше всего на свете Лань Ванцзи не хотел тяготить новую семью. — Если смогу победить Вэй Ина, я не навлеку позор на семью Цзян? — Малыш, — белоснежный рассмеялся и панибратски приобнял Лань Ванцзи за плечо — последний тут же напрягся, но магнетическая аура «старшего брата» приглушила оборонительный инстинкт. — Единственное, что ты продемонстрируешь — это то, что у главы Цзян наметан глаз, раз он смог отхватить такого сильного бойца, а сам клан Цзян — крепость, на которую не следует посягать — ведь у нее есть ты! На твоем месте я бы сражался как лев, лишь бы доказать свои мощь и искренность чувств! Последние слова всколыхнули в Лань Ванцзи решимость. — Проигрыш не считается позорным? Вэй Ин не обидится? — Только если он не испытывает к тебе ответных чувств, — белоснежный мужчина легкомысленно отозвался, изобразив веером «отмашку». — Но это ведь не ваш случай, я прав? Беседу прерывает швырнутая в белоснежного мужчину чаша вина. Тот, заметив снаряд, легко соскользнул с линии огня. — Извините! — Вэй Ин просит, показательно сложив руки в рупор, и тут же прицельно запускает в полет вторую чашу. — Ничего страшного, молодой господин Вэй! У вас все равно сбит прицел! — мужчина лучезарно улыбается, выпуская Лань Ванцзи. — Да? А теперь? — еще одна чаша едва не окатывает белоснежный пиджак вином. — Гораздо лучше, молодой господин Вэй! Продолжайте тренироваться и однажды вы обязательно научитесь попадать не только впросак! — мужчина подбадривает, исчезая в толпе. — Гр-р-р, — Вэй Ин фырчит, напоминая сердитую лису, заботливо осматривает спутника. — Чего хотел этот тип? Он к тебе приставал? Лань Ванцзи чувствует, как где-то в груди пухнет теплое счастье. Вэй Ин ревнует его. Вэй Ин беспокоится о нем. Кулаки сжимаются сами собой. Решено! Лань Ванцзи ни за что не станет обузой. Он обязан победить в этом поединке! В пурпурно-красной темени «ямы» ринг сияет белым золотом. Взгляды из тьмы любопытны — нынешний новичок — член правящей семьи органов, с коими на ножах половина собравшихся. Каждый хочет оценить силу противника. — Покажем шоу, Лань Чжань? — Вэй Ин подмигивает и, внезапно, напружинившись, улетает с ринга — был и нету. Лань Ванцзи прислушивается — и успевает отскочить, прежде чем его лягнут сзади. Да, именно лягнут — опершись о ринг руками, Вэй Ин боксировал ногами наискось. Раз-раз-раз — Лань Ванцзи насчитал за секунду минимум пятьдесят дробящих замахов. Острая, азартная ухмылка, кувырок навстречу, атака с воздуха, сверху — темный шелк образует красивую дугу, Лань Ванцзи скрещивает руки щитом, чтобы защитить голову. Приземлившись на «щит», Вэй Ин мгновенно отталкивается — бешенный туда-сюда перескок от стен не позволяет угадать, откуда придется следующая атака. Приходится снизу — Лань Ванцзи едва успевает кувыркнуться с достаточной амплитудой, чтобы «щитом» загородиться от дробящей серии. Что за кроличий стиль? Основным преимуществом Лань Ванцзи было крепкое сложение, но оно же лишало его маневренности. Он мог разогнаться по прямой до очень высокой скорости, но реагировать на стремительные атаки, в коих главная загадка «откуда прилетит» получалось так себе. Вэй Ин использовал недостаток противника, чтобы победить, будучи слабее физически, наносил дезориентирующие атаки — сильные ноги и легкость тела позволяли развивать стремительную скорость. Пара-тройка попаданий по голове гарантировала сотрясение мозга. Однако Вэй Ин не учел одну вещь — несмотря на телосложение, в бою Лань Ванцзи полагался на расчет. — Хе? — Вэй Ин застыл, неловко покачиваясь на одной ноге — за вторую, вытянутую для атаки, его держал Лань Ванцзи. — Сзади, сбоку, сверху, вниз. Вэй Ин повторяется. — Воа, — серебро расцветили восхищенные блестяшки. — Лань Чжань читает меня, как книгу. Тогда по серьезному? По серьезному? Лань Ванцзи понимает, что имелось в виду, когда натягиваются нити. Эластичные, красные, они цеплялись за ограждение, за софит, обвивали незадачливого громилу, который до последнего не замечал, что стал «колышком». Это похоже на те хитрые узлы, в которых потянешь один конец — и вся вязь придет в движение, образуя красивую фигурку цветка. Лань Ванцзи подбрасывает в воздух, прокручивает вниз головой, веревки затягивают конечности так, что не двинуться — и массивная фигура застывает, растянутая над рингом. Придя в себя, Лань Ванцзи оглядывает свое тело — хитрые красные узлы затянули стальную твердь торса в изобличающую вязь. «- Шибари?» — Лань Ванцзи озадаченно оглядывал брошюрку, во время уборки найденную у Вэй Ина под футоном. «- А-ха-ха, Лань Чжань, не обращай внимания, я вообще не знаю, откуда взялся этот мусор!» — Вэй Ин нервно смеется и вырывает темную обложку с красным иероглифом прежде чем Лань Ванцзи успевает взглянуть на страницы. Неприличная вязь выставляет тело напоказ, позволяет сквозь одежду увидеть четкое деление на мышцы груди, пресса, косые v-образные линии, идущие к промежности. У Лань Ванцзи возникает странная ассоциация с порезанной на сигменты бычьей тушей на рынке — грудина, брюшина, ребрышки. Сверху слышно перешептывание — члены Цзянху обсуждают бой. Распятого вниз головой, перевязанного, как-то делается с непослушными постельными игрушками Лань Ванцзи разглядывают не стесняясь, как выставленный на обозрение почтенной публики музейный экспонат. Сзади слышны шаги — Вэй Ин приближается, сматывая свободные концы нити на широкие браслеты из клепок и кожаных ремешков. На правой руке белеет лунным серпом фенечка. — Ты хорошо постарался, А-Чжань, — голос Вэй Ина мягкий, доверительный — как в ту ночь, когда Лань Ванцзи отдал ему свою ленту. — Я бы хотел увидеть все, что ты умеешь, но тебя я хочу больше, чем драться с тобой. Лань Ванцзи чувствует, как со спины к нему приникает гибкая, теплая твердь, как руки заходят на торс, как музыкальные пальцы с выраженными костяшками прослеживают красное плетение. Ладонь скользит вниз — оглаживает контур лица, щеку — сначала кончиками пальцем, потом смелее. Большой палец проводит по губам, заставляет те приоткрыться, взять фалангу в рот. — Ты проиграешь для меня, Лань Чжань? На долгий миг молчания Лань Ванцзи позволяет себе приникнуть к шершавой ладони, обвести фалангу языком. — Нет. Прежде чем Вэй Ин успевает отреагировать происходит взрыв. — …Ох. Они делают это уже часа… два? — Саларимен с сомнением смотрит на наручные часы. — Да плевать, — девушка в неприлично распахнутой юкате хрустит чипсами так, что во все стороны летят крошки, глаза сияют парой восходящих солнц. — В жизни не видела ничего горячее. Большинство в толпе разделяло ее возбуждение — сверкая глазами, выкрикивая ставки, почтенные мастера более напоминали свору игроманов в павильоне пачинко. — Пятьдесят тысяч на копа! — Пошел в задницу, лотосовая крольчатина раздавит его под орех! Сто пятьдесят тысяч на Цзян! Лань Ванцзи стоял ногами в кратере из трещин, рубашка липла к взмокшему телу, дыхание вырывалось из легких со свистом. Маленький черный зрачок бешено вращался в море жидкого янтаря и все равно не мог уследить за черной тенью, что металась по рингу обезумевшим торнадо. Рывок, рывок — Лань Ванцзи успевает уклониться от одного росчерка тьмы, но в левое плечо тут же прилетает второй такой же — импульс проходится по всему организму едва не заставляя харкнуть кровью. Сзади, сбоку, сверху — нет — красная нить пружинит, маневр обманный — в последний момент Лань Ванцзи меняет траекторию, подавая ступней в пол — мощный импакт заставляет ринг дрогнуть, пол рассекает выбоина в сети трещин, ударная волна сбивает черную тень с траектории. Кувыркнувшись колесом, Вэй Ин приземляется в стороне — напряженный, пружинящий горячие мышцы для новой атаки, край губы пересекает красный росчерк. — Хорошо, Лань Чжань, я увидел все, что хотел, а теперь не мог бы ты проиграть? Лань Ванцзи чувствует, что сражение зашло далеко, но на него направлено слишком много взглядов, чтобы он мог опозорить клан Цзян. О подкорку скребется неприятный вопрос — почему Вэй Ин так стремится победить? Неужели победа Лань Ванцзи для него действительно равняется оскорблению? Вэй Ин не хочет принимать его как равного? — Нет, — Лань Ванцзи отвечает, чувствуя, как смятение горько бурлит где-то внутри. Вэй Ин цыкает — межбровье взрезают глубокие борозды. Закусив нить — свет софита отбрасывает острый отблеск на белый клык — он бросается в лобовую атаку. Это похоже на ожесточенный, стремительный танец — Вэй Ин совершает выпад за выпадом, ныряет, вращается вокруг Лань Ванцзи волчком но не может связать надолго — всякий раз, попав в захват, противник успевает вырваться или прокусить нить. — Триста… Шестьсот… Миллион! Миллион на молодую госпожу из клана Цзян! Господа, делайте ставки, кто бы ни выиграл, победитель получит феерическую сумму! — Мужчина в белом зазывает гомонящих зрителей с видом бывалого брокера. Купюры, расписки, драгоценности — это и другое добро сыпется на него, словно из рога изобилия. Несогласованное предприятие пользуется невероятным успехом. В какой-то момент Лань Ванцзи замечает, что его ведут по траектории, подчиненной определенному алгоритму, но поздно — оскалившись, Вэй Ин затягивает нить, приводя в движение всю вязь, оставшуюся висеть по рингу с предыдущих атак. Лань Ванцзи уклоняется, прыгает прочь, но узел затягивается за узлом — зрелище напоминает бег по прямой от падающей сосны. — Лань Чжань! — Не выдержав, Вэй Ин кричит. — Почему ты не можешь просто поддаться?! Если боишься, что на тебя будут смотреть свысока, обещаю, что побью любого, кто попытается! — Не боюсь. Но не поддамся, — Лань Ванцзи едва успевает дышать — ловушка Вэй Ина идеальна. — Почему?! — В выражении ярости прорезается болезненное отчаяние и обида. — Лань Чжань, пожалуйста, я обещаю, что буду осторожен! Это может казаться чепухой, но для меня очень важно попробовать тебя так! Пожалуйста, хотя бы один единственный раз! Странная речь Вэй Ина вызвала в Лань Ванцзи подозрение, что в происходящем кроется некое второе дно, сути коего он не понимает. Однако прежде чем мысль успевает развиться, Вэй Ин отталкивается от пола — рывок — и Лань Ванцзи оказывается затянут в узел вместе с противником. На краткое мгновение оба ощущают сквозь одежду жар перегруженных мышц — а потом второй по инерции совершает кувырок, разрывая нить, отбрасывая первого и тяжело приземляясь на потрескавшийся ринг в стороне. Вэй Ин споткнулся, но устоял — возвел на Лань Ванцзи взгляд, горящий огоньком чувства, просительной надежды. — Пожалуйста, Лань Чжань… Я обещаю, что буду нежен. Очень. Позволь мне хотя бы один раз. Нежен? Лань Ванцзи — такой же потрепанный и загнанный, как Вэй Ин — склоняет голову на бок. Что-то очень сильно не сходится. — Нельзя избить кого-то нежно. Вэй Ин — содранная скула понемногу опухает — морщит брови. — Избить? — Непонимание сменяется подозрением и враждебностью. — Лань Чжань, скажи-ка, тот тип случайно ничего не наговорил тебе о цели поединка? — Миллион! Миллион триста! Полтора миллиона! Мне нравится ваш энтузиазм, господа! — «Тот тип» вдохновленно вещал, собирая чек за чеком. Несдержанное сражение черно-белой парочки завело публику до предела — сотни глаз неотрывно следили за происходящим на ринге. — Говорил, что сражение в пол силы оскорбит партнера, — Лань Ванцзи пересказал, запоздало осознавая, как быстро и глупо поверил первому встречному. На краю сознания крепла смутная догадка о том, что именно и зачем ему недосказали. Лицо Вэй Ина стало свирепым. — С-сволочь, — шипя гюрзой, он прострелил мелькающую в толпе белую макушку убийственным взглядом. — Запудрил тебе мозги, чтобы мы передрались, а он поднял бабла. Черт, — Вэй Ин цедит сквозь зубы, осматривая браслеты. — Нить кончилась. — Вэй Ин, я не так понял. Я поддамся. Сделай вид, что бьешь и… — Черта с два, — Вэй Ин рычит, наматывая на кулак остатки нити. — Похороним этого ублюдка. — Два… Три миллиона! Долина Призраков примет все ваши ставки, господа! Хо? — Мужчина озадаченно хлопает прозрачными глазами, когда рывок нити заставляет его отпрыгнуть в мертвую зону — аккурат в бликующий круг над огромной хрустальной люстрой. — На задницу свою поставь, Герцогиня! — Вэй Ин фиксирует нить-ловушку, пока Лань Ванцзи совершает прыжок, дробящий ринг в бетонную труху — устремляясь к потолку, он наносит удар по креплению люстры. Мужчина успевает лишь поднять взгляд, когда та с оглушительным грохотом падает, погребая его фигуру под водопадом хрусталя. Разношерстная публика шепчется, взирая на беспорядок — Вэй Ина с Лань Ванцзи след простыл, мелкие осколки осыпаются с громадной дыры в глади панорамного окна. В какой-то момент каркас люстры идет трещинами — чтобы с коротким, звенящим «пуф» обратиться хрустально-металлической крошкой. В тишине она красиво ложится на белоснежную макушку мужчины, что, озадаченный, стоит цел и невредим. — Как он меня назвал? — …Черт! Вот ведь… Лань Чжань, извини, что так вышло. Чертов ублюдок! — они останавливаются на крыше какого-то дома в спальном районе. Тьма ночи скрывает лица — пока глаза не привыкли, Лань Ванцзи может различить причудливую гамму недовольства и смущения Вэй Ина лишь по раздосадованному голосу. — Ты говорил, что будешь нежен, — Вэй Ин вздрагивает и застывает на половине фразы. — Что имел в виду? Выдохнув, Вэй Ин садится рядом, обняв прижатые к груди ноги, отводит взгляд на огни большого города вдали. — Лань Чжань, дядя Фэнмянь рассказал тебе про основное значение ритуального поединка? — Представление. Контакты. — Ага. Точно, — Вэй Ин потер нос. — У этой штуки есть еще одно значение, типа неофициальное. Когда сражаются двое мужчин, считается, что тот, кто победил, сильнее, а значит… Эх… — Вэй Ин замялся и ткнулся лбом в ладонь. — Короче, когда дойдет до закрепления брака, победитель будет сверху. Что-то в голове Лань Ванцзи смещается с протяжным, натужным скрипом. Как-то враз вспоминаются все те неуместные намеки, что сквозили по время поединка, не удостоенные его вниманием. Уши горят, как листья красного клена в закатном солнце. — Почему ты думал, что выигрыш или проигрыш повлияют? — это действительно важный вопрос — Вэй Ин ведь не предполагал, что Лань Ванцзи ставит его настолько низко, чтобы даже ни разу не позволить прикоснуться к себе в браке? — Ну… Ты весь такой сильный. И ты выше. Чего? Лань Ванцзи выпадает в осадок. — Дядя Яо сильнее, чем брат, — чего было совершенно не сказать по виду — похожий на тоненькую, вострую иглу Мэн Яо рядом с Лань Сичэнем походил на хрупкую девушку. — Ха? Так он… — Вэй Ин вовремя заминает остаток фразы. Не найдясь, неловко хихикает. — Оу. Ясно. Кстати, как так вышло? — Дядя Яо просил руки брата у нашего дяди. Дядя сказал, что даст согласие, если дядя Яо пройдет испытание, — устрашающие картины перед мысленным взором Лань Ванцзи заставляют его лицо принять непонятное выражение. — Он бросал дядю Яо в горячие точки, посылал за ним наемников и оставлял в джунглях без оружия и снаряжения. Улыбку на лице Вэй Ина перекосило. — Но дядя Яо прошел все испытания. Тогда дядя разозлился и сбросил его в жерло Мауна Лоа. — Лань Чжань, но ведь Мауна Лоа — действующий вулкан? — Вэй Ин спросил, надеясь, что ошибается. — Мгм, — Лань Ванцзи подтвердил без эмоций. — Но дядя Яо выбрался. После дядя не мог не принять его. Во время испытаний дядя Яо боялся, что из-за физических нагрузок его фигура изменится и это оттолкнет брата. Так он изобрел метод тренировок, при котором физическая форма улучшается, но вид мышц остается прежним. — Оу. Твой зять изобрел стиль Стальной Феи, — Вэй Ин нервно хихикнул. В серых глазах мелькала круговерть страшных картинок. Судя по виду, он мысленно возносил небесам благодарность, что это Лань Ванцзи перешел в клан Цзян, а не наоборот. — Вэй Ин использовал нити. Пурпурная Паучиха передала мастерство? — Если тренировкой пасынка занималась мадам Юй, его путь тоже должен был быть не легким. — А-ха, — Вэй Ин почесал затылок. — Не совсем. Когда мама умерла и дядя Фэнмянь привел меня в поместье, мадам Юй сказала, что в клане есть место только сильным и я тоже должен был пройти испытание. До сих пор не понимаю, какое — она готовила меня пару лет, но потом просто махнула рукой. — Готовила? — Плела засады из невидимых струн-лезвий, бросала в сплетенные линии электропередач, пустила мне в комнату стаю тарантулов, — Вэй Ин перечислял происшествия, как школьник — параграфы, пока Лань Ванцзи чувствовал, как в жилах стынет кровь. — Так, пока выбирался из ее засад, я сам научился использовать нити. Говорил же, мадам Юй — хорошая! Это она сделала все, чтобы я смог попасть в клан Цзян! Подрагивающий от мелькающих перед мысленным взором картин Лань Ванцзи хотел пояснить многое, но не находил подходящих слов. — Как бы то ни было! — Оправившись, Вэй Ин поднялся с решительным видом. — Лань Чжань, я люблю тебя. И хочу показать тебе это физически. Если с боем не получилось, спрошу прямо, — серебро блестит смело, с тенью нежности, робкого страха быть отвергнутым. — Лань Чжань, ты бы хотел принять то, что я хочу тебе дать? Мне можно взять тебя? Лань Ванцзи едва ли может оторвать взгляд — в свете луны Вэй Ин кажется эфемерным видением, героем из сказок. Серебристый восторг бьет в голову, румянец переползает с ушей на скулы, дыхание спирает, но — — Не могу, — Лань Ванцзи опускает голову, связная речь формируется титаническим трудом. Робость першит изжогой, кажется постыдным дефектом. — Не готов. Когда они с Вэй Ином возвращались со школы — Лань Ванцзи прилежно несет обе сумки, пока спутник трещит, закинув руку ему на плечо — он уже не раз делал завуалированные намеки, указывая на здания с кричащими неоновыми вывесками — «крутое местечко, Лань Чжань, может, зависнем тут на вечерок?». Комната Вэй Ина с поместье Цзян стала их общей комнатой — лампада отбрасывает приглушенный свет, по стенам скользят мягкие тени, два футона, будучи сдвинуты друг к другу, формируют один общий — Цзян Фэнмянь деликатно обмолвился, что если Ванцзи привык спать на кровати, можно купить двуспальную. Когда Вэй Ин, не прекращая спора с Цзян Чэном, на автомате отпивал из кружки Лань Ванцзи, последний ощущал себя в симуляции — слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он отчаянно любит Вэй Ина и близость с ним. Но перспектива зайти дальше кажется чем-то слишком масштабным и пугающим. Трепетно хранимые рамки личного пространства заранее издают опасные, низкие вибрации. Лань Ванцзи почти ненавидит себя за это. — Ты подождешь меня? — Страшно поднять взгляд на Вэй Ина, страшно увидеть разочарование в любимых глазах. Молчание кажется слишком долгим. — Кто бы мог подумать, — Вэй Ин отзывается неожиданно нежно — охватив Лань Ванцзи за щеки, игриво бодается макушкой в лоб, — А-Чжань похож на скалу, а на деле такой чувствительный. Ха-ха, да мне досталось сокровище! — Вэй Ин, — Лань Ванцзи пытается выбраться из захвата, Вэй Ин хихикает и не выпускает, трется щекой о щеку. — Конечно я тебя подожду, Лань Чжань. Буду ждать, пока ты сам не захочешь меня поцеловать. — Хочу. — Э? — Поцеловать хочу, — Лань Ванцзи подтверждает слова, мягко тыкаясь в чужие губы. Вэй Ин застывает столбом, серебряные сферы становятся очень большими, ошеломленными. А потом сам втягивается — склоняет голову, охватывает плечо, переплетает их пальцы, на пробу раздвигает лепестки языком. Лань Ванцзи щурится — подобная пуховому одеялу волна облегчения и нежной теплоты накрывает его с головой.

***

— Верхние этажи отведены под офисы. Коридоры очень запутаны, нужно время, чтобы сориентироваться. Здание кажется хрупким из-за стекла, но на самом деле такое оно только изнутри — стекла снаружи выдержат танковый снаряд. Цзян Фэнмянь водил Лань Ванцзи с Вэй Ином по комплексу зданий, внешне напоминающему распущенные лепестки хрустального лотоса — штаб-квартира Пристани Лотоса. Было воскресение, потому из работников осталась только охрана. — В случае тревоги включается аварийная сеть, этажи блокируются металлическими дверьми. Это — Цзян Фэнмянь указывает на черный прямоугольник с подставкой для подбородка — сканнер сетчатки и голоса, если лица со специальным доступом или кто-то из головной ветви клана окажется заперт, то смогут свободно перемещаться по зданию. Но так работает не со всеми дверьми — чтобы выйти из здания, придется назвать пароль. — Пароль? — Лань Ванцзи озадаченно склоняет голову. — Мы обновляем его время от времени, нынешний ты уже слышал. По окончании экскурсии, Цзян Фэнмянь зашел за бумагами в свой офис. Лань Ванцзи спускался к выходу, на ходу укладывая в голове чертежи. У шкафов с вещами он остановился — вал информации почти вытеснил память о том, в каком ящике он оставил собственные вещи. Однако мелькающий меж стеллажей хвост черных волос дал подсказку. — Вэй Ин, — Лань Ванцзи тронул его за плечо. Последовала непонятная пауза — вопреки своей порывистой манере, Вэй Ин отвлекся от рытья в вещах не сразу — смерил Лань Ванцзи вопросительным взглядом из-под густой челки. Щеку оттопыривал кругляш чупачупса. — Ты не возвращался. Я… — Лань Ванцзи собирался продолжить, но был оборван — глупо моргая, застыл с чупачупсом, ткнутым изо рта в рот. Вэй Ин улыбнулся краем губы странной, мягко-острой улыбкой, после чего, не дав опомниться, ускользнул прочь, деловито махнув связкой чипов с брелоком-кроликом. — …Лань Чжань, Лань Чжань, чего так долго? — Вэй Ин, обнаружившийся у автомата с конфетами, недовольно надулся. — О, это что, чупачупс? — Ты сам мне его дал, — Лань Ванцзи отозвался, рассеянно оглядывая Вэй Ина. На плечи накинут пиджак, голова растрепана. На Вэй Ине, которого он встретил у ящиков, были черная толстовка и кепка, скрывающая козырьком половину лица. — Лань Чжань, ты чего это? Я ждал тебя тут последние пол часа, — улыбчивое лицо искривило подозрение. — Ты уверен, что видел меня? — Он взял ключи, — шестеренки в голове Лань Ванцзи крутились, осколки складывались в пугающую картинку. — Цзян Фэнмянь! — …Цянь-Цянь-ди, он такой тяжелый! Может ты его понесешь? — красивая девушка в фиолетовом недовольно канючила, подгибаясь под весом спортивной сумки. — Я сделал большую часть работы. Будь полезна хоть в чем-то, — парень в черной толстовке отозвался, не взглянув на нее, — вдвоем они выходили из офиса главы, когда их окликнули: — Хэй, — Вэй Ин сверлил парочку мрачным взглядом, красные нити растянуты для атаки, — Сумку. Сюда. Живо. — Черт! Цянь-Цянь-ди, там сзади есть еще… ох, — девушка оборачивается — лишь для того, чтобы увидеть Лань Ванцзи, перекрывающего выход с противоположной стороны коридора. — Тц, — парень досадливо морщится, — говорил, что надо было прыгнуть в окно. — Чтобы всякие извращенцы пялились мне под юбку, когда я буду лететь вниз? — Девушка недовольно набычилась. На лице парня отразилось выражение безысходности — он хотел что-то ответить, но, подумав, ограничился тяжелым вздохом. — Проехали. Только не пытайся помогать мне, пока я разбираюсь с этими двумя, — коротко проинструктировал, не глядя на противников. — Хэй, медная монетка или как тебя, — лицо Вэй Ина перерезает раздраженный оскал, — кто, мать твою, ты такой, чтобы отираться тут, таскать мои ключи и похищать моего дядю Фэнмяня?.. Вэй Ин не успевает закрыть рта, когда парень оказывается в пол-сантиметре от него — словно в замедленной съемке он наблюдает, как тот вытягивает из-за спины изогнутое, зубчатое лезвие. — Тот, кто работает за бесплатно и просто хочет скорее расправится с этим дерьмом. И кто ты, мать твою, такой, чтобы звать меня медной монеткой? — парень возвращает выпад без огонька. Прежде, чем лезвие успевает рассечь незащищенную шею, его перехватывает Лань Ванцзи — воздух в коридоре свистит от прыжка массивного тела. Пятки в пол, оттянуть руку с оружием и — Лань Ванцзи едва успевает уклониться, когда противник без оглядки назад воздевает второй клинок. Ворот рубашки открывает грудь — ту рассекает вертикальный порез от диафрагмы до подбородка. Увидев кровь, Вэй Ин возвращает себе самообладание — вдвоем с Лань Ванцзи они синхронизируют движения — выпад за выпадом пытаются достать противника меж ними, но тот блокирует удары, словно видит насквозь. Задрав руки за спину, тянет Лань Ванцзи вперед, прыгает, оттолкнувшись от груди Вэй Ина — кувыркается через кучу мала, что образуется, когда двое валятся друг на друга, приземляется, расправив лезвия, как птица — крылья. — Черт! Сколько Томоэ в Шарингане у этого ублюдка?! — Вэй Ин враждебно рычит, сверлит радужку противника пристальным взглядом. — В каком Шарингане? — Парень спрашивает с задержкой — все присутствующие глядят на Вэй Ина с одинаковым недоумением. — Цянь-Цянь-ди, это что-то из аниме, — осторожно поясняет девушка в сиреневом. — А. Еще один, — выражение парня киснет, как лежалый на солнце лимон. — Ладно. Бывайте. Разведя лезвия, парень совершает два удара наискось. Лань Ванцзи заслоняет Вэй Ина, но опасность минует — звенящий импульс направлен на пол. Взрезанная поверхность вибрирует, как при землетрясении — спустя короткую заминку, пол идет трещинами. С пылью и грохотом ломанные куски бетона обрушаются вниз, на этаж ниже — разрастающаяся пропасть отделяет Вэй Ина с Лань Ванцзи от противников со спортивной сумкой. — Лань Чжань, прыгаем! — напружинившись, Вэй Ин рвется вперед. Заметив преследование, парень в черном оборачивается и, величественно воздев ладонь, провозглашает: — Trace on! — Черт! Лань Чжань, ложись! — Вэй Ин стремительно бросается на пол, утягивая за собой Лань Ванцзи. Парень на другом конце коридора преспокойно бежит прочь. — Вэй Ин. Что должно было произойти? — Лань Ванцзи спрашивает, не заметив никакого внешнего эффекта. — Лань Чжань, это было очень опасно! С помощью этого заклинания Эмия Широ угробил Гильгамеша! — …Гильгамеша из поэмы «О все видавшем»? — Да, оттуда! Лань Ванцзи все еще ничего не понимает. — В любом случае, мы не должны дать им уйти! — …Цянь-Цянь-ди, эти коридоры бесконечные… Мы точно не потерялись? — Не ной, скоро будет лестница, — парень отозвался без особой уверенности — снаружи «лотос» походил на фигурку из граненного алмаза, изнутри представлял собой зеркальный лабиринт. — Не будет. Вы у центральной развилки, придурки, — голос Вэй Ина прорезался эхом, отраженный сотней граней. — О. Ясно, — парень в черном отозвался кратко, а после стрелой рванул на голос, — просто поймаем себе связного. Первую засаду из нитей он перерезал без заминки — было понятно, что противник попытается контратаковать. Черный хвост мелькал поворот за поворотом — каждый поворот и все больше узлов, все больше путающего глаз плетения красного шелка. Наконец, юркая фигурка сбивается с ходу — губы парня в черном растягиваются в ухмылке. О совершает рубящий удар лезвием — не по фигурке, а по пленению нитей, что удерживают взрезаный пол в видимой целости. Крошенные плиты взрываются бетонной трухой, открывая глазам импровизированную волчью яму. — Я путаюсь тут, но не настолько, чтобы не узнать места, в котором уже был, — парень в черном прыгает на Вэй Ина, в пару рывков разрубает оставшиеся узлы, зайдя за спину, приставляет к горлу зубья клинка. — Молодец, — Вэй Ин склабится, — Не перепутал ничего, кроме пола с потолком! Пола с потолком? Только после слов Вэй Ина парень обращает внимание, что бетонная пыль летит вертикально вверх. Ориентация в бесконечном коридоре красных нитей сыграла с его вестибулярным аппаратом злую шутку. Снизу — сверху — слышится грохот — Лань Ванцзи пробивает пол ударом стопы, чтобы, возникнув из моря бетонного крошева прямо под ногами застигнутого врасплох противника, схватить того в полете. — Лань Чжань! Сигнализация! — получив команду, Лань Ванцзи тыкает «поклажу» лицом в черный прямоугольник ридера. Тот издает резкий, противный писк — освещение по всему зданию меняет цвет на красный, с металлическим жужжанием свободные проходы сантиметр за сантиметром перегораживают стальные щиты. — Цянь-Цянь-ди! — Девушка со спортивной сумкой возникает в поле видимости. — Не бойся, я помогу! — Погоди…! — парень успевает издать предупреждающий окрик, но поздно — в спину ему вонзается десяток метательных ножей. — Ой… — оконфуженная, девушка прикрывает рот ладошками. — Спасибо, — парень цедит, сглатывая подступившую к горлу кровь. От зловещего вида Лань Ванцзи невольно ослабляет хватку. — А теперь подбери кринолин и прыгай сюда, пока не закрылась дверь! Выдернув сразу несколько ножей из своей спины, парень в черном мечет их в Лань Ванцзи. Тот уклоняется, но по пути под его ногами возникает дыра — как только дверь закроется, он окажется отрезан от Вэй Ина и заветной сумки. Однако. — Поймал! — меньше, чем за секунду натянутая над бетонной пропастью красная сеть пружинит под Лань Ванцзи — объятия Вэй Ина кажутся мягкими и всеобъемлющими — как упасть в теплое, живое облако. Сверху, запутавшаяся в сети, печально хныкает девушка с сумкой. Парень в черном цыкает. И, разведя лезвия, взрезает потолок. — Хья! — девушка барахтается в воздухе — сумка летит прямо в руки парня. — Ублюдок! — Вэй Ин рвется вперед, пытается схватить противника, прежде чем тот ускользнет с сумкой за металлический щит — и, перекрученный в выворачивающую кости позу, оказывается схвачен в охапку. — Откроешь мне двери, — парень бросает, ускользая за щит с сумкой и Вэй Ином. Лань Ванцзи чувствует, как где-то внутри накипает незнакомое, слишком сильное, мутящее взор чувство. Плохо, одиноко, нечем дышать. Что же это…? А. Отчаяние. Потолок рушится, рвет красную сеть, летит вниз потоком бетонных глыб. Прежде чем их выбрасывает через дыру на нижний этаж, Лань Ванцзи успевает накрыть девушку собой, защищая хрупкое тело от обвала.

***

— У-у-у… — девушка в сиреневом просыпается, недовольно гудит — тянется потереть голову, но обнаруживает, что связана сетью красных обрывков, — Похититель-гэгэ, ты же не сделаешь со мной ничего плохого? — осведомляется на всякий случай, надувшись, как ребенок. — Замужем, — Лань Ванцзи безапелляционно отбивает, не отвлекаясь от мятых карт. Они сидят в разваленном коридоре посреди покрова из бетонно-арматурного крошева. Лань Ванцзи, что утром напоминал молодого, респектабельного бизнесмена — волосы заплетены в косу — руками Вэй Ина, белоснежный костюм двойка придает сходство с заснеженной скалой — подобран Вэй Ином, ныне напоминает выжившего в автокатастрофе. Растрепанный, грязный, он лихорадочно сверкает больным янтарем и старается сосредоточиться на плане, а не на том, что некий опасный тип пленил его Вэй Ина. — Похититель-гэгэ, ты, кажется, держишь карту вверх ногами. — Мгм, — Лань Ванцзи наконец-то понимает, почему иероглифы кажутся нечитаемыми. — Угх! Чертов Чэн Цянь! — девушка обиженно бурчит. — Бросил меня, теперь я всем расскажу твое имя! Чэн Цянь, Чэн Цянь, Чэн Цянь! Лань Ванцзи думает. Первое: парень в черном — Чэн Цянь — забрал Вэй Ина, чтобы использовать, как ключ. Но Цзян Фэнмянь предупреждал, что для выхода наружу нужен пароль. Вэй Ин не скажет, даже если его будут пытать, значит, дойдя до истины, Чэн Цянь отправится искать Лань Ванцзи. Этим можно воспользоваться. Второе: они с Вэй Ином не смогут победить Чэн Цяня врукопашную, значит, этим должны заняться не они, а некая сторонняя сила. Третье: центральный лепесток «лотоса» стремится вертикально вверх и держится на стрежне, который легко заминировать. — Похититель-гэгэ, я — Гу Сян! — девушка представляется, надеясь развязать разговор. Реакции не следует. — Похитителю-гэгэ так дорог тот парень с красными сетям. — Мгм, — закинув связанную Гу Сян за спину, Лань Ванцзи пробирается через завалы к пункту назначения на первом этаже. — Ты же Лань, да? Как так получилось, что ты замужем за Цзян? Полицейские обменяли тебя на пропуск в Цзянху? — Люблю Вэй Ина. Ушел сам, — Лань Ванцзи кратко пояснил, сплетя провода в коробке электропередач. Желтый-желтый-черный, желтый-желтый-черный. — А! Ты, типа, из отступников, да? «К черту правила, сильный выживет, слабый — умрет, таков закон джунглей!», да? — Кто соблюдает уголовный кодекс — выживет. Кто не соблюдает — сядет в тюрьму. Гу Сян глядит на Лань Ванцзи, непонимающе наморщив брови. — Но все в Цзянху придерживаются закона силы. Прав тот, кто победил. Как ты полюбил того Вэй, если он не разделяет твои правила? Этот вопрос был слишком сложным, чтобы Лань Ванцзи мог обдумывать его сейчас. Если начистоту, настолько сложным, что он в принципе не мог подступиться к нему. Обвинения дяди отпечатались в сознании Лань Ванцзи каленым клеймом. Предатель. Животное. Связался с преступниками, поведшись на низменные инстинкты. В основном Цзян поддерживали членство в Цзянху ради полезных связей и полировки клановых техник. Фармацевты и фермеры, они разводили на лекарства и еду пурпурные лотосы с закрепленных за кланом полей. Никаких дел портив полиции не имели, вели чистый бизнес. Однако, когда возникала проблема в кругу Цзянху, они решали ее так, как это принято в Цзянху. Как-то Вэй Ин учил Лань Ванцзи самообороне: «Лань Чжань, твои приемы хороши, конечно хороши, но если тебя попытается убить кто-то из Цзянху, лучше действуй на опережение. Во-от так и резко влево!» — движение, которым он свернул голову манекену, выглядело отточенным до автоматизма. Вэй Ин живет по законам Цзянху. А Лань Ванцзи по уголовному кодексу. И они любят друг друга. Но есть ли смысл в любви, когда двоим приходится жить с закрытыми глазами? — Похититель-гэгэ, может развяжешь меня? Сидеть у тебя за спиной так скучно! А я взамен помогу тебе победить. Ух, этот Чэн Цянь! — Шумно, — закончив вязать провода, Лань Ванцзи находит в сплетении линий электропередач шлюз наверх, а в охранной рубке — боекомплект. — Спи. Гу Сян успевает лишь коротко «а!»-кнуть, когда ребро ладони опускается ей на макушку со звонким «тюк!».

***

— Бегай хоть восемьсот лет, — Вэй Ин язвит, растягивая губы в ядовитом оскале. — Все равно ничего — ау! Перехватив, как бревно, Чэн Цянь таранит его лицом ридер. Тот издает короткий писк и очередной стальной щит поднимается, открывая путь. Чэн Цянь битый час бежит по чертовым коридорам с Вэй Ином и сумкой в охапке, но не может найти ничего похожего на выход. — Кто тебя послал? Вэнь? Цзинь? — Вэй Ин мрачно допытывается — по малейшим колебаниям пытается вычислить ответ, но Чэн Цянь держит себя так, будто в руках у него — неодушевленный объект. — Лучше отпусти меня, — заходит с другого угла, — у Лань Чжаня твоя напарница. — И что он с ней сделает? — Чэн Цянь отзывается безразлично. — Расчленит? Растворит в ванне кислоты? Бросит стае хаунтов, которых год держали без самки? — Пока Вэй Ин пытается и не может найти слов, заканчивает: — У твоего ручного копа даже на то, чтобы заставить ее чистить унитазы зубной щеткой, фантазии не хватит. — Да кто ты такой вообще? — былую браваду в голосе Вэй Ина корежат нотки запоздалого страха. Чэн Цянь перехватывает его за волосы на затылке, поднимает лицо, чтобы заглянуть промораживающей, мертвенной тьмой в чужие глаза. — Член Цзянху. Как и ты. Вэй Ин сглатывает, когда пальцы выпускают волосы. — Понятия не имею, зачем твой старик сдался Хозяину Долины, но если на него поступил заказ, значит он влип. В своих бедах можете винить свою некомпетентность, — Чэн Цянь осматривает карту комплекса на стене. — Твой ручной коп рассчитывает, что я решу подняться наверх, чтобы избежать встречи с ним и выбраться с помощью тебя. Но защита завязана не на одном тебе, так? Чэн Цянь клеит на нижнее веко скотч телесного цвета — глаз, что формой напоминает лезвие точенного стилета, деформируется игривым, соблазнительным изгибом. — Было бы лучше сделать маску из твоего лица, — сравнивает в отражении металлического щита себя и пленника, — Вэй Ин невольно вздрагивает от того, насколько одна половина чужого лица похожа на его, — но твоей перепуганной невесте хватит и этого.

***

Верхний этаж комплекса представляет собой граненную хрустальную пирамиду — навершие центрального лепестка «лотоса». Под естественным светом пылают глубоким пурпуром пышные бутоны лотосов — помещение отведено под оранжерею, где выставлены все сорта, выращиваемых кланом Цзян. Перекинув бессознательную Гу Сян наверх, Лань Ванцзи поднялся из шахты, подтянувшись на локтях. Он примерно представлял, что увидит, но все равно оказался не готов. Огромная, красная паутина тянулась от пола до потолка — посторонний мог подумать, что в зарослях лотосов завелся гигантский паук-оборотень. Вплетенная в центр паутины фигурка Вэй Ина казалась совсем маленькой и беззащитной — мятежный, он рвался и не мог освободиться, гневно мычал, силясь перегрызть стянувшую рот промеж зубов красную нить. Заметив Лань Ванцзи, Вэй Ин протестующе мычит: — Ань Жанх, Ань Жанх, йе похоги! Захага! Да, засада. Лань Ванцзи помнит, как ловко и похоже наемник Чэн Цянь притворился его Вэй Ином. Ему следует постыдиться за свою слепоту. Однако, Лань Ванцзи быстро учится. — Вэй Ин. Скажи пароль. — Паголь? — Вэй Ин непонимающе моргает. — Мгм. Который выключает сигнализацию. Вэй Ин напряженно морщится и, спустя минуту, беспомощно глядит на Лань Ванцзи. — Йе помгю. Лань Ванцзи выдыхает. Камень на душе обращается прахом, что уносит легкий вечерний бриз. Спокойно пройдя вперед, разрывает нить. Успевает увернуться от лезвий парня, что до того мычал связанный, ловит своего Вэй Ина — полубессознательного, скрытого за чужой спиной. — Лань Чжань, я попался… Прости, — приходя в себя, он кидает на свою копию враждебный взгляд. — Впервые вижу, чтобы кто-то выиграл благодаря своей тупости, — Чэн Цянь меняет живое выражение Вэй Ина на холодное, присущее себе — пугающее сходство притупляется, — ставил, что ты споткнешься о свои мозги и посчитаешь, будто твой идиот не запомнит пароль. Это было бы в его духе. — Вэй Ин внимательный, — Лань Ванцзи отвергает предположение, — Вэй Ин безалаберен в быту, но не в делах клана. — А ты просчитался, когда мог победить, — Вэй Ин растягивает губы в издевательской ухмылке, — идиот. — Ага. Кстати, я еще не начинал, — Чэн Цянь отвечает без выражения — в следующий миг воздетое лезвие несется острием прямо ему в горло. Лань Ванцзи не успевает понять, что произошло — тело действует автоматически, сжимает лезвие, не позволяя человеку с лицом любимого пострадать. Настоящий Вэй Ин, онемев, взирает на произошедшее с выражением запоздалого шока. Чэн Цянь тихо усмехается: — ПТСР — опасная штука. Чем эмоциональнее человек, тем хуже контролируется, — и миг спустя делает молниеносный выпад. Сознание Лань Ванцзи мечется по коробочке, он не успевает отбивать удары, уходит в глухую оборону — вопреки доводам разума, все его существо восстает против того, чтобы идти серьезной атакой на человека, который выглядит как его Вэй Ин. — Черт! Лань Чжань! — Вэй Ин бросается на помощь, но едва успевает уклониться от десятка метательных ножей. — Цянь-Цянь-ди, ты дурак! И предатель! — Гу Сян бросается обиженным упреком. — Никому не дам тебя убить, пока не извинишься! — Никогда не извинюсь, — Чэн Цянь отзывается, не прекращая атаковать. — Ах ты! Подавись! — Так вся злость, адресованная Чэн Цяню, падает на Вэй Ина. …Отлично, Вэй Ин свободен, Чэн Цянь занят. Притворив веки, Лань Ванцзи выдыхает. И нажимает на кнопку детонатора. Пол оранжереи взрывается как раз в том месте, где дрались Вэй Ин с Гу Сян. В серебристых глазах мелькает паника, но Лань Ванцзи посылает твердый взгляд и короткое послание: — Инструкция. Выполни в срок, — затем обе фигурки падают в образовавшуюся прореху. А затем еще, еще и еще — установленная взрывчатка срабатывает по цепочке от верхнего этажа к нижнему. …Вплетенный в центр паутины Лань Ванцзи ощущает неприятное дежавю — то, что посторонний человек с внешностью Вэй Ина вмешивается в их личный сценарий, кажется кощунством. — Пароль, — Чэн Цянь требует холодно. Лань Ванцзи глядит на загоревшиеся от взрыва лотосы и жалеет, что не сможет полюбоваться ими вместе с Вэй Ином. — Серьезно? Ради одного преступника из Цзянху? — Чэн Цянь склоняется вплотную, сверлит исподлобья глаза в глаза. — Тебя, разве, не выращивали, как лицо полиции? Как ты умещаешь у себя в голове отсос мафии и принадлежность к чертовым Лань? В голове Лань Ванцзи нарастает смурной сумбур — его снова ткнули носом в дилему, из которой нет благовидного выхода. — Ты ведь не обдумывал свой переход как следует, так? Это твой последний шанс, — «если скажешь пароль, твоих проблем не станет на этом свете». Лань Ванцзи действительно поспешил. Реакция дяди, который согласился принят в клан Мэн Яо, это подтверждала. Но главный вопрос не в этом, а в том, счастлив ли Лань Ванцзи. — Я эгоист, — Лань Ванцзи молвит в тишине. — Я влюбился. И ушел из своего клана ради личного счастья. Но я не только забрал, — речь льется спокойно, уверенно, как тысячелетняя река. — Мой переход дал полиции доступ в Цзянху. Я отдал выкуп. И хочу жить в удовольствие с тем, кого люблю. Мне все равно, когда Цзянху воюет с Цзянху, все равно, когда Цзянху убивает Цзянху. Все равно, пока они делают это в своей клетке. Если Вэй Ин или клан Цзян выглянут за ее пределы, платить будем вместе. Это все. Лучшее решение вопроса, не предполагающего возможности избежать неудобной правды — просто признать правду. Чэн Цянь усмехается — как кажется Лань Ванцзи, не веря тому, что услышал. — Ты просто взял и признал, что кинул свои принципы и мораль из-за юбки. — Если я расстался с ними легко, значит, они не были моими, — Лань Ванцзи смиренно склонил голову, — Фисташковое с клубникой. В миг, когда были произнесены последние слова, ближайший ридер издает удовлетворительный писк и красное освещение тухнет — металлические щиты поднимаются. А затем по граненным стенам здания снизу доверху проходит чудовищный импульс, оглушительный треск перебивает шум воды. — Что за…? — пол под ногами Чэн Цяня трескается. — Пароль, — Лань Ванцзи отзывается, мирно вися в своей сети, — и ты не смотрел, где режешь, когда преследовал меня. Миг и бетонно-арматурными глыбами пол падает вниз — в пропасть, образовавшуюся в результате детонации бомб. Потеряв нижнюю опору, сеть с Лань Ванцзи срывается следом — пока Чэн Цянь пытается сгруппироваться, скованный первый может лишь оценить работу Вэй Ина. Оборванные кабели электропередач извиваются клубком бешенных змей, первый и второй этаж тонут в прибывающей канализационной воде. Лань Ванцзи не тонет, падение тормозит юркий силуэт — нить за нитью, он цепляет паутину за стены. Милый, хороший, любимый Вэй Ин прыгает на Лань Ванцзи, нависает сверху уютной, одеяльной тенью: — Держу тебя, Лань Чжань. На пути Чэн Цяня не возникает ни единой соломинки, за которую можно ухватиться — пролетев два десятка этажей, он падает в шипящую электричеством воду. Снизу до Вэй Ина с Лань Ванцзи долетает взрыв и фонтан наэлектризованных капель. — Все? — Ага, — Вэй Ин, было, выдыхает, стирая пот со лба, но в следующий миг встревоженно оглядывается. — Сумка! — Цянь-Цянь-ди! — потрепанная Гу Сян отчаянно зовет с обломков третьего этажа. В руках — сумка. — Черт! — Вэй Ин наматывает на кулак нить, готовясь прыгнуть, но сеть под ним с Лань Ванцзи затягивается в «мешок» — одну из нитей перерубил стрелой вылетевший из воды зубчатый клинок. Под прицелом не верящих взглядов Чэн Цянь выныривает, отжимая волосы, ступает на руины второго этажа. — До того, как Долина Призраков предложила мир, — поясняет спокойно — при ближайшем рассмотрении видно, что кожа потемнела до бронзового, афроамериканского загара, — я пару раз попадался Тянь Чуан. Ребята оттуда любят пытать электричеством. Так что у меня иммунитет. Вэй Ин глядит на удаляющихся Чэн Цяня с подельницей — и сумкой — широко распахнутыми глазами. Маниакальные, больные, с маленьким, сузившимся зрачком они отражают больше эмоций, чем может описать Лань Ванцзи. — Стоять! — Яростный рык вырывается из-за стиснутых зубов. «Мешок» качается, а затем — Лань Ванцзи давится воздухом — Вэй Ин перекусывает нить, что удерживает их над наэлектризованным морем. Но они не летят вниз — метнув очередную нить, Вэй Ин раскачивается вперед. Он удерживает их вес лишь на силе мускулов, что натягивают, рвут по швам костюмный рукав. Чэн Цянь оборачивается и глядит на происходящее с не меньшим шоком, чем Лань Ванцзи. Физическая сила — вообще не конек Вэй Ина. — Твою мать, — Чэн Цянь коротко роняет, хватает Гу Сян за рукав. — Бежим. — Я, черт возьми, сказал стоять! — Обезумев от ярости, Вэй Ин несется на них шаровым тараном. Кажется, еще чуть-чуть и «мешок» размажет беглецов, но в последний момент нить обрывается с тонким «пуинь». Вэй Ина с Лань Ванцзи прокатывает по земле — затуманенным от сотрясения взором они успевают заметить, как двое людей и сумка исчезают за горизонтом автополосы.