Треск

Эола быстро добежала до таверны и открыла дверь. Благодаря прекрасной физической подготовке она не запыхалась и сразу была готова наброситься на бармена с гневной тирадой, но за стойкой был не Дилюк. Взгляд Эолы стал пустым. Неужели на Штефане теперь отыграются? — Мисс Лоуренс? Эола сразу узнала голос. — Нужно поговорить, — процедила Эола, смотря на Дилюка исподлобья свирепым взглядом. Тот не дрогнул, лишь кивком указал на дверь. — Пошли в подсобку. Эола проследовала за ним. Как только дверь закрылась, она тут же материализовала свой меч и представила его к шее Дилюка. Тот флегматично повернул шею так, чтобы максимально быть в безопасности, ведь отступать было некуда. — Скажи на милость, как тебе пришло в голову согласиться на этот брак? — задала первый вопрос рыцарь. Дилюк вздохнул. — Я сам не в восторге от этой идеи, но не мог воспротивиться. — Воспротивиться чему? Эола сжала кулаки на мече сильнее. Конечно, она не собиралась отрубать ему голову, максимум нанести царапинку, и это понимали оба, но Эола всё равно продолжала держать меч, как бы демонстрируя, насколько она против возможного бракосочетания. — Честно говоря, я сам до конца в это не верю, но мне показали письмо в качестве доказательств. Когда-то давно, когда наши отцы ещё дружили, они решили сыграть в карты. В какой-то момент им захотелось сыграть по-крупному, но не на деньги — они им не к чему. Отец проиграл меня. Твоему отцу взбрело в голову, что я буду отличным зятем, а потому потребовал, чтобы мы, по достижению твоего совершеннолетия, поженились. Собственно, это стало концом для их дружбы, но в прощальном письме он пообещал, что поговорит со мной на эту тему. Не успел. Эола ослабила хватку настолько, что чуть не выронила меч. — Я… Я… Я в шоке, — всё что смогла выдавить из себя девушка. — Я был в шоке не меньше твоего. Возможно, ты не знаешь, но на момент твоего совершеннолетия меня не было в городе и никто не знал, когда я вернусь и вернусь ли вообще. Почему же это всплыло только сейчас — я не знаю. Может долго не могли вспомнить, где лежит письмо, а может чего-то выжидали. Честно, я не ожидал такого от своего отца. — И ты поэтому согласился? Только из-за какого-то глупого карточного проигрыша? — В том письме отец говорил, что видел в тебе потенциал стать достойной мне спутницей, а потому обещал «убедить» меня. Боже, что у него было в голове, когда он это писал, — Дилюк приложил руку ко лбу. — Это не ответ на мой вопрос. Он вздохнул. — Я искренне не хочу на тебе жениться, но не принять на себя долг отца не могу. Подозреваю, тебе эта идея тоже максимально противна, а потому я хочу предложить тебе следующее. Как насчёт фиктивного брака? Официально мы будем мужем и женой, но свободны делать, что хотим. — Фиктивный брак не считается действительным. Если про это узнают… — Думаю, раз в месяц совместная прогулка для вида вреда нам обоим не сделает. Я выполню обещание отца, избавлюсь от настойчивых посетительниц, а ты… тебе лучше знать, какие плюсы для тебя это может принести. Как минимум ты перестанешь быть Лоуренс. Эола задумалась. В принципе, она и сама хотела предложить нечто подобное, но всё равно переживала, что Дилюк мог иметь на неё свои собственные планы, просто решил о них умолчать, так как опасался её гнева. — Другого выхода я не вижу. — Значит договорились. Извини, но меня ждут посетители, а тебя одну оставить здесь не могу. Эола вспомнила, что родственники ожидали её ответа, а потому тут же выскочила из таверны, направляясь к дому.

***

Началась подготовка к свадьбе. Эола хотела реветь, но не позволяла себе. Подумаешь, выдают замуж. Главное, что живая да и брак фиктивный. Естественно в какой-то момент о предстоящей свадьбе узнал весь город, и до ушей Эолы стали долетать новые оскорбления, в основном от девушек, что имели планы на главного холостяка Мондштадта. Эоле было всё равно, её не трогали эти жалкие сплетни о том, как она приворожила его или же шантажировала максимально грязным способом. Эола никому не говорила, что брак фиктивный, даже Эмбер, хотя та продолжала расспрашивать, как так получилось, что её лучшая подруга выходит замуж за человека, которого, по её же словам, ненавидела когда-то. «До сих пор» У Эолы язык не поворачивался оправдать себя «внезапно переменившимися чувствами». Она понимала, что в такую ложь поверить будет ещё сложнее, а потому надо сказать что-то другое, но что? На все расспросы Эола либо молчала, либо же начинала вести себя как настоящая Лоуренс — говорить высокомерно и напыщенно, что ни один житель Мондштадта не мог вынести. Как же она злилась. На семью, на Дилюка, на саму себя. Она прекрасно понимала, что подобное неизбежно случилось бы рано или поздно, а сейчас, после того, как весь город только это и обсуждал, даже не могла повернуть назад. Ей даже приходила в голову мысль убить жениха, но понимала, что не может. По сути он тоже жертва обстоятельств, пусть и несколько нелепых, а потому её будет мучить совесть за совершённое преступление. Да и победить Дилюка будет не просто, при его-то навыках фехтования и пиро глазе бога. Свадьба такого масштаба не могла подготовиться за месяц и даже за два. Всё это, понятное дело, затянулось. Эола успела несколько раз съездить в экспедиции по работе, и как раз после последней выездки услышала от одной прохожей новый слух за своей спиной. «Если так подумать, то ни разу не видела их вместе. Уж не фиктивный ли это брак?» Приехали. Если такая мысль появилась у одной, значит скоро появится у другой, и из-за этих болтушек их брак попросту не зачтут, а то и штраф выпишут. И проблема не в деньгах, а в заслуженном позоре. Рыцарь Ордо Фавониус так грубо нарушил закон. Рыцарь, что должен быть честным, вступает в брак не по любви, а ради своих корыстных целей. И ведь никто не будет знать, что её заставили. Но также Эола понимала, что это будет серьёзным ударом для Дилюка. Всё-таки, он несёт волю отца, вопреки своим желаниям и личной неприязни. Хоть Эолу и не волновали чувства Дилюка, тем не менее она не хотела его подставлять. Это не в её принципах. А потому девушка решила изменить маршрут и зайти в Долю Ангелов, в надежде, что там будет Дилюк, с которым можно будет обсудить эту тему.

***

Эоле повезло: опять была смена Дилюка. Увидев свою невесту, он удивился. — Мисс… Эола? — Я бы хотела с тобой поговорить. Наедине. Дилюк снова провёл её в подсобку. — Я только что услышала, как на улице кто-то догадался, что брак фиктивный. — Тебя не было очень давно. Мне уже неделю задают вопросы по этому поводу. — Нужно что-нибудь придумать. — Зачем? В таверне сейчас полно посетителей. Если они увидят, как мы выходим отсюда, то предположат, что мы с тобой тут ворковали, а значит подозрения с нас снимут. Эолу передёрнуло от его слов. — Я бы не была так уверена. По-моему лицу видно, что я недовольна, а актриса из меня никакая. Дилюк пожал плечами. — Ну хоть попытайся. Сделай томное лицо, словно я недавно целовал тебя до потери дыхания. Эоле стало не по себе. Как он может предлагать такое? Ему действительно настолько всё равно или он просто озвучил свои фантазии? — Это обязательно? — Сама же хочешь, чтобы никто ничего не заподозрил. Эола презрительно сощурила глаза. — Ладно, я попробую. Эола попыталась сначала расслабиться, а потом смягчить лицо, но провалилась на первом этапе. — Да, и впрямь из тебя ужасная актриса. — И что ты предлагаешь? Он задумался, но довольно быстро его лицо дёрнулось. Очевидно, ему самому не понравилась новая идея, но Эола всё равно решила спросить. — Ты что-то придумал? — Да, но тебе это не понравится. Девушка хмыкнула. — Мне всё это не нравится с самого начала обсуждения, так что не думаю, что градус омерзения сейчас важен. Дилюк замялся, не решаясь озвучить свою идею. — Это правда неприятно. — Всё равно. Говори. Он выдохнул. — Раз уж ты плохо притворяешься, то почему бы нам тогда не поцеловаться по-настоящему? Вот именно до потери дыхания, а потом выйти, продемонстрировать лица и разойтись по делам. — Э? Эолу это больше удивило, чем заставило ощущать отвращение. — Думаю, звучит разумно. — Тогда приступаем. Дилюк подошёл ближе. Он собирался её поцеловать, но не решался. Было видно, как ему тяжело смотреть на губы, которые не хочется целовать. Он неловко обхватил её руками и также неуверенно прижал к себе. Его губы приоткрылись, дрожа, он начал медленно приближаться. Эолу это всё выбесило. — Как школьник перед первым поцелуем, ей-богу. — Заткнись. — Это то, что ты должен сделать сейчас — заткнуть меня своим ртом. Не словами. Дилюк фыркнул. — Какой же у тебя скверный характер. — О, это ещё цветочки. Но ничего, скоро мы поженимся и ты познаешь мою мерзкую натуру во всём уродстве. Она поняла, что он просто пытается оттянуть момент, а потому перехватила инициативу в свои руки. Ей хотелось поскорее с этим покончить. Рукой она вцепилась ему волосы и надавила, вынуждая его губы столкнуться со своими. Мужчина опешил. Он не ожидал, что это Эола его поцелует первой, ведь, судя по всему, он планировал наоборот. Его губы были горячими, сухими, а главное было ощущение, что они покрыты незаметными царапинами, словно он часто кусал их или кто-то ему. Эола не знала, были ли у него девушки до этого, но её это и не волновало. Главное, как можно скорее потерять дыхание во время поцелуя, о чём говорил Дилюк, и наконец-то выйти отсюда. По его движениям, она сразу поняла, что если и были девушки у него до этого, то мало. Он совсем не умел целоваться. Равно как и она. Собственно, это вообще был первый поцелуй в её жизни. Будь Эола сентиментальной, она бы расстроилась, что подарила свои губы человеку, которого не любила, но на подобное ей было попросту всё равно. Они почти одновременно решили углубить поцелуй, чтоб наверняка. Его язык был таким горячим, а когда он касался её нёба, казалось, что во рту происходила элементальная реакция таяния. Из-за крио глаза бога, у неё почти всё тело холодное на ощупь. Наверняка у него подобная ситуация из-за пиро, иначе она не могла объяснить, почему он такой горячий. Он проводил руками по её оголённой спине, спускаясь ниже, посылая тысячу мурашек. Она думала, что они ограничатся одним поцелуем, но когда его руки сжали её ягодицы, то она почувствовала, как спёрло дыхание от возмущения. «Вот читер!» Они наконец-то прервались. Эола тяжело дышала. — Я… я обязательно отомщу. Она чувствовала, как её щеки горели. — Вот сейчас похоже. А теперь выйди на бис, — сказал он ей и открыл дверь. Эола вышла из подсобки и даже не стала оглядываться, сразу пошла на выход. Оказавшись на улице, она поняла, что посетители, скорее всего, не успели рассмотреть её раскрасневшееся лицо. «То есть я сейчас ещё и зря это терпела? Вот ведь дура, зачем так вспылила» В этот раз огонь пожрал лёд так, словно его и не было вовсе. Её месть будет холодней, чем его пламя. Он обязательно получит свою долю возмездия, а сейчас пора идти по делам.