Треск

Эоле пришло приглашение на день рождения Штефана. В принципе, всё было бы хорошо, если бы в письме не сказали прийти с мужем. Эола сжала бумагу, когда прочла это предложение. «Он ни за что туда не пойдёт, это осиное гнездо, он прекрасно это осознает. Как его уговорить?» Дилюк, что в тот момент сидел напротив, доедая завтрак, спросил. — Что-то стряслось? Эола перевела взгляд на него, потом снова на бумагу. — Тут такое дело. У моего кузена день рождения и меня попросили прийти с тобой. — Прямо-таки попросили? — скептично изогнул он свою правую бровь. — В некотором плане ты тоже часть семьи Лоуренс, поэтому приглашение распространяется на тебя, но если не хочешь идти — оставайся. На меня поворчат немного и отстанут. — По сложившемуся у меня впечатлению о клане Лоуренс, они не просто немного поворчат, они будут тебе капать на мозги весь вечер. Эола сконфуженно вжала голову в плечи. Было неловко, что по обрывкам фраз, которые она когда-то говорила ему, он сложил достаточно чёткий образ о том, как её семья относилась к ней за малейший промах. — В качестве мести я силой заставлю тебя прийти туда и извиниться за клевету, — вовремя она вернула самообладание. Дилюк хмыкнул. — А что, если я согласен идти туда добровольно? — Тогда моя месть будет ещё холоднее. — Заинтриговала. Я пойду. Эола выдохнула. — Ты невыносим.

***

Хоть Эола не признавалась, тем не менее, в глубине души она была благодарна Дилюку. Она понимала, что проводить вечер среди Лоуренсов это последнее, что он хотел в своей жизни, ему хватило их поведения на свадьбе, а потому расценила этот поступок за сострадание к ней. Ей и в правду не хотелось выслушивать претензии в свой адрес связи с отсутствием мужа: хватало претензий по поводу принадлежности Ордо Фавониус. Когда они пришли, все были уже на месте. Единомышленников у Лоуренсов было мало, оно и неудивительно, а потому никого нового на празднике Эола не встретила. Те же самые лица, что были в прошлый раз, те же самые обсуждения. Почти. Появление Дилюка вызвало ажиотаж. Как-никак, он единственное новое лицо. А потому господина Рагнвиндра все окружили, не давая прохода, расспрашивая его о всяком. Дилюк был вежлив, учтив, но всё равно держал определенную дистанцию — равно как и все остальные. Все присутствующие далеко не первый год вели светские беседы, следуя правилам этикета. Говорить на личные темы не принято, это некультурно, и в этом был свой плюс — никто ни за что не задаст каверзный вопрос. Аристократы считали, что они выше любых провокаций. Будь здесь люди попроще, наверняка Эоле бы прилетела куча вопросов относительно её мужа, на которые она не желала отвечать. Равно как и ему о ней. Эола знала по сослуживцам, насколько бестактными они могут быть даже по отношению к тем, кого уважали. Вечер проходил хорошо. Скоро все поняли, что нужно больше внимания уделять имениннику, а не новому гостю, а потому Эола не могла взять Штефана за руку и отвести в сторону. Ей хотелось поздравить его лично, без посторонних глаз, а заодно поговорить. Хотя бы чуть-чуть, хотя бы узнать, тревожило ли его что-нибудь и могла ли она ему помочь. Убедившись, что брат смотрел на неё в тот момент, она глазами намекнула ему выйти на балкон. Сначала туда пошла она, и через три минуты присоединился Штефан. — Милый мой брат, хочу поздравить тебя с днём рождения. Искренне желаю… — Мне так стыдно перед тобой. Эола удивилась. — Что такое? — Из-за меня ты вышла замуж, хотя явно этого не хотела. Если бы ты отказалась, я бы не винил тебя. Эола вздохнула. — Прошлого не изменить. Я не жалею о своем решении. — Ты счастлива? Сердце Эолы сжалось. — Он тебя любит? — Нет. — И тебя это устраивает? Эола закусила губу. Она впервые открыто обсуждала свой брак, а потому боялась, что скажет лишнее или их кто подслушает. — Я уже не маленький, стерпел бы. В конце концов, тебе могли бы подобрать другого мужа, которого ты сама предпочтёшь — Думаю, лучше уже не будет. Настала очередь Штефана удивляться. — Но почему? — Дилюк очень уважительно ко мне относится, даже когда меня заносит. Он не нарушает мои границы, подчёркнуто выражая свой нейтралитет. Не уверена, что другой мужчина, которого бы мне подобрали, вёл себя также. Всё-таки, в подобных браках насилие и принуждение не редкость. — А он тебе хоть сколько-то нравится? Эола задумалась. — Он довольно добр ко мне, если судить по делам, но на лице полное безразличие. Хочется вывести его из себя чтобы убедиться, что он живой человек и способен что-то чувствовать. Эта отчуждённость раздражает. — А зачем тебе знать, что он тоже что-то чувствует? — Своим излишним спокойствием он как будто смеётся надо мной. Я такое не прощаю. Буду мстить. Её брат улыбнулся. — Похоже, твоя жизнь не изменилась в худшую сторону. Это радует. Но в следующий раз, если тебе будут угрожать мной — не ведись. Я уже не маленький, могу за себя постоять. — Да у тебя молоко на губах не обсохло противостоять Лоуренсам, — сказала она и потрепала его по голове. Штефан рассмеялся. — И всё же, он тебе нравится? Дверь на балкон отворилась и вышел Шуберт. — Что вы здесь делаете? Самое время загадывать желание. Штефан, идём внутрь. Они вместе покинули балкон, и Эола обнаружила, что второй вход на балкон был открыт. А значит кто угодно мог зайти и подслушать, не привлекая внимание шумом открывающейся двери. Тем не менее, возле того входа не было никого поблизости. Может, никто и не заходил? Или любитель погреть уши уже скрылся? Эола знала, что если это был кто-то из слуг или Лоуренсов, то последствий не будет: слугам попросту всё равно, а Лоуренсы имели чувство такта не обсуждать случайно услышанное, даже если было что сказать. Однако тоже самое нельзя сказать о других гостях, среди которых могли быть предатели. Не все, кто всё-таки дружил с Лоуренсами, имели чистые помыслы. Эола начала переживать по этому поводу, однако вскоре успокоилась. Если бы кто-то вышел на балкон, она бы услышала топот, она очень внимательна к таким звукам. «Но я выпила, моя бдительность не та, что прежде» Эола решила, что только алкоголь поможет ей успокоиться. Всё-таки, она ничего такого прямо не сказала, а значит и проблем возникнуть не должно, но природа её страха иррациональна, доводы разума не действовали, а значит стоило задействовать другие методы. Вечер проходил отлично, особенно после пары бокалов вина, которые правильно подавали. Всё-таки, здесь по-прежнему чтили традиции, особенно насчёт еды и напитков, что не могло не радовать Эолу. Всё-таки она признавала, что некоторым традициям стоило возродиться по всему Мондштадту и жизнь стала бы чуточку прекраснее. Из-за своих переживаний Эола не сразу осознала, что выпила больше обычного. Ей не нравилось быть пьяной, но так быстро не протрезвеешь. Настала пора прощаться. Эола еле-еле нашла мужа. На подкашивающихся ногах она подошла к нему. — Идём домой. Тот сморщился, глядя на жену, но кивнул. Попрощавшись в семьёй, Эола, насколько ей позволяло состояние, бодрым шагом зашагала домой. — Это было ужасно, — сказал Дилюк, когда они отошли от дома на приличное расстояние. Эола хихикнула. — Я не заставляла тебя идти, ты сам согласился. — Я знал, на что шёл. — Тогда почему жалуешься? — Я отвык от такого количества снобизма. Эола материализовала меч и направила его на шею Дилюка, однако из-за опьянения она чуть не отрубила ему голову. Тот был трезв, а потому тотчас же материализовал свой меч и отразил удар. — Никогда не говори про мою семью плохо, ясно? Между прочим, теперь это и твои родственники. — Да понял я, понял. Убери свой меч, ты его еле держишь. Эола икнула, но послушно спрятала меч в небытие. — То-то же. Семья, какая бы она была, это прекрасно. Мне жаль, что ты лишён этого счастья. Будучи трезвой, Эола бы в жизни так не сказала и не стала бы давить на больное. Однако она была пьяна, а потому чувство стыда куда-то делось. — Спасибо за сочувствие, но я не страдаю. — Ты не страдаешь, не радуешься, ничего не чувствуешь, не живёшь. В чём смысл твоего существования? — Теперь буду знать, что тебе нельзя много пить. Эола фыркнула. — Я, в отличие от тебя, занимаюсь социально значимыми делами. Хоть ты и ругаешь Ордо Фавониус, но они защищают город. Мой отряд занимается уничтожением Ордена Бездны, а что делаешь ты? Спаиваешь людей? — Не я тебя напоил. — Хах, очень смешно. А чьего производства это вино? — Если ты не в курсе, винокурня Рассвет поставляет не только алкогольные напитки. Если хочешь, в следующий раз дам тебе с ними ознакомиться. — Не воспринимай меня за обычного алкоголика. — За элитного? Эола всхихикнула. — Я отомщу и поверь, алкоголь не лишит меня памяти на утро. — Радует, что у тебя не бывает алкогольной амнезии. — Иначе от моей печени ничего не осталось. Как мне хотелось напиться до беспамятства, чтобы забыть, что я Лоуренс, и быть счастливой. Лицо Дилюка стало серьёзным. — Теперь ты Рагнвиндр. Считай, осуществил твою мечту. — Но люди ещё помнят, кто я такая по своему происхождению. Ты думаешь, мне стало прилетать меньше оскорблений? Наоборот, всё только хуже стало! Вот это меня угораздило выйти замуж за самого желаемого мужчину Мондштадта. — Ты знала, на что соглашалась. — Спасибо за сострадание, муж. — Я к тому, что сейчас у тебя есть защитник. Эола остановилась, вслед за ней Дилюк. — Что такое? — спросил он, недоумевая. — Ты? Защитник? Меня? Ты кем вообще себя возомнил? — Там, возле алтаря, я поклялся тебя защищать. — Спасибо, но мне это не нужно. К тому же наш брак недействителен, тебе необязательно следовать этим глупым клятвам, которые нас заставили произнести. Повисло молчание, Эола обдумывала его слова. То есть он также, как и она, готов следовать клятвам, даже тем, которые не хотел произносить? «Это… так благородно» Сердце Эолы забилось сильнее, а на щеках появился румянец. Она поняла, что её муж во многом похож на неё. Как она этого не замечала раньше? — Так и будем тут стоять? — спросил он. — Пошли. Остаток пути они прошли молча. Эола думала, что холодный ночной ветер поможет ей протрезветь, но на деле сегодня он был тёплым, убаюкивающим. У Эолы слипались глаза. Она еле могла побороться с зевотой. Зайдя внутрь дома, Эола тут же плюхнулась на сидение. Нужно было разуться, но разум витал в облаках царства Морфея. Она несколько раз провалилась в сон и проснулась за последние десять секунд, что сидела в прихожей. — Тебе помочь? Эола кивнула и чуть не упала. Дилюк вовремя её подхватил. Эола открыла глаза. Единственное, что она могла сейчас делать, это наблюдать за Дилюком. Тот аккуратно, медленно растёгивал молнию на её сапогах. Снимая их, он невесомо касался её ног, проводя пальцами по её холодной коже. Всё это ощущалось как ласка, но Эола понимала, что он просто помогал ей разуться. Оставшись без обуви, девушка хотела встать и пойти в свою комнату, но не получилось. — Ты не против, если я возьму тебя на руки? Эола ничего не ответила. Она была просто не в состоянии даже кивнуть. Дилюк вздохнул и поднял её на руки. От его тела исходило тепло, заставляя Эолу медленно таять. Ей не нравились высокие температуры, но сейчас так хотелось понежиться в объятиях подольше. Словно он топил не весь её лед, а тот, что защищал нечто уязвимое, чувствительное, нуждающееся в заботе, а не сокрытии от жестокого мира. Он принёс её в спальню. — Дальше ты сама справишься, я думаю. — Останься. Трезвая Эола никогда бы так не сказала, она не любила показывать себя уязвимой, но пьяной Эоле было всё равно. Ей просто хотелось, чтоб он был рядом. Дилюк вздохнул и нехотя подошёл к шкафу. — Тебе нужно переодеться. Он взял оттуда её сорочку и положил возле неё на кровать. Эола перевернулась на живот. — Помоги растегнуть. Он послушался. Как Эоле хотелось, чтоб он коснулся её ещё раз. Девушка приподнялась в попытке встать с кровати, но не вышло. Дилюк поднёс руку на случай, если она свалится с кровати, но обошлось. — Я, наверное, тебе омерзительна. По крайней мере я себе да. Эола смотрела на него слипающимися глазами. — Не думаю, что смогу помочь тебе. — Помочь с чем? — Переодеться. Ты не должна спать в этом. Эола усмехнулась. — Ну раз не должна, так переодень. От проницательного взгляда Эолы не скрылось, как все его мышцы напряглись, а кадык нервно дёрнулся. — Я не могу переодевать незнакомого мне человека. Эола рассмеялась. — Незнакомого? Мы женаты! Причём не один месяц. — Наш брак — формальность, и ты это знаешь. Эола закатила глаза. — Тем не менее, это факт. Ничего страшного не произойдёт. — Ты уверена? — Если ты что-то такое и сделаешь, я отомщу, не переживай. — Я больше переживаю на твой счёт. Эола рассмеялась. — Боишься, что пьяная голая жена будет тебя домогаться, и ты не сможешь устоять? Какие интересные у тебя фантазии, но нет. Единственное, чего мне хочется, это спать. Без тебя. Дилюк вздохнул. — Ладно, как скажешь. Дилюк стоял в замешательстве несколько секунд, а потом начал её раздевать. Когда он случайно коснулся ладонью её кожи, ей показалось, что она была мокрой. «Это пот?» — Не переживай, ты отлично справляешься. — А вот ты нет. Я был о тебе лучшего мнения. Эола фыркнула. — Мне не в первой разочаровывать людей, ты в курсе? Но да, согласна, я переборщила, но и ты хорош! Ни разу не видела тебя пьющим. Знаешь, это подозрительно, когда хозяин винокурни не потребляет свою продукцию. Может ты туда что-то подмешиваешь, чтобы клиенты приходили к тебе снова и снова. Или же просто медленно отравляешь людей. Кто знает, что у тебя в голове? — Это голословные утверждения. — Не утверждения, а подозрения. Причём об этом задумывалась не только я. Скажи честно, ты что-то хоть раз подмешивал в вино? — Спи. Эола не заметила, как уже была в спальной одежде. — Мы не договорили! — Спокойной ночи.

***

На следующее утро у Эолы болела голова. Как только она пришла в себя, то вспомнила, чем закончился предыдущий вечер. Ей было так стыдно, что казалось, всё лицо теперь красное, даже внутренняя сторона век. «Поверить не могу, что приказала ему меня раздеть. И он послушался!» Только протрезвев, Эола поняла, насколько это было опасно. «Тем не менее, он меня не тронул. Нужно его поблагодарить и извиниться» Эола встала с кровати, переоделась, и пошла искать мужа. Выйдя из своей комнаты, Эола обнаружила, что в соседнюю входил Дилюк. — Нам нужно поговорить. Эола подошла к нему и начала извиняться. Речь её была сбивчивой, судорожной, она боролась со стыдом и проигрывала. Видя, в каком она состоянии, Дилюк положил ей руки на плечи. — Всё хорошо, ничего страшного не случилось. Был рад помочь в трудную минуту. Эола не понимала, почему он к ней так добр, и почему ей хотелось, чтоб он держал её дольше. — Сама не знаю, что на меня нашло. Я обычно столько не пью и в таком состоянии была впервые. — Ничего страшного, просто пей меньше и впредь будь аккуратнее. Будь здесь её мать, она бы не была такой деликатной, а высказала всё, что думала про поведение дочери. То, как она себя вела, было возмутительно. Почему он так легко её простил? — Хорошо, я постараюсь, — уставшим голосом ответила она ему.