Фанаточка

— Я тебя сожру сейчас, – это звучит почти как угроза, но Илья опухшие губы поджимает и руки свои опускает на спину Дани, сжимая несчастную футболку. — Что угодно, Даня… Только не останавливайся сейчас…

Данила выдаёт довольный смешок и засос на шее оставляет.

У Кашина зубы ровные, идеальные — по мнению Ильи, а потому и засосы, и укусы, уже по мнению Данилы, получаются ровными, красивыми. На коже их видно очень хорошо, пусть и в комнате света не так много. Коряков дышит тяжело, чувствует, как от переизбытка эмоций его выматывает ещë сильнее, но не останавливать же Даню сейчас? Эти моменты слишком ценны для него, конченного фаната, который только и мечтать мог о встрече. Илья позволяет себе вольность, раз уж Кашин облюбовал шею с плечами, покрывая их засосами и слюной, и футболку чужую задирает, желая бы снять. Осторожно, насколько позволяют его дрожащие руки, он касается удивительно мягкой кожи и трогает с нажимом каждый сантиметр на частично открытом теле парня. Данила утыкается носом в ключицы, замерев ненадолго. Наслаждается неловкими прикосновениями. Коряков ощупывает пресс, бока подтянутые и выдыхает так, словно воздух в легких остался последним, вот только пьяный мозг обманывает — он делает новый вдох, прерываясь, но понимает, что дышать может. Илья отрывает руки от тела и зарывает пальцы в рыжие короткие волосы, поглаживая Кашина, будто бы тот кот, которого нужно погладить за ушком, чтобы тот остался доволен. Даня и вправду остаëтся доволен, только вслух не говорит о таких нежностях. Он только выдыхает горячо и языком по холодному соску проходится, а Коряков на это почти подпрыгивает, сжимая чужие волосы слишком сильно. Кашин в отместку оставляет болезненный укус на груди и снова касается соска, заставляя Илью сдавленно простонать. Он откидывает голову назад и ударяется макушкой о стену. Даня выдает смешок на это и оставляет поцелуй на выпирающем кадыке. — Осторожнее давай, – шепот оказывается слишком громким даже по сравнению с стуком сердца, что отдаëтся в ушах. — А ты… Раздевайся уже. Кашин чуть отстраняется и руки Ильи с головы убирает, чтобы футболку послушно снять, а потом задумывается ненадолго и выдаëт: — Бля, ты ж неподготовленный. Коряков соображает слабо, потому и смотрит тупым взглядом на него, пока правильная мысль в голову всë-таки не приходит. — Так, ну… Подготовь? — Вы, девственники, смешные такие иногда, – отвечает Данила и совсем близко садится, заставив Илью ноги раздвинуть. — Это же не так просто всë, Илюша. В следующий раз тебя трахну, ты же не против? Парень смущенно вздрагивает от таких речей. В голове мысль тяжелая, что это ложь и, очевидно, никакого следующего раза не будет. Даня уедет завтра и поебать ему будет на него, но Кашин быстро отвлекает внимание с будущего на настоящее, когда бëдра гладит и в глаза вглядывается, рассматривая узор в голубых радужках. — …Не против. — Тогда отсоси мне. Вариантов у нас немного, – с ухмылкой говорит. Коряков снова тормозит, что-то обдумывая, но кивает. Не особо уверенно, правда, но кивает. У Ильи никакого практического опыта, но что ему мешает обучиться прямо сейчас? Ничего, в самом то деле. Особенно под таким то количеством алкоголя, сколько осталось в нëм. Даня быстро оставляет поцелуй на его губах с довольной улыбкой. — Какой послушный… Илья перемещается на пол, перед этим бросив свою подушку туда, чтобы было мягче сидеть. Подняв голову, чтобы на Кашина посмотреть, он с резким смущением понимает, что в таком положении кажется ещë ниже него, словно пылинка. Тот хмыкает и по голове треплет, но не давит, хотя самому не терпится уже получить хоть что-то интересное, кроме самогó смешного фанатика, от этого вечера. Илья накопившуюся слюну сглатывает, потому что массивные бëдра Данилы по обе стороны от его головы побуждают на разного рода мысли. Интересно, а сможет ли он ими арбуз лопнуть? А черепушку Корякова? Сейчас это, конечно, никакого смысла не имеет, и поэтому Илья руки тянет к кромке штанов, чтобы снять их вместе с бельëм и не затягивать момент ещë больше. Штаны на завязках, без пуговиц и идиотских молний, которые неудобно в таком положении расстëгивать. Парень губы пересохшие облизывает, когда член перед лицом оказывается, и нервно выдыхает, лишь надеясь, что после просмотра всяких порнушных видео сможет что-то подобное повторить и Дане приятно сделать. Коряков ладонь облизывает и ствол обхватывает, потому что смазки у него, приличного мальчика, нет, а дрочить на сухую — неприятно. Вместе с этим он языком головку обводит, стараясь от стыда не умереть, и в рот еë погружает, слюной покрывая. Сверху слышится, кажется, довольный выдох, а поэтому Илья старается чуть больше. Он отстраняется, убирает ладонь и языком по стволу проходится, смачивая слюной ещë больше, а потом снова ладонь возвращает. Чувствует, как Кашин пристально смотрит на него, и снова член в рот берëт, в этот раз заглатывая больше и начинает двигать головой, ритмично двигая рукой по остальной части. Старается зубами не задеть чувствительную плоть и языком касается. Слюна по подбородку течëт и чувствуется это не очень приятно, но сквозь намокшие, от усердства, глаза Илья видит, что Даня голову закидывает ненадолго и, кажется, глаза закатывает, а потому плевать, что там не очень приятно. Головка упирается в нëбный язычок и Коряков, ощутив неприятный позыв к тошноте, отстраняется ненадолго, но рукой двигать не перестаëт — пальцем большим головку обводит, чуть надавливая. Кашин сверху издаëт звук, похожий на стон, и руку свою на голову Ильи кладëт, поглаживая затылок с отросшими волосами. К счастью Корякова, он не давит, только поглаживает и позволяет передохнуть, прежде чем снова взять член в рот, слегка ускорив темп движения головы. Контролировать зубы тяжело, но, удивительно, удаëтся, пусть и челюсть ужасно устала. Илья руку свободную кладëт на внутреннюю часть бедра и умудряется гладить, не сбиваясь с других действий. Данила это мысленно быстро отмечает, однако отвлекается на приятные ощущения и глухо стонет, сжимая чужие волосы. — Бля-я-ядь, как ты хорош!…, – протягивает, второй рукой сжимая одеяло. — Илюша… Сука, ты точно девственник? Я бы тебя отъебал, пиздец. Коряков чувствует, как собственное возбуждение приливает сильнее от таких слов, таким голосом… Даня слишком красив, слишком потрясающе возвышается над ним. Не будь у него заняты обе руки, он бы себе сам подрочил, оставаясь в восторге от собственных умений. Вот только это оказывается ненужным — Кашин снова стонет и на его голову давит. Правда, наоборот, оттягивает назад и на лицо кончает, а не в рот. Илья, к своему стыду, лишь сидит, мелко подрагивая от того, что кончил без рук, просто стоя на коленях перед парнем. Даня тяжело дышит, видит перед глазами пятна — возможно, это алкоголь так добавляет проблем с приходом в себя. Коряков просто сидит, кое-как удерживаясь от желания упасть прямо на пол, от усталости, но в итоге, когда чужая рука ослабляется, тычется носом в бедро Кашина и просто дышит, чувствуя головокружение. Спустя несколько минут, кажется, Даня наконец обращает внимание на Илью, чье лицо, а теперь и его собственное бедро, было перепачкано спермой. — Ты норм?..., – хрипло выдает и Илья вздрагивает, чувствуя, что сейчас на голос снова возбудится. — Мгм…, – только и может выдать, а потом рукой под кроватью проводит, доставая упаковку салфеток. У него руки дрожат, но он лицо своë вытирает и бедро чужое, после чего снова тычется, но уже со всем чистым. — Поднимайся, малой, – голос всë ещë хриплый и почти требовательный, а поэтому Коряков, на дрожащих от оргазма ногах, поднимается, чтобы осторожно перелезть на кровать и сесть. Даня его придерживает за торс и ногами слегка трясëт, окончательно скидывая одежду на пол. — Молодец, постарался хорошо. Хороший мальчик. Илью волной возбуждения прошибает, потому что Кашин по голове его треплет и в ухо говорит. Он снова чувствует, что возбуждëн и выдыхает тяжело в чужую шею, потому что просить Даню помочь ему — стыдно. Но Кашин всë без слов понимает и ремень узких джинс расстëгивает, стараясь стянуть их с чужой задницы вместе с бельëм. К своему удивлению, он замечает белесую жидкость на одежде и довольно усмехается. — Пиздец, ты без рук кончил? Настолько понравилось мне сосать? Коряков молчит, глаза стыдливо закрыв. Признаваться не хочет, что это и вправду понравилось. — Не стесняйся ты так уже. От чего кончил? От моего члена во рту? — От голоса…, – стыдливо шепчет Илья, пальцами сжимая одеяло под собой. — Нихуя себе, – отвечает, но к уху прямо губами прижимается и до самого тихого и хриплого шëпота опускается. — А ещë раз кончишь, если я тебе скажу, что мне пиздец понравился твой вид у меня между ног? Илья выдаëт полу-стон, полу-всхлип, потому что это слишком пошло, слишком красиво, слишком, слишком, слишком… — Илюша, я бы тебя сейчас здесь втрахивал в кровать, отвечаю, – дышит горячо в шею, заставляя Корякова вздрагивать. — Но ты слишком милый, чтобы тебя насухую брать. Серьëзно, я тебя отъебу, блядь, в следующий раз… Даня одной рукой волосы чужие сжимает осторожно, а второй по боку ведëт, касаясь бедра и обхватывая чужой член ладонью. Илья почти дëргается от нового ощущения — его ладонь большая, крепкая и в принципе его. Кашин чуть отстраняется и обе руки от тела его убирает, на что Илья стонет почти жалобно, но Даня лишь, с большими усилиями, джинсы узкие стаскивает полностью и парня на кровать кладëт. — Я в ебаном ахуе, какой ты чувствительный. Давно у меня девственников не было, такой опыт замечательный, – и снова в ухо говорит, слыша как Коряков мычит, губы плотно сжимая. Кашин к губам прижимается и языком проводит, совершенно забивая на то, что несколько минут назад эти губы на его же члене были. Илья противостоять не может и рот приоткрывает, позволяя Дане вообще всë. Тот руку на член Корякова возвращает и, плотно обхватив, начинает ритмично двигать, с каждой секундой темп ускоряя. Илью почти подбрасывает от испытываемых ощущений и ему прямо в губы стонет, колени вместе сводя. Даня от поцелуя отрывается и опускается вниз. — Д-даня… Не стоит, – стонет, чувствуя, что кончит совсем быстро от такого напора. Кашин этому внимание не придаëт и за бедро кусает, оставляя засос болезненный, на что Илья снова стонет, ожидая чуть другого. Даня руку с члена убирает и Коряков, близкий к завершению из-за особой чувствительности, выдыхает чуть расстроенно, но потом губы кусает от того, как на его бëдрах рассыпаются укусы и засосы. Пальцами подрагивающими сжимает одеяло и голову закидывает, потому что кусается Данечка больно. Закончив расписывать узорами своих зубов чужие бëдра, Кашин поднимается выше, чтобы нависнуть над ним и поцеловать глубоко, сжимая ладонь вокруг его члена и резко двигая ею. Илья позволяет себе вольность и ладонями лицо Дани обхватывает, не сильно, но ощутимо. Кашин в этот момент думает быстро только о том, что видимо и правда что-то значит для этого смешного фаната. Коряков стонет в поцелуй, когда кончает в чужой кулак, и растекается по кровати от полного бессилия. Даня отстраняется и сам дыхание восстанавливает, отдыхает, наблюдая за Ильëй. Тот просто лежит, глаза прикрыв, наверняка обдумывая, что свой хоть какой-то сексуальный контакт не так представлял. Кашин тянется к оставленному ранее подику на стуле и затягивается, выдыхая большую клубу пара на парня рядом. Комната наполняется запахом не только пота, но и карамели с табаком. Илья приподнимается на локти и на кумира смотрит, желая сказать что-то, но мозг упорно отказывается слова красиво складывать. Спустя пару минут он рот наконец открывает: — Ты… Когда утром уходить соберëшься, разбуди. — Пф-ф-ха-ха, – смеëтся Даня и снова затягивается. — Хорошо, а теперь спи. Устал ты. Коряков даже говорить ему ничего больше не хочет и сил, чтобы чистую одежду взять, не находит, а поэтому ложится повыше и подушку вторую на сторону Дани двигает. Кашин же хмыкает и подушку с пола поднимает, кладя еë к себе, а ту двигает обратно к Илье. Накрывает его одеялом, а сам в телефон пялит, проверяя пару уведомлений от друзей, которые интересуются, куда он свалил с собственного праздника. Отвечать не хочет, будет разбираться завтра. Сам ведь тоже устал. Даня ложится рядом, думая, что к черту одежду, и куском одеяла укрывается. По сопению рядом он понимает, что парень уже уснул. Из непонятного интереса он пальцами проводит по мягким синим прядям и рассматривает плакаты на стене. Видит несколько с обложками своих альбомов и улыбается по-доброму, совсем не понимая, как этот глупыш не узнал его ни в квартире бабушки, ни на тусовке. Но в целом, произошедшим он доволен.

Выцепить бы этого приличного мальчика на свиданку и посмотреть, что из этого выйдет.