Маяк

***

      Музыка была слышна ещё с улицы. Подходя к школе, Поля чувствовала себя так, словно идёт на казнь, несмотря на то, что сегодня она решила быть королевой. Ирка специально ей помогла, даже платье нашла, косметику и туфли одолжила. Хоть те и были слегка великоваты, но не идти же в кроссовках. Мысленно Поля поставила себе задачу, что нужно раздобыть денег и купить свои, потому что Ирка навряд ли каждый раз будет такая добрая.       Санька шёл рядом, тоже нарядный. Пиджак с иголочки, куртка, джинсы. Пацанам в этом плане было куда проще, а вот девочкам надо наряжаться.       У крыльца несколько старшеклассников курили, поглядывая время от времени на дверь, чтобы там не показался кто-то из учителей или, того хуже, завуч — та разбираться не станет, лавочку быстро прикроет, ещё и родителей вызовет.       Поднявшись по ступенькам, Поля вдруг замерла. Санька тут же остановился рядом, бросил на неё взгляд, но спрашивать что-то не стал. Всё и так было понятно.       Слишком долго Поля избегала людей в последние месяцы. Произошедшее с Витей ударило по ней, и она отгородилась от всех, кого могла. Просто так казалось проще. А сейчас она думала о том, что стоит зайти туда и всё начнётся заново. Шёпот. Пересуды. Или, может, откровенная травля?       — Всё будет хорошо. — Санька сжал её ладонь в знак поддержки и Поля кивнула. — Я рядом.       К чёрту их всех — она проведёт этот вечер шикарно. Плевать.       Сделав шаг вперёд, Поля проскользнула в приоткрытую Санькой дверь внутрь. Музыка ударила громче.       На импровизированном танцполе уже толпятся парни и девушки, отплясывая под какой-то очередной хит, кто-то подпирает стеночку, а кто-то болтает. Всё как всегда, осталось только привыкнуть, освоится.       — Держись рядом со мной, хорошо, — шепнул ей на ухо Саня, продвигаясь через толпу ближе к танцполу, на что Поля только кивнула. Со стороны они конечно могли показаться вполне себе милой парочкой, и что, что все знали о их дружбе. Слухи о том, что они «мутят» были, есть и будут. Павленко правда думала, что всё это стихнет после того, как Витю посадили, ведь появилась новая тема для обсуждения. Но нет, её как обсуждали, так и обсуждают, только теперь с двойной силой.       Рука неосознанно коснулась приколотой булавки на юбке платья. Поля в такие штуки не верила, это всё Ирка, заставила приколоть от сглаза и пересудов. Толку-то, всё равно как мусолили все за спиной, так и мусолят. А вот желание выколоть кому-то особо болтливому глаз этой булавкой оно росло с каждой минутой.       Энергичная музыка сменилась медляком, Санька сориентировался и потащил Полю за руку от центра танцпола. В актовом зале, где и происходила дискотека, повсюду мигали фонарики и разноцветные гирлянды. Поля позволила себе опустить голову на плечо Саньки, заметив, что некоторые одноклассницы бросили в их сторону недоброжелательные взгляды.       — Припёрлась, поглядите-ка.       — Тише воды и ниже травы, а тут, цаца…       — Как же, «тише».       — Не обращай внимания, — шепнул Санька, и Поля кивнула. Конечно, она не будет обращать внимание, ей плевать. Тем более, что Рябинин умело отвлекал её, пытался переключить ход мыслей в положительное русло, и Поля не хотела срываться, ставя при этом и его в неловкое положение. Вместо этого она внезапно улыбнулась и решила отвесить комплимент:       — Ты, оказывается, классно танцуешь.       — Ну, не лучше, чем ты. — Рябинин подмигнул ей, и Поля улыбнулась ещё шире.       Что ж, один-один.       — Как там Вика, кстати? — за своей личной драмой Поля не сразу сообразила, что не одной ей пришлось несладко в последнее время. Санька тоже стал тем, кого обсуждали после ареста матери.       — В порядке. — По лицу Рябинина было видно, что говорить о матери он не хотел, и Поля не стала настаивать, развивать тему дальше. — А ты как вообще? — Санька поймал её недоумевающий взгляд и добавил: — Ну… уживаешься там с Ирой?       Поля кивнула.       Они оба чувствовали, что разговор приобрёл нежелательные повороты. Санька не хотел говорить о матери, а Поля — о Вите. Заводить тему о брате самостоятельно было бы слишком, учитывая то, что он изрядно подпортил жизнь Санькиной семье, и вряд ли Рябинину интересно, как тот поживает.       Надо сказать, Поля отчасти обрадовалась, что медляк закончился и снова заиграла энергичная музыка. Стало намного проще отрываться и танцевать на расстоянии, пересматриваясь с Санькой. Они оба подбадривали друг друга, двигаясь всё энергичнее и энергичнее. В какой-то момент Поля поймала себя на мысли, что у неё ужасно пересохло в горле, и где-то после третьей песни она махнула рукой в сторону стола у стены, где сегодня стояли несколько бутылок газировки, школьного компота и стаканчики. Санька кивнул и дал знак, что подождёт её здесь.       Павленко прошла сквозь толпу, стараясь держаться ближе к стене и никого не зацепить, но кое-кому, видимо, было сложно с ней разойтись.       — Ты что, не видишь куда прёшь? — огрызнулся кто-то и Поля обернулась. Перед ней стояла Лиля, такая вся высокомерная, назальная, взъерошенная.       — Извини, но ты сама, как чёрт из табакерки, вылезла. — Уже развернувшись, чтобы продолжить путь, она услышала за спиной:       — Ты что-то промямлила, или мне послышалось?       Поля вздохнула.       — Ну, не услышала — твои проблемы.       — Я тебя ещё не отпускала.       — Поверь, я обойдусь и без твоего разрешения. — Однако, какая-то девчонка преградила ей путь, пытаясь напугать своим «грозным» взглядом. Поля подумала о том, что у неё больше шанса испугаться чересчур яркого макияжа, размалевалась она, конечно, как на концерт Агаты Кристи, а не на школьную дискотеку. Интересно, как её вообще пропустили? — Дорогу освободи.       — Разбежалась.       — Шнурки завязать не забудь, а то ещё навернёшься, когда в меня врежешься. — Поля за словом в карман не лезла, ответить умела. По правде говоря, устраивать потасовку ей не хотелось, но если уже на неё прямым текстом наезжать начинали, она собиралась постоять за себя.       — А ты, Павленко, где свою совесть потеряла? — Лиля тем временем обошла её, встав рядом со своей подружкой.       — Там же, где ты — умение краситься.       — Остроумная! — Лилька усмехнулась, переглянувшись с подружкой. Та ответила такой же злой усмешкой. — Значит, ты себя, Павленко, красивой считаешь? Красивее меня?       — Слушай, Грачёва, если у тебя какие комплексы — с этим ты явно не по адресу сейчас.       — Может, к братцу твоему тогда обратиться? Он у тебя в женской красоте разбирается ведь? А, погоди, я забыла. Он же у тебя в тюрьму загремел.       Поля сжала зубы так, что они заскрипели. Рука зачесалась врезать Грачёвой, но она пыталась сдерживать себя из последних сил. Если её поймают на драке сейчас, потом проблем не оберётся.       — Что молчишь, онемела? Или сказать нечего?       Решив действовать иначе, более тонко, она нацепила на губы улыбку.       — Ну почему же. Мой брат действительно разбирается в красоте, — она сократила между ними расстояние и теперь говорила буквально вплотную в лицо, — назвал бы он тебя красоткой? Понятия не имею, но сомневаюсь. Он, знаешь ли, таких, как ты, обычно по-другому называет. Шлюха. — Последнее слово уже шёпотом, прямо на ухо. Поля даже почувствовала удовольствие, когда в свете гирлянд лицо Лили покрылось багровыми пятнами гнева. Ей ведь не показалось?       Грачёва переменилась в лице, и теперь была в ярости.       — Что ты сказала, тварь?       — То есть, у тебя до сих пор проблемы со слухом, да?       Лиля ухватила Полю за волосы и притянула к себе, подружки, которые были с ней, обступили их кругом, чтобы не привлекать внимания. Павленко закричала.       — Отпусти, дура!       Но Лиля, похоже, так просто отпускать не собиралась. Поля попыталась её отцепить от себя, но Грачёва, вцепившись на сей раз в её платье, потянула и послышался звук треска. Где-то со стороны народ начал улюлюкать, а ещё спустя несколько секунд Поля почувствовала, как кто-то буквально вклинился между ними, разнимая в разные стороны.       — Угомонились, мать вашу! — Соня Аросьева, староста параллельного десятого «Б», заорала так, что, наверное, уши заложило бы.       — Пускай эта овца клешни свои подальше держит…       — Да она первая начала, ходить нормально не умеет, — свита Лилькина тут же, разумеется, поддакивать стала, защищая Грачёву.       — Она вообще-то перед вами извинилась, — какая-то девчонка со стороны неожиданно подала голос. Поля бросила на неё взгляд. Короткое светлое каре с милированием и голубые глаза. — А вот вы на неё стадом накинулись.       — А ты кто вообще такая?       — Новенькая.       — Плохо ты, новенькая, начинаешь.       — Ну а ты бы лучше заканчивала.       — Что здесь происходит?! — громовой возглас завуча совпал одновременно с Санькиным «Ты в порядке?», но, стоило Рябинину взглянуть на оторвавшуюся лямку платья и стало очевидно, что нет. — Павленко! Кто бы сомневался! Вечно где ты, там какой-то скандал!       — А что сразу Павленко, Надежда Васильевна? Я, что-ли себя сама за волосы оттаскала? — Поля выпрямилась, поправила волосы и демонстративно отшагнула в сторону, будто бы ей было противно стоять так близко со всеми этими людьми рядом. Конечно, по правде говоря, ей действительно было противно, но что поделать.       — Хорошо, хорошо, барышни, раз вы не можете вести себя подобающе приличному обществу, значит дискотека заканчивается здесь и сейчас. Внимание, ученики, дискотека окончена, расходимся по домам!       Ребята загудели, послышался, шум, выкрики, вопли.       — Где вы здесь приличное общество увидели? — невозмутимо спросила Поля, оглядываясь на бунтующих школьников. Санька, и как не странно, та самая белобрысая новенькая стали рядом с ней в немой поддержке.       — Хамка! — оскорблено выкрикнула завуч.       — Это не хамство, а констатация.       «А новенькая не промах» — пронеслось в голове.       Новенькая, тем временем, сложила руки на груди и с вызовом посмотрела прямо в глаза завуча. Надежда Васильевна, в чём Поля не сомневалась, долго в долгу не оставалась:       — Якушева, тебе бы не мешало сначала научиться, как разговаривать со старшими, прежде чем голос подавать.       Девчонка изогнула бровь и поинтересовалась в ответ:       — А вы меня собираетесь учить, как разговаривать?       Ребята, уже начавшие было расходиться, замерли. Кажется, зрелище только намечалось. Поля заметила, как Санька покосился в сторону девчонки, но ничего не сказал. Она же, не обращая внимания ни на кого вокруг и всё так же глядя на завуча, добавила:       — Ну давайте, попробуйте. Можете и отца вызвать, если вам легче станет.       — С твоим отцом я отдельно поговорю при желании. У него, видимо, работы сильно много? Времени на воспитание дочери не хватает?       — По-моему, это вам чего-то не хватает.       Поля была готова присвистнуть от удивления. Красноречивый намёк в её словах, похоже, уловила не только она. Надежда Васильевна была уже женщиной бальзаковского возраста, доселе одинокой, и сейчас, глядя на Якушеву, покрылась пунцовыми пятнами, которые, впрочем, были не так сильно заметны при здешнем освещении. Но вот благодаря музыке, которая уже давно затихла, все и так прекрасно слышали, как она втянула носом воздух и громогласно объявила:       — Чтобы завтра же в школу вместе с родителями! Это понятно, Грачёва? — Лиля кивнула, не решаясь спорить. — Павленко, учитывая, что твой брат и так уже ославился, я жду твою тётку. А ты, Якушева, без отца даже на порог не смей заявляться, поняла меня?! Ещё слово — и вылетишь из этой школы!       — С радостью, если у вас смелости хватит.       — Все по домам, живо!       Толпа двинулась к выходу. Поля шла следом за новенькой, чувствуя, как сзади с ноги на ногу переминается Санька. Да уж, вот и покутили на дискотеке, недолго музыка играла. Когда они, наконец, вышли в холл, Поля нагнала новенькую в сторонке от толпы уходящих учеников.       — Ты, это… — было неловко. В конце-концов, за неё ни разу ещё не заступались так самоотверженно совершенно незнакомые люди.       Девчонка, видимо, осознала это сразу, поэтому просто улыбнулась.       — Расслабься.       — Спасибо, что вступилась там. В общем, да.       — Не за что. Терпеть не могу беспредел.       — Ну тогда тебе придётся непросто. Я с этим беспределом уже десять лет сталкиваюсь. Поля.       Протянутая рука. Короткое рукопожатие.       — Ксюша. Ничего, прорвёмся как-нибудь, и не таких обламывали.       — Ловко ты её. Я, кстати, Саня Рябинин. Из девятого «А».       — О, так мы, выходит, одноклассники с тобой. Я просто на занятия ещё не успела сходить, на днях только перевелась. А мне сказали, мол, придёшь на дискотеку, познакомишься со всеми.       — Вот и познакомились! — Подытожил Саня, на что девчонки только дружно рассмеялись. Как настоящий джентльмен, он вызвался развести девушек по домам. И если Поля жила не далеко от школы, то где жила Ксюша он не имел ни малейшего понятия, но очень хотел узнать.

***

      В подъезде стояла мёртвая тишина. Юля почувствовала её сразу, как только они открыли железную дверь и вошли внутрь, миновав двух болтающих бабок на лавочке. Те уже выстраивали в разговоре все возможные версии, слушать которые совершенно не хотелось. Ей казалось, что абсолютно все, вплоть до последней собаки, уже перемыли косточки её персоне и выстроили кучу версий. Шутка ли — забеременеть в таком раннем возрасте? Ей едва исполнилось пятнадцать, а она уже носит под сердцем ребёнка, который никак не мог быть запланированным. Было страшно, но пути назад не было. Юля помнила, что именно она предложила оставить ребёнка, а Вовка своё слово сдержал, был рядом.       Когда она остановилась перед вторым пролётом лестницы, он тоже замер, бросив на неё взгляд. Юля видела, что ему и самому не по себе, но когда он едва ощутимо сжал её руку, она улыбнулась. Они оба сейчас пытались поддержать друг друга без слов, как могли. Ей даже захотелось обнять его, но она подумала, что ни к чему его так шокировать, а то он ещё больше испугается, и всё-таки кивнула в сторону лестницы.       Нажать на дверной звонок она решила сразу — боялась, что если не сделает этого прямо сейчас, то сама передумает и сбежит вместе с ним. А бежать было некуда, да и глупо уже.       Через несколько секунд за дверью послышалась возня, а потом дверь открылась и Юля увидела на пороге свою мать.       — Явилась. — К такому тону привыкнуть было сложно. Нет, конечно, Юля всегда знала, что её родители строгие люди, но, когда они узнали о её беременности, то словно с цепи сорвались. — А этого зачем привела?       — Светлана Алексеевна…       — Мы ненадолго. — Юля решила сразу обрубить все концы. — За вещами.       — За какими ещё вещами? — Мать недовольно испепеляла их взглядом.       — За моими вещами. — Юля ответила взглядом прямо в глаза. Как бы она ни боялась приходить сюда сегодня, она понимала, что так надо, и больше это всё продолжаться не могло. — Я переезжаю жить к Вове.       — Андрей, ты слышал? — Светлана Алексеевна быстро сориентировалась, обернувшись в сторону кухни. Когда в проёме показался отец, Юля сжала руку Вовки. Встречи с ним Лукин боялся ещё с того самого момента, когда они сообщили им о её беременности, и за последние полгода ровным счётом не изменилось ничего. — Она уже решения принимает, где ей жить, и ставит нас перед фактом!       — Ну Вы же не захотели, чтобы мы жили здесь.       — Я вообще не хочу, чтобы ты жила с ним! — Женщина перешла на крик. Юля возвела глаза к потолку. — Если бы ты не была такой дурой, то уже давно бы послушала своих родителей. Нет, скажи мне, ты считаешь, это нормально? Бросить спорт, карьеру, все наши надежды, все планы, и ради кого? Ради этого оборванца?!       — Ох, ну прости, что я оборвала ваши надежды и ваши планы! — С нажимом. — Вот только я не раз говорила, что я не хочу быть спортсменкой, и гимнастику вашу ненавижу!       — И поэтому ты решила стать матерью в свои пятнадцать?! Ты вообще думала головой, что люди говорят?! Или тебе плевать на репутацию семьи?!       — Плевать!       — Не смей на мать голос повышать! — Андрей Семёнович вмешался в перепалку. — Молоко ещё на губах не обсохло.       — Не орите на неё.       Голос Вовки, врезавшийся в мёртвую тишину в квартире, подавил Юлины слёзы, зарождавшиеся внутри. С этой беременностью её накрывали такие перепады настроения, что даже становилось порой смешно. Вот только сейчас ей было никак не до смеха.       — А ты не смей мне в моём доме указывать, как с дочерью разговаривать, щенок!       — Всё, хватит! — Юля не собиралась выносить этого скандала и терпеть их упрёки. — Вы меня достали уже, я вам всё сказала! Если вы не в состоянии меня поддержать, то это ваш выбор, а я свой выбор сделала, и вы меня не остановите!       — Андрей, ты слышал?       — Свет, тише. Пускай проваливает. — Последними словами мужчины были шокированы и жена, и дочь. Юля не думала, что отец так просто сдастся и отступит. Но стоило ей направиться в свою комнату, как вдогонку полетели слова: — От нас с матерью ни копейки не получишь, ясно?!       — Я сам зарабатываю. — возразил Вовка. — У вас на шее никто сидеть не собирается.       — Как же, в шестнадцать лет, после девяти-то классов. За такого рабочего все начальники передрались, поди…       — И не говори, мать.       — Нам от вас ничего не нужно. Пошли, Вов, — вещи были собраны быстро, Юля ещё накануне озадачилась этим всем, и теперь всё, чего ей хотелось, это как можно скорее уйти из этого дома и больше не возвращаться.       — Обратно приползёшь ещё, но учти, что мы не пустим! Раз такая взрослая и будущее своё сама выбрала, так можешь и дальше ноги перед кем попало… — обрывок материнской фразы Юля уже не услышала, от души и со всей силы захлопнув дверь прямо перед её носом.

***

      Настроение у Поли с самого утра ниже плинтуса. Сегодня она не проспала — хотя, уж лучше бы опоздала или вообще не пришла. Желания видеть все эти лица, брызжущие ядом, не возникало. И всё-таки нужно было признать очевидное: ещё один залёт ей был совершенно не нужен, особенно после прошлогоднего лета. В глубине души Павленко даже корила себя за то, что пошла на эту дискотеку: ну, чего ей дома не сиделось? Подумаешь, танцы! Не велика потеря. А так, вот, новая проблема замаячила на горизонте, которую теперь разгребать придётся, и хуже всего то, что ей ещё от Иры влететь может. Нет, невестка отреагировала без скандала, узнав, что её в школу вызывают, но Поля была не уверена, что она останется такой же спокойной после общения с завучем. Да эта Надежда Васильевна кого угодно накрутит! Был бы рядом Витя, всё было бы по-другому, но… но его сейчас рядом не было и, судя по решению суда, не будет ещё долго.       Поля хотела увидеть его, рассказать обо всём, что с ней происходит, без увиливаний, без тайн. Старший брат доказал, что она всегда может на него рассчитывать, но это в теории. На практике с их общением получался тотальный облом, Поле дико не хватало его писем. Казалось, ещё чуть-чуть, и начнётся ломка. Она даже подумывала о том, чтобы съездить к нему, навестить, выбить свидание, но, опять же, с учётом того, что она несовершеннолетняя, одну её не допустят. Значит, нужно поговорить с Ирой.       «Если, конечно, она будет в настроении после сегодняшнего» — пронеслось в голове. Поля отмела ненужные мысли, пытаясь настроиться на защиту. В конце-концов, не она первая начала весь тот цирк. Понятно, что подружки Грачёвой любую чепуху будут выдавать за правду, вот только и у неё свидетели есть. Вспомнив о новенькой, которая представилась Ксюшей, Поля улыбнулась.       До школы оставалось метров сто, когда её нагнал Илья. Он начал что-то говорить о том, чтобы Поля не боялась идти и отстаивать себя, а она, слушая его речь, кивала.       — Эльфы никогда не сдаются, помни об этом.       — Спасибо, Илюш. Значит, я буду эльфом.       Хорошо, что поблизости не было санитаров.       Впрочем, всегда на своей волне, этот парень ей нравился. Он всегда говорил то, что думал.       — Когда намечается казнь?       — После первого урока. — Поля сверилась с часиками на руке. У неё оставалось ровно три минуты, чтобы найти нужный кабинет.       — Мы с Санькой придём поддержать тебя.       И от этих простых слов что-то внутри Поли протяжно заныло. Наверное, сердце.       — Спасибо, Илюш, ты настоящий друг. Мне повезло.       — Не падай духом, — сжав кулачок, Илья протянул ей руку, и Поля, посмеявшись, сделала то же самое. Прозвеневший звонок напомнил о том, что следовало бы ускориться, поэтому, попрощавшись, ребята разбрелись в разные стороны: Поля — на математику, которая у неё стояла первой в расписании сегодня, а Илья — на биологию, где его уже поджидала контрольная за четверть, а в кармане были предусмотрительно изготовленные шпоры.

***

      Весь последующий час Поля с головой погрузилась в учёбу, игнорируя тревогу по поводу прихода Иры в школу, а когда прозвенел звонок, одной из первых покинула класс. У кабинета завуча её уже ждала импровизированная «группа поддержки» в лице Ильи, Саньки и Ксюши. Последняя, надо сказать, зашла вместе с ней, потому что минувший инцидент касался и её. В самом кабинете уже присутствовали Грачёва с дедушкой, Ира и, собственно, Надежда Васильевна, которая строгим взглядом смерила Ксюшу и, не откладывая в долгий ящик, спросила:       — Где твой отец, Якушева?       — На работе. Сказал, что ради какого-то цирка не может отменить важное задержание.       — Твой отец хочет навести порядок в этом городе, но, при этом, не может навести порядок в голове собственной дочери. Поразительная противоестественность.       — Я обязательно передам ему Ваши слова, но мы же здесь собрались не для того, чтобы обсуждать моего отца, — Ксюха держалась стойко, настолько, что даже Поля позавидовала подобной уверенности.       — Хорошо. Приступим сразу к делу. У меня, как у завуча этой школы, и без Вас хватает хлопот. Павленко, учитывая твоё поведение, я настоятельно рекомендую тебе извиниться перед Грачёвой, — Надежда Васильевна вцепилась в Полю своим острым, орлиным взглядом.       — Извиниться? — Поле показалось, что кто-то в этом помещении явно тронулся умом, и это уж точно не она. — За то, что она первая на меня набросилась?       — Она уже извинилась перед ней, но этого показалось мало. Я видела, как она со своей стаей налетела и требовала, чтобы Поля встала на колени! — Ксюша не хотела оставаться в стороне.       — Надежда Васильевна, это неправда. Они пытаются меня нагло оклеветать! За что мне это всё? — Грачёва тут же включила тон обиженной девчонки, грозясь в ближайшие секунды пустить слезу. Поля едва удержалась от того, чтобы фыркнуть. Конечно, кто бы сомневался. Однако, Станиславский в её лице сказал бы «не верю».       — Моя внучка воспитана, как полагается. Подобные вопиющие случаи не в её характере, — дед, естественно, пришёл на подмогу. Он верил.       — Дмитрий Валерьевич, нисколько не сомневаюсь. Ранее Ваша внучка не давала повода думать о ней в подобном ключе.       — Значит, Вы просто плохо знаете свою внучку. — Поля чувствовала, что ещё немного, и её нервы лопнут. Впрочем, пыталась себя сдерживать, потому что в таком случае её точно сделают крайней во всех бедах. — При Вас она вся такая белая и пушистая, а как только Вас рядом нет, она лезет со своими оскорблениями к другим.       — Павленко, что ты себе позволяешь?! — Надежда Васильевна прикрикнула на неё, и Поля на мгновение прикрыла глаза. — Ты разговариваешь не с каким-то дворовым хулиганом, прости Господи, а с пожилым человеком! И если тебя не научили ни тётка, ни твой брат, который, как нам всем известно, сейчас находится в местах ни столь отдалённых, то…       — Минутку! — Ира, вступившая в разговор и перебившая Надежду Васильевну, приковала к себе в мгновение взгляды всех присутствующих. Поля поймала себя на мысли, что вид невестки теперь какой-то воинственный. — Уважаемая Надежда Васильевна, я вам настоятельно рекомендую не вмешивать в этот разговор факты о нашей семье. И то, где сейчас находится брат Полины и мой муж, Вас не должно волновать.       — Вы перебиваете завуча на глазах у вашей подопечной, и тем самым подаёте не лучший пример. А справляетесь ли Вы вообще с её воспитанием? — Надежда Васильевна прищурилась. — Может, мне стоит сообщить в компетентные органы опеки?       У Поли холодок пробежал по спине от такой перспективы. Впрочем, Ира даже не дрогнула.       — Мы имеем такое же право обратиться в соответствующую структуру. Наверняка Министерство образования заинтересуется тем, что завуч этой школы систематически оскорбляет честь и достоинство детей или берёт взятки, не так ли? — Судя по тому, как бледное лицо завуча покрылось багровыми пятнами, Поля поняла, что Ира либо попала в точку, либо очень быстро доведёт её до ручки. Было ли ей жалко Надежду Васильевну? Она об этом не думала, пребывая в шоке, что Ира встала на её защиту. — Я никому не позволю оскорблять мою семью, а если Вы, как завуч, не в состоянии осознать, кто именно выступает провокатором, то стоит задуматься, соответствуете ли Вы сами Вашей занимаемой должности. Это во-первых. Во-вторых, если Полина уже перед ней извинилась, то с неё этого достаточно, учитывая вообще тот факт, что я не верю в дешёвый цирк этой малолетки, которая играет на жалость своего деда.       — Выбирайте выражения, милочка! — Дмитрий Валерьевич сжал руку своей внучки.       — А Вы тщательно выбирайте очки, чтобы увидеть то, что творит на самом деле Ваша внучка. — Ира поднялась с места. — И имейте ввиду: если Полина мне хотя бы намекнёт, что Вы её здесь терроризируете своим «авторитетом», то Вам мало уж точно не покажется. Пошли отсюда. — Она подтолкнула их с Ксюшей к выходу и, ошарашенные, девчонки вышли в коридор, оставив троицу в мёртвой тишине.       Едва они прикрыли за собой дверь, Поля почувствовала ударивший адреналин. Словно кто-то завёл её сердце заново, и теперь оно билось быстро-быстро. Оказывается, она даже не дышала, пока Ира ставила на место Надежду Васильевну. И ей всё ещё не верилось, что всё это на самом деле.       — Ну вы были прям на высоте. Она даже язык свой проглотила от шока, — Ксюша высказалась первой, с восхищением глядя на Иру. Та в ответ улыбнулась, махнув рукой.       — Ерунда. Таких выскочек нужно ставить на место. Они обычно против школьников смелые, а против взрослых — хвосты поджимают.       У Поли внутри всё переворачивалось, а на глаза даже пелена застлала. Она в шоке таращилась на Иру, которая, переведя взгляд на неё, подошла ближе.       — Эй, ты чего? Только не говори мне, что ты сейчас плакать будешь. Я настолько плохо отстаивала тебя?       Наверное, Ира не ожидала такого. Поля и сама от себя была в шоке, но в следующую секунду внезапно обняла её и подумала о том, что Витя в своё время многое бы отдал за эту картину. Так странно. Ещё совсем недавно ей казалось, что она не выносит Иру, они ссорились, как кошка с собакой, а когда у них отняли Витю, это их странным образом сплотило.       Внезапно Поля поняла, что больше ни следа не осталось от той ненависти или даже неприязни.       Чёртовы слёзы.       Санька и Илюха застыли на одном месте, как вкопанные, тоже не веря до конца в то, что видят.       — Спасибо. — Прошептала Поля, наспех вытирая рукавом солёную жидкость. — И, кстати, ты извини меня. За платье.       — Фигня вопрос. Его же не ты испортила, а эта курица. Кстати, надо бы вернуться и сказать этим деятелям, чтоб возместили моральный ущерб.       Ира вдруг потрепала её по голове, и Поля рассмеялась, представив себе лицо Грачёвой.

*** Вечер того же дня

      Счастье, говорят, любит тишину. Софа чувствовала себя счастливой, стоя на кухне и готовя ужин. Вечер подкрался незаметно, у неё сегодня выходной, а с минуты на минуту должен прийти Алик. Волкова предвкушала их совместное времяпрепровождение, ожидая звонка в дверь. Из гостиной шумел телевизор, какая-то телепередача, в которую она не особо вслушивалась, но мёртвую тишину Софа не любила.       Вымывая руки после нарезанных помидоров, испачкавшись в соку, она всё же услышала звонок. Правда, не в дверь.       Стационарный телефон разрывался трелью, и Софа, подхватив полотенце, поспешила насухо вытереть пальцы, прежде чем ответить:       — Алло?       На том конце провода были какие-то помехи. Софа прижала трубку сильнее, вслушиваясь.       — А-Алик д-дома? — Девичий дрожащий голос не сразу стал узнаваем.       — Он на работе, а кто его спрашивает?       — Э-т-то П-Полина.       У Софы закралось дурное предчувствие.       — Что случилось? — Поля, даже если пыталась что-то объяснить, выходило всё равно неразборчиво. — Мелкая, ты ревёшь там что ли? Так, Ира твоя на месте? — Новый поток всхлипов дал осознать, что Иры поблизости явно нет. Софа в замешательстве ломала голову над происходящим, бросив взгляд на часы. — Так, собирайся и дуй сюда, ко мне, я тебя жду. У тебя десять минут, мелкая, уяснила?       Поля пробормотала что-то по типу «хорошо» и положила трубку. Софа, оставив в покое стационарный, вернулась на кухню с мыслью о том, что их приятный вечер с Аликом, судя по всему, откладывается.