Мы ждем перемен

Мы устроились в зале на диване. Он раскладывался в разы легче, чем тот, в гараже. Я подсоединила провода от видика и включила ребятам «Кристину», про которую мы разговаривали еще в первую встречу. Интересно было посмотреть на их реакцию. Как я и предполагала, Бяшу зацепил «Плимут Фурия», а вот Ромке понравилась любовная линия, хотя признался он в этом чуть смущенно. — Круто же, двое против зла, все дела, — пояснил он с широкой улыбкой, взъерошив волосы. — Ток в конце, я не понял, машина все равно типа живая что ли? — Ну, что-то вроде того. Она же в конце начала разгибаться и восстанавливаться, — я откинулась на спинку кровати, Бяша тут же приобнял за плечи. Ромка перемотал конец кассеты и еще раз пересмотрел последние кадры, заметив, что был бы прочь такую тачку завести. — Заманил туда додика, который тебе жизнь портит, а она — Оп! — и он уже жмурик, — рассмеялся он, выбирая следующий фильм. Я было хотела возразить, планировали же уроки поделать, но потом плюнула на это дело. Завтра воскресенье, еще успеем. Внезапно Ромка многозначительно заокал, оповещая, что мы ща от страха прям тут и помрем, и запустил другую кассету. Видик затрещал, перематывая ее на начало. — Что ты поставил? — я зевнула. Все-таки, недосып дает о себе знать, хочется еще подремать. Тем более, в объятиях Бяши были так уютно и приятно. Я положила голову ему на грудь и перекинула руку через живот, тоже приобняв. Он довольно чмокнул меня в лоб. — «Нечто»! Я его всего раз видел, но он такой крутой! — Ромка нажал «плей» и плюхнулся к нам на диван. За окном светлело, и он, ругаясь, задернул шторы, сотворив приятный полумрак.

***

Оля тихо посапывала во сне, сжимая Бяшину футболку. Ромка ревниво поправил плед, укрывая девушку, и пододвинулся ближе, пихнув Бяшу: — Ты ее щас разбудишь, на! — зашипел на Ромку он. — Да я тихо, — Рома аккуратно обнял Олю, улегшись позади. Лежать было ужасно неудобно, волосы щекотали нос, да и экран было не видно. Рома вздохнул, размышляя о том, почему у Бяши все получалось так легко? Как будто он всю жизнь готовился. Но Бяша не готовился. Он очень боялся. Просто делал то, что ему казалось правильным. Вот Оленька, которая просто взяла и подошла к нему в школе. Не совсем к нему, но подошла. И улыбалась, шутила что-то там. И Бяша вдруг подумал, как было бы классно, если бы она улыбалась именно ему. Бяше очень нравилось, что Оленька старается быть смелой, посылая Семена или защищая Тоху. С ней было приятно находиться рядом, и, когда Семен после школы вдруг начал описывать, что бы он сделал с Оленькой, Бяша был невероятно зол. Он обычно не любит лезть первым в драку. Но тогда Бяша не сдержался и от души отлупил Семена. Ромка этого не видел. А если бы он и увидел, явно похвалил бы. — Классный фильм, да? — тихо спросил Ромка. Он отодвинулся от них с Оленькой и сидел чуть в стороне. — Оно всех сожрет. — Классный, на, — согласился Бяша, глядя на спящую Олю и играясь с прядями ее волос. — Пусть. Когда оказалось, что Ромке тоже нравится Оленька, мир для Бяши раскололся. Он боялся потерять друга и боялся потерять первую девочку, которая ему так понравилась. С первого взгляда, как в кино. Это что-то да значит. Ромка был его самым лучшим другом. Он всегда был рядом, поддерживал, вместе с ним получал двойки и нагоняи от старших и вместе с ним разделял самые веселые приключения. Самый близкий человек после мамы. Отказаться от него было попросту невозможно. Но Оленька для Бяши тоже много значила. Стать ее парнем означало стать взрослым, сильным, как Ромка, способным ее защищать. И Бяше очень нравилось заботиться о ней. Ему было приятно чувствовать Оленькино доверие, поэтому он поклялся, что постарается сделать все, чтобы их будущая жизнь была счастливой. А Ромка… он поймет. Он любил Полинку уже очень давно, и эти новые чувства к его, Бяшиной, Оленьке были просто наваждением, потому что она сама — мечта, светлый лучик в таежном зимнем мире. Но сам Ромка был в этом не уверен. Потому что с первых дней он чувствовал какое-то странное чувство заинтересованности. Полину он знал всю свою жизнь, а тут было нечто новое, загадочное, но тоже музыкальное. Если так подумать, Полина была скрипкой, поющей о другой жизни, счастливой и полной возможностей. А вот Олю он сравнивал с гитарой, под которую воспеваются подвиги и любовь, грустно рассказывается о жизни или наоборот весело танцуется под веселый мотивчик. И Оля была с ним, тут, а не где-то в будущем. Ромка не разлюбил Полину. Он просто нашел в новенькой что-то совершенно непохожее. И это его притягивало. Не только его, конечно. «Бяша голову потерял совсем», — рассказывал Ромка Антону на одной из перемен. — «Таскает ей рюкзак домой, ночует с нею. Я тоже, конечно, но он прям вообще последних мозгов лишился, а их итак маловато было». «Может, ты просто ревнуешь?» — спросил тогда Антон, и Ромка понял, что да, он ревнует. Но не настолько, чтобы наплевать на Бяшины чувства. Скорее, Рома сам был готов не лезть, но его огромной силы воли все равно не хватало. Те поцелуи в гараже, Олино смущение и неуверенность в выборе его взбодрили. Рома был готов бросить их с Бяшей дружбу ради любви. Но повлиять на то, с кем она хочет быть, Рома не мог. Это его раздражало, терзало изнутри. Еще больше бесило то, что именно Бяша был его соперником. Доводило до трясучки то, что Бяша не струсил, принял вызов, и уперто, как баран, тоже пытался быть ближе к Оле. И у него это получалось куда лучше. Когда Рома увидел их вместе в ее кровати, он впервые захотел убить своего друга. Нечеловеческих усилий стоило сдержаться. Рома вспоминал о том, сколько хорошего они пережили вместе, и его внезапно осенила догадка: ждать и делиться. Долго так продолжаться не сможет. Оля выберет кого-то одного. А другому придется смириться с поражением. Они с Бяшей это обсудили. Тогда, на кухне. И он был не против. Но сказал, что не проиграет. И это пугало. Потому что у Ромки почему-то такой уверенности не было. И вот даже сейчас Оля лежит с Бяшей, а ему, Ромке, приходится находить обходные пути, чтобы к ней прикоснуться. Не выдержав, он вышел из дома, чтобы проветриться и покурить. Возможно, было бы лучше все-таки играть в неразделенную любовь с Полиной.

***

— Вставай, на, — услышала я сквозь сон Бяшин голос. Он погладил меня по щеке. — Ну ты и соня, на. — А сам-то, небось все проспал, — я зевнула, уткнувшись в ему в грудь, а потом потянулась всем телом. — Мне такой сон приятный снился. Про тебя. — Какой, на? — тут же заинтересованно спросил Бяша. — Что у нас с тобой огромный гараж с кучей машин, — я показала руками масштаб, но вышло не очень похоже. — И мы их чиним. Представляешь, и я тоже, — я засмеялась. Было смешно вспоминать, какие мы были во сне грязные. — А дети? — Какие дети, Бяш? — непонимающе уставилась на него я. А потом до меня дошло. Наши с ним. Я покраснела, потому что во сне действительно было два смуглых чумазых мальчика, удивительно похожих на Бяшу. Я смущенно кивнула, а Бяша вдруг спросил: — Ты все еще не уверена, на?