Мы ждем перемен

Я не сразу пришла в себя, а когда мое состояние приблизилось к норме, школа практически закончилась. Хорошо, что мы все живем рядом и все равно сможем видеться! Я много плакала, по ночам через окно, так и не привыкнув приходить через дверь, заглядывал Ромка. Мы много разговаривали о моем и его прошлом, о наших отцах и мамах, о друзьях, тяжелых и веселых моментах. А вот Бяша практически не бывал на этих ночевках. Мы виделись только в школе, после которой он провожал меня с Ромкой домой, и, прикрываясь разными делами, уходил. Чем он занимался — не знал даже Рома, хотя не раз пытался выпытать у него. Бяша молчал, как пленный партизан, и загадочно улыбался, посматривая на меня. — Ну наконец-то! Конец ебучим урокам! — во все горло проорал Бяша, когда мы пришли к повешенному покурить у школы в последний раз в этой четверти. Лужи практически высохли, осталась только грязь, совсем не страшная нашим резиновым сапогам. Ярко светило солнце, предвещая хорошие времена. Вообще радостно было сменить зимние куртки на легкие ветровки. Один только Ромка никак не поменялся внешне, все еще щеголяя в спортивном костюме и кожанке. — Ага, полторы недели отдохнем и дальше ебашить, — засмеялась я, ткнув Бяшу в бок. Он тут же ответил мне тем же, и завязалась небольшая потасовка. — Зато мы хотя бы нормально потусить сможем, как белые люди, — засмеялся Ромка, когда я спряталась от Бяши за его спиной. Подходить к другу Бяша не рискнул, погрозив мне шутливо кулаком. Ромка, резко развернувшись, поймал меня и прижал к себе. — Да, Оленька? Я закивала и предложила сходить куда-то, где Полина, Антон и я еще не были. Что-то захватывающе интересное, может, даже немного страшное. Чтобы аж поджилки затряслись. — Ну это можно устроить, но для начала бы отметить каникулы, смекаешь? — заговорщицки произнес Рома. Я, задрав голову, уютно располагалась в его объятиях. Глаза его горели немного безумным азартом. — Предлагаю сегодня собраться, что думаете? Только пургу не гоните про то, что хотите наедине побыть. Еще набудетесь, — Ромка красноречиво уставился на Полину с Антоном. Те сразу заулыбались и уверили, что хотели предложить то же самое. Нас с Бяшей же даже уговаривать не пришлось. Если где-то кипиш, то мы точно в нем участвуем. Но в итоге, по дороге домой мы договорились только о том, что будем пить и во что-нибудь снова поиграем, а вот где и как это устроить, так и не решили. Бяшин и Ромин дома сразу мимо, Антонов тоже. Мне нужно было уточнить у мамы, и на крайний случай остался Полинин гараж. Там было круто, но грязно, а мы хотели все-таки одеться поприличнее и сделать на Тохин полароид несколько памятных фото. У калитки моего дома мы разобнимались. Я пообещала позвонить всем, если получится уговорить мою маму на тусовку. Она как раз была сегодня дома, но вела себя как-то странно. За обедом по рассеянности макнула хлеб в мой суп вместо овощного салата из банки, обрезая листочки у своих любимых цветочков обкорнала их так, что и половины не осталось, а апогеем стало то, что она разбила любимую свою кружку, просто замечтавшись и закружившись на кухне. — Так, мам, а ну-ка говори, — не выдержала я, схватив ее за руку. — Че-то с тобой сегодня не то! — Ой, Олька, не выдумывай, — нервно посмеялась она и, отстранив меня, принялась собирать осколки. — Я не придумываю! Ты рассеянная, как никогда, — я сложила руки на груди, поймав себя на мысли, что теперь так делаю всегда, явно стырив жест у Ромки. Вздохнув и выбросив осколки, мама села за стол. Я последовала ее примеру, пообещав себе, что не уйду, не выяснив обстоятельств. — В общем, Оль, не знаю, — начала мама, нервно гоняя по столу солонку. — С детьми такое не очень хорошо обсуждать. Тем более, в нашей ситуации. — Тебе понравился кто-то, что ли? — вдруг осенило меня. Мама кивнула, потупившись, еще яростнее перекатывая солонку с места на место. Она ужасно нервничала. Меня это напрягало, потому что я не была против ее симпатий. Прошло больше четырех лет с момента смерти папы и, как бы ни было тяжело, ей надо было двигаться дальше. Она хороший человек, который заслуживает счастья. Только вот отчим мне отца не заменит, поэтому я бы в этом участвовать не хотела. — Мам, рассказывай уже, не томи! — я буквально вырвала солонку из ее рук, убрав на край стола. — Ну, ты помнишь то ЧП, когда алкаши на завод забрались? — я утвердительно кивнула. — Мы же тогда, как обычно милицию вызывали, и там лейтенант один был, хороший. Все таскался за мной, помогал. Я, когда уже совсем с ног валилась, кофе меня угостил из термоса, вкусный был. — А дальше? — я чувствовала, что не все так просто, как мама говорит. Ну помог этот лейтенантик, ну и что, это его работа. Не будет моя мама просто так себя вести подобным образом. — Мы с ним разговорились, мы же в конце, считай, одни остались. Про жизнь, про семью говорили. Он неженатый, с милиционерами отношения заводить себе дороже, — мама усмехнулась. — Ну и слово за слово он номер мой спросил. Я дала. И вот он меня на свидание сегодня пригласил вечером. — Иди, конечно! — голос взвился до небес. Мама, да такая смущенная, не бывало давненько такого. Точно надо пойти и отдохнуть. — Думаешь? — недоверчиво взглянула на меня мама, сомневаясь в услышанном. Все же, она слишком задумывалась о моих чувствах. — Думаю, — кивнула я. — Мам, я уже не маленький ребенок. Мне скоро поступать, ты одна тут останешься, что ли? Тем более, это же тебе с ним на свидание идти, а раз он тебе нравится, то все понятно значит. — Ой, Олька, все у тебя так просто, — покачала головой мама, но все же решила идти. Эх, знала бы она, что у меня все не так уж и просто. Что у меня в два раза сложнее дела обстоят, чем у нее, потому что у меня есть два парня, между которыми я так и не могу выбрать. Хотя я уже практически привыкла получать в два раза больше внимания и перестала стесняться обниматься и целоваться с Ромой и Бяшей по очереди. Я выпросила устроить тусовку у нас дома и позвонив Бяше и Полине, попросив по цепочке передать остальным. Мама все никак не могла определиться со своим внешним видом, и я, улегшись на ее кровати, долго смотрела дефиле, якобы помогая выбрать. На самом деле я тупо поддакивала, потому что мама все сама и так знает. Боится просто. Перед уходом я строго-настрого запретила ей сбегать со свидания, сказав, что двери нашего дома до завтрашнего утра для нее закрыты. Мама шутливо стукнула меня по голове, взяв обещание не побить горшки с цветами. Энергия била ключом. Казалось, что я все делаю слишком медленно: моюсь, хожу, завернутая в полотенце, выбираю наряд на вечер. Внезапно вспомнив, что дома, скорее всего, еды маловато для тусовки, я вновь обзвонила всех, попросив заглянуть в магазин. И долг мой заодно отдать. Это вызвался сделать Бяша, выпросив поцелуй. Включив появившийся после безвозвратной утери плеера магнитофон в коридоре, я, пританцовывая, в одних шортах и с полотенцем на голове, затеяла уборку. В принципе, можно не особо запариваться на этот счет, но Антон с Полинкой впервые у меня дома, не хотелось бы в их глазах выглядеть свинотой. В дверь постучали. Я, недовольно натягивая ветровку, открыла — на пороге стоял Ромка. — Ты рано пришел, Ромочка, — махнула я ему рукой и отошла. — Я еще уборкой занимаюсь. — Да я пивас притащил, — он занес большой пакет, поставив его в коридор. Ромка наконец-то сменил синий костюм на черный, который шел ему нереально. Он даже выглядеть стал солиднее. Я частенько разглядывала его, пока Рома не видит. — А что, еще никого нет? — Неа, ты первый, как раз поможешь, — посмеялась я. — А Бяшка где? — У него опять дела, он позже придет, — коротко ответил Ромка. — Так что, мы с тобой побудем одни, — он заигрывающе подмигнул, а после, резко присев, закинул меня на плечо и понес в комнату. Вырываться было бесполезно. Повалив меня на кровать, Рома навис сверху, сказав, что давно ждал момента, пока мы окажемся наедине. Он целовал меня без остановки, не давая отдышаться и прийти в себя, не давая оттолкнуть и возразить. Нащупав молнию, Рома расстегнул ветровку, многозначительно хмыкнув. — Я без футболки убиралась, — попыталась оправдаться я, но он не слушал, целуя шею и грудь. — Нет, ты ждала меня, — упрямо и самодовольно прошептал Рома, заглядывая мне в глаза, и вновь вернулся к терпким поцелуям. Долго я не смогла сдерживаться и, не устояв, притянула его к себе еще ближе, заставив практически лечь сверху. Снимать олимпийку и футболку было делом нелегким, но Рома помог мне, отшвырнув их в сторону. Соприкасаться телами было невероятно смущающе, но так желаемо. Хаотичные движения, поглаживания и прикосновения сводили с ума. Хотелось быть одним целым, хотелось почувствовать то, что бывает в кино… Можно было не сдерживать стоны, боясь, что мама услышит, полностью отдаться чувствам и ни о чем не беспокоиться. Когда его пальцы, расстегнув пуговицы шорт, скользнули ниже, стоны стали совсем уж неприличными. Рома целовал меня, наслаждаясь реакцией. Он часто прекращал только для того, чтобы посмотреть, как я выгибаюсь от того, что он вытворяет пальцами. Не желая уступать, я пыталась трогать его, но Рома, схватив руки, не давал мне этого сделать. Наклонившись к уху, он прошептал: — Не надо, — он провел языком по мочке. — Тебе же так нравится, зачем ты пытаешься отвлечься? — Рома… — я хотела возразить, но он не давал, заставляя все больше и больше стонать. — Мне так нравится, как ты сейчас произносишь мое имя, — закусив губу, Рома бесстыдно рассматривал меня. — Скажи еще… А мне и не оставалось ничего, кроме того, как повторять и повторять его снова и снова. Я совсем потеряла счет времени, хотелось раствориться в этом моменте, но Рома решил иначе, прекратив ласки. — Хочешь еще? — он прижал меня к кровати, навалившись, и провел языком по шее. — Да, — я стеснялась сказать прямо, но Рома напирал, буквально вынуждая меня просить продолжения. Я чувствовала, что он крайне возбужден, и, если бы не было одежды, он давно бы вошел. Но Рома все медлил, дразня и меня, и самого себя. Когда я, уже не выдержав, дорвалась до его члена, он застонал в поцелуе, но продолжения снова не было. В дверь постучали. — Сука, я убью того, кто там пришел, — выругался Рома, натягивая штаны, и, взяв валявшуюся на полу футболку, быстрым шагом двинулся к двери. — Весь кайф, блядь, обломали! Я еле как успела привести себя в порядок, как в дом завалились Антон с Полиной, смеясь над какой-то своей историей. Рома, обложив их прекрасным трехэтажным, ушел в ванную, пока я пригласила ребят на кухню. — Мы не вовремя, да? — резонно заметила Полина искусанные губы и трясущиеся ноги. — Могли бы не открывать, — улыбнулся мне Тоха. — А вы бы дальше стучали, — посмеялась я и отмахнулась. — Да все нормально... Я по очереди обнялась с ребятами и, оставив их на кухне, ушла переодеться. Полина сегодня была особенно красива, уж не знаю, как она это делает, но даже самые обычные вещи на ней смотрятся бесподобно. Не став сильно мудрить, я выбрала мамину кожаную юбку, перешедшую мне по наследству, и черную футболку. Я еле успела подкраситься, замазав желтизну почти исчезнувших синяков, когда в комнату вошел Ромка. Он все еще был зол. — Да не кипятись ты, Ром, — я подошла к нему и взяла за руки. Он чуть улыбнулся. — Да бля, — он даже зажмурился от недовольства, откинув голову назад. Выдохнув, он Рома посмотрел мне в глаза. — Ты бы знала, как я хочу, просто пиздец. И если бы, блядь, они щас не пришли, то все было бы. Понимаешь? — Понимаю, — кивнула я, но ехидно добавила. — А если бы они пришли в процессе? Было бы еще хуже. — И то верно, — рассмеялся он и притянул к себе, заключая в кольцо объятий. — Ладно, у нас еще будет время. Забыли. — Бяша не пришел? — Да че тебе Бяша, блядь! — недовольно выдохнул Ромка. — Тебе меня мало? — Нет, просто он должен прийти, — пояснила я, понимая его реакцию. После такого слышать про Бяшу было не очень приятно. — Придет, как миленький, — Ромка, взяв меня за руку, потянул к двери. — Пойдем, есть охота. И пиво надо в холодос убрать. Теплое пить невозможно, оно как моча. — Откуда ты знаешь, какая она на вкус, — тут же заржала я, а Ромка резко прижал меня к стене в коридоре. — Оленька, — с усмешкой, притягательной и опасной, начал он. — Я могу выгнать всех нахуй из этого дома, и мы с тобой останемся вдвоем на всю долгую-долгую ночь. Не заставляй меня перестать себя контролировать. Я кивнула. Сегодня был первый раз, когда я практически вывела Рому из себя. Считать ли это достижением?