Wicked Game

      Устроившись рядом с Шухуа, Соён вытащила из кармана пачку тонких сигарет с кнопкой и попросила зажигалку.       – Ты куришь?       – Пока нет, – пожала плечами девушка, не отрывая взгляда от мысков своих утеплённых ботинок. – Так что, одолжишь зажигалку?       Щёлкнув зажигалку, она закурила. Шу ожидала, что прямо сейчас услышать ругательства и кашель, но Соён только слегка поморщилась. Полупрозрачный дым растворился в холодном зимнем воздухе. Шухуа почувствовала, как лёгкий аромат кислых яблок и чего-то, очень похожего на масло для сауны, наполнил лёгкие.       Соён выглядела необычно небрежно: куртка испачкана чем-то серым, липким, ботинки в замёрзшей грязи и сухих листьях, а на шее коричневатые пятна, смутно напоминающие следы пальцев. Конечно, она пыталась скрыть их шарфом, но не затянула узел достаточно сильно. Они казались слишком яркими на фоне её фарфорово-бледной кожи. Когда она стряхивала с сигареты пепел, Шу заметила, что и её костяшки опухли и порозовели. По паре из них тянулся грубой красной линией порез.       – У тебя всё хорошо?       – Лучше не бывает. Почему ты спрашиваешь? – Шухуа взглядом указала на разбитые костяшки. – А, это случайность. Вчера каталась на коньках, неудачно упала.       – А на шее?       – На шее… Блять! – Она туже затянула шарф. – Это… Это… Просто знакомая немного перестаралась. Знаешь, я вроде как пытаюсь найти себе кого-то. Да…       Шухуа сразу поняла, что она врёт, но не стала настаивать. Она была последним человеком, который мог бы сказать Соён, что та ведёт себя неправильно.       – Сегодня методист показывал мне ответы от колледжей. Я видела там твоё имя.       – Серьёзно?       – Да. Кажется, это из Остина. Ты собираешься ехать туда?       – Типа того. У Минни стипендия в Техасском университете, а Юци приходили оттуда предложения. Мы подумали, что будет лучше не разъезжаться друг от друга слишком далеко.       Соён кивнула. Она никогда не сомневалась, что эти трое, в конце концов, поступят куда-нибудь вместе. За время их отношений с Юци она поняла, что больше всего её девушка боится потерять Шухуа. При одной только мысли об этом её начинало трясти. Она запиралась в ванной и почти час пыталась себя успокоить. Минни тоже была ей дорога, но всегда занимала второе место, и их казалось, это вполне устраивало.       – Хах, ты уже такая взрослая. Молодец.       Соён сделала очередную затяжку и прижалась спиной к холодной кирпичной стене. Слабый прохладный ветерок трепал волосы, на бледных щеках пятнами выступал румянец. Взгляд Шухуа снова зацепился за раны на её костяшках. Сердце сжалось.       – Кстати, – Чон вытащила из кармана яркую брошюрку и протянула её Шу. – У старика, который проводит эту гаражную распродажу, много старых книг. Может, тебя заинтересует?       Шухуа знала, что это не для неё. Ей никогда не хватало концентрации для того, чтобы просто сесть и прочитать что-то. Дело было не в глупости, просто она никак не могла сосредоточиться. Чтение нравилось Юци. Её приводили в восторг старые книги, и все деньги она спускала на товары с гаражных распродаж. Особенно она гордилась экземпляром «Властелина мира» 1920-ых годов издания.       – Если хочешь, чтобы я пришла туда с Юци, то просто скажи об этом. Она не Волан-де-Морт, ты не умрёшь, если назовёшь её имя.       Прежде, чем Соён успела ответить хотя бы что-то, Юци вышла из-за угла. Казалось, она была в хорошем настроении, но, когда её взгляд опустился на Соён, улыбка сползла с лица. Сжав челюсти до желваков на скулах, она в два шага дошла до бывшей девушки и выдернула сигарету из её пальцев.       – Какого чёрта?!       Девушка пониже сжалась, опустив голову.       – Какого чёрта, Соён?! – Юци повернулась в сторону сестры, пронзая её раздражённым взглядом. – И ты тоже хороша. Молодец! Ей, блять, нельзя курить!       Увидев разбитые костяшки и синяки на шее, Сон затряслась от злости. Прорычав что-то себе под нос, она схватила Соён за руку и, не обращая ни на кого внимания, потащила её к школе. Шухуа могла только беспомощно смотреть им вслед.

***

      Юци затащила Соён в пустую библиотеку и заперла дверь, внимательно оглядывая небольшую комнатку. Девушка пониже дрожала, пытаясь скрыть страх, и искренне жалела, что вообще решилась закурить. Она должна была просто подойти к Шухуа, отдать брошюру и забыть о том, что связывало её с этой семьёй.       «Всё же, блять, было просто!» – Подумала она, прежде чем Юци силой усадила её на стул.       – Ну, и какого хера, Соён? Ты же знаешь, что тебе нельзя курить. А что, если бы у тебя начался приступ, и ты бы умерла прямо у Шу на глазах? А, Соён?       – Я всё контролировала.       – Нихуя ты не контролировала! Блять, Соён… Ты… Ты… Я даже не знаю, что сказать. Я не понимаю, что с тобой не так.       Когда девушка закрыла лицо руками, вся злость Юци мгновенно исчезла. Она присела перед ней на колени, взяла ладони в свои и пристально посмотрела в красные, опухшие от слёз глаза.       – Слушай, я знаю, что мы отвратительно расстались, и я виновата в том, что вела себя, как последняя сволочь, но не стоило творить херню только из-за этого. Ты – хороший человек, ты заслуживаешь всего самого лучшего, и рано или поздно ты найдёшь себе человека в миллион раз лучше, чем я. Просто не надо творить хуйню. Пожалуйста.       Соён не знала, зачем это сделала. Просто сердце вдруг сильно сжалось, и она осторожно сползла со стула прямо в нежные объятия Юци. Сон почувствовала, как слёзы скользят по её шее ниже и ниже, оставаясь каплями на воротнике рубашки и утеплённой кожаной куртки. Через несколько минут Соён зашептала:       – Мне не нужен никто, кроме тебя. Пожалуйста, Юци. Я люблю тебя.       – Перестань… Я… Ладно, я буду честной, я скучаю по тебе, но у меня есть девушка. Я… Она дорога мне, она очень мне нравится, – Юци обняла её крепче, мягко погладила по голове. – Мы можем забыть о том, что было, попробовать, не знаю, стать друзьями. Тебе будет достаточно?       – Конечно.       «Что угодно, лишь бы ты была рядом», – Добавила про себя Соён.

***

      В этот день Минни была просто в отвратительном настроении. Она почти не говорила, ни на кого не смотрела и даже не пошла на тренировку, хотя через пару месяцев начинался важный турнир, и все старались держать себя в форме. Вместо этого она купила в магазинчике у школы килограмм любимого шоколадного мороженого и, попросив у Юци ключ, заперлась в библиотеке.       – Разве у тебя нет философии сейчас? – Спросила она, когда Шухуа спросила, может ли пойти с ней.       – Один урок можно пропустить, просто уделю этому больше внимания на дополнительных занятиях.       Прежде, чем они заперли дверь, Миён догнала их и, подмигнув, указала взглядом на свой рюкзак.       – Юци сказала мне, что волнуется за тебя. Я подумала, что могу помочь.       – Как?       Вместо ответа Миён покачала рюкзаком. Внутри что-то зазвенело.       – Дерьмо, сейчас ты именно то, что мне нужно!       Когда они заперлись в библиотеке, Миён вытащила из сумки пару бутылок хорошего вина и ещё одну упаковку мороженого, тоже шоколадного. Минни смотрела на неё как на ангела, сошедшего с небес, и Шухуа улыбнулась. Возможно, проблема была не так велика, как она ожидала. Но следующей же фразой девушка расставила все точки над i.       – Мои родители разводятся.       – Твою мать…       Семья Йонтарарак всегда казалась Шухуа идеальной: они почти двадцать лет прожили душа в душу, воспитали потрясающую дочь и изо всех сил пытались привести в порядок любимого сына. Сейчас Шу задумалась, какой же на самом деле была эта семья, и в каких условиях на самом деле жила её лучшая подруга.       – Да, оказывается у моего любимого отца в Портленде есть другая семья: жена, два сына и дочь. Он сказал, что они хотя бы не нарики и не готовы отлизать каждой встречной шлюхе.       Шухуа подумала, что разобьёт этому уроду лицо, когда встретит. Никто не смел так разговаривать с её подругой, – с самый добрым, искренним и мягким человеком из всех, кого она знала. Шу пообещала себе, что в следующий раз плюнет прямо в раздутое лицо этого борова, вырвет ему все редкие волосы, посадит на бутылку и вызовет всех шлюх Портленда, чтобы он отлизал каждой.       – Мудила… Нет, серьёзно, Минни, я сверну ему шею! Я…       Минни всунула ей в рот ложку с мороженым и закрыла лицо руками, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать. Миён налила ей немного вина, крепко обняла за плечи.       – Мои родители тоже развелись. У них, конечно, не было настоящей семьи, но всё равно было больно. Мой отец изменял моей матери и до свадьбы, и после, но, когда она ему изменила, то вышел из себя. Он лишил её родительских прав, запретил нам видеться.       – Миён…       Девушка только отмахнулась. Она мягко чмокнула Минни в чёрную чёлку.       – Я хочу сказать, что это больно, да, но ты ничего не можешь сделать. Куда херовее, когда ребёнок – единственное, что держит людей вместе, это только больнее. Твой отец поступил, как мудак, сказав тебе это, да, но лучшее, что ты можешь сделать – послать его нахер и продолжать жить дальше. Я знаю, что это сложно, но по-другому никак, это тот момент жизни, когда нужно просто перетерпеть.       Шухуа и Миён положили головы Минни на плечи. Она беззвучно плакала, держась за их руки. Шу было больно, она не понимала, что делать, и просто молчала. Знакомое чувство ненависти наполняло тело.