Chris Isaak – Please
20 августа 2023 г., 21:05
Шухуа тоскливо смотрела на масляное пятно на картоне на том месте, где пару минут назад лежал кусок пиццы. Бар никогда не славился хорошей едой, но Юци настояла, что они должны поужинать именно здесь, даже при условии, что завтра придут в школу, страдая от боли в животе и тошноты. Глупо, конечно, но Е не спорила. Еда, которую готовили опекуны, была едва ли лучше.
– Ладно, – Юци откинулась на мягкую спинку дивана, делая глоток пива. – Разве справедливо, что мне мешают играть в дартс? Я лучшая в этом!
– Ты выбиваешь у клиентов больше денег, чем бармен, – возразила Минни.
– Не моя вина, что он настолько хуже продаёт. Может, ему стоит записаться на курсы? Что-то типа «5 шагов к тому, как стать Джорданом Белфортом».
Они собирались поужинать вчетвером, но Миён опаздывала из-за ссоры с отцом, и Юци то и дело поглядывала на часы. Она беспокоилась, что мистер Чо, – абсолютный, по словам Миён, мудак, – не выпустит её из дома. Он уже делал так несколько раз в то время, когда они ещё жили в Техасе, и Чо приходилось убегать через окно, прыгая со второго этажа прямо в кусты ядовитого плюща.
– Я недавно разговаривала с Соён, – начала Минни, и брови Юци сошлись в одну линию. – Прости, но мы должны об этом поговорить.
– Я не хочу.
– Юци, ей плохо.
– Пусть обратится к врачу. Не обижайся, но я не собираюсь спасать её только потому, что бросила.
– Ты могла бы просто быть с ней помягче. Я не прошу возвращаться к ней, но хотя бы здороваться иногда было бы хорошо. Она… она выглядит так, будто не ела неделю, и я постоянно чувствую запах сигарет, когда прохожу мимо.
– Тогда, может, поговоришь с ней сама?
– Она всегда отвечает, что всё нормально, – Минни крепче сжала в руке стакан клубничной газировки. – Я не хочу давить на тебя или мешать вашим с Миён отношениям, но мне больно смотреть на то, что с ней происходит.
– Миён будет не рада…
– Не рада чему? – С улыбкой спросила Миён, падая на диван рядом с Юци. Губы прижались к губам, коротко целуя. – Привет, милая. Девочки, рада видеть.
– Мы просто… это о моей бывшей, так что мы лучше отложим разговор.
– Зачем? – Миён выглядела искренне удивлённой. – Думаешь, что я буду ревновать? Детка, мне кажется, институт ревности придумали неуверенные в себе мужчины, которые считали девушек трофеями. У меня всё в порядке с самооценкой, так что, если хотите, можете говорить обо всех бывших Юци. Моё сердце в состоянии это выдержать.
– Речь шла о Соён, – сказала Минни, и Юци покачала головой.
– О Соён из школьного совета? Я недавно столкнулась с ней на парковке. Она выглядела такой бледной.
– Мне просто кажется, что Юци могла бы поговорить с ней.
– Ну, она действительно выглядела… слабой, я бы сказала. Если Юци может помочь…
– О, Боже, – Сон потёрла пальцами переносицу. – Почему все считают, что я должна быть её терапевтом? Если ей плохо, пусть обратится к профессионалу. Я не должна быть её спасательным кругом.
– Конечно, нет, детка, но, если ей действительно плохо, а ты можешь помочь, то почему бы этого не сделать?
Шухуа вздрогнула, замечая, как меняется выражение лица Юци. Она явно злилась. На её щеках выступал румянец, а пальцы начинали подрагивать, как было всегда, когда Сон начинала выходить из себя.
– Дайте Юци самой с этим разобраться, – попросила Шу, мягко толкая сестру в плечо. – Мы не были в этих отношениях, так что…
– Да… да, это разумно.
– Конечно, – кивнула Минни. – Извини, Юци.
– Ничего, просто… я всё ещё немного злюсь, когда кто-то говорит о Соён. Давайте… давайте я подумаю над этим, а потом решу, что делать.
– Как хочешь, детка. Эй, кстати, раз уж я опоздала, то всё за мой счёт.
– Нет, я могу заплатить, – попыталась возразить Минни, но Миён покачала головой.
– Это правила байкеров – опоздавшие всегда платят за пиво. Ну, или за газировку в нашем случае. Кстати, вы слышали, что говорили о погоде? На город снова надвигается шторм. Обещают большую метель.
– Как же мне надоела эта зима.
Они разговаривали о новом сериале, который у Шухуа не хватило терпения досмотреть, и книгах, заданных на каникулы. Миён рассказывала о жизни в Техасе, – маленьком ранчо, которое они продали, когда родители развелись, и всегда голубом небе. Минни смеялась, – впервые за последние пару недель, – а Юци изредка кивала в такт рассказу. Шу старалась слушать, но мысли, как и всегда, бегали слишком быстро.
От ранчо она перескочила к мустангам, которых видела в мультфильме несколько лет назад. Затем в мыслях почему-то возник Уолт Дисней, который превратился в Микки Мауса и уплыл на катере по Миссисипи до Давенпорта. Они с Юци прожили там несколько месяцев, пока Е снова не вляпалась в неприятности из-за того, что завалила устный экзамен по литературе. Тогда у неё не получилось прочитать даже первую строчку «Приключений Гекльберри Финна».
Разговор затих, когда дверь открылась, и на пороге появилась мисс Со. Оглядев бар, она хотела пойти за свободный столик, но взгляд остановился на Шухуа. Е подумала, что сходит с ума. Эта женщина была прекрасна, – под строгим пальто чёрная шёлковая рубашка, заправленная в узкие чёрные джинсы, губы кроваво-красные. Она представила, как губы мисс Со оставляют отпечатки на её коже, и они врастают в нервные окончания, словно ожоги, клеймо, напоминающее о самой большой любви в её жизни.
– Должна ли я волноваться? – Спросила Суджин, подходя к ним.
– Технически мы все совершеннолетние и можем находиться здесь, если не пьём алкоголь, – возразила Юци.
– Хочешь сказать, что у вас в стакане не пиво?
– Нет, – соврала Сон, и Суджин улыбнулась. Конечно, она знала, что там. – Хотите сесть с нами, мисс Со?
– Нет, я здесь, чтобы встретиться с другом.
Шухуа почувствовала, как внутри что-то взрывается.
– С парнем? – Спросила она слишком грубо и тут же поморщилась. Нет, мисс Со сказала, что между ними ничего нет. Она не имеет права ревновать.
– С другом. Ему пятьдесят, и он был куратором моего отца, когда тот учился в Эссексе. Они до сих пор встречаются несколько раз в год, чтобы поиграть в футбол.
– Извините.
– В любом случае, я просто хотела напомнить о завтрашнем тесте по философии. Надеюсь, вы изучили мои заметки, мисс Е?
– Конечно. Я не облажаюсь.
***
Она облажалась. Полностью. Во всём, в чём только можно было облажаться. В этот раз буквы не просто менялись местами, – они срастались в несколько спиралей, которые крутились, словно стрелки часов гипнотизёра в старых мультфильмах. Шухуа пыталась сосредоточиться, даже заглядывала к Юци, но и её почерк резко перестал быть понятным. Она осталась наедине с пустым листом, чтобы в конце сдать всего несколько написанных строк, – какую-то чушь о Платоне и Сократе, которые почему-то преподавали в Аккадии. Е знала, что Суджин захочет поговорить об этом, но не ожидала, что её пригласят в кабинет на следующий же день. – Может, стоит пойти с тобой? – Спросила Юци. – Нет. Это моя вина. Я говорила, что слишком большая тупица для этого. – Дело не в тебе, просто… это твой мозг. Он устроен иначе, чем у других. – Да, он, очевидно, меньше, потому что у меня не хватает способностей даже чтобы прочитать вопрос. Идиотка… я такая идиотка, Юци. – Эй, – Сон положила руки на её щёки, лаская их большими пальцами. – Ты не идиотка. Ты умная девушка, которая просто думает по-другому. Это нормально. Это то, что делает нас интересными. – Но я не хочу быть интересной! Я хочу быть обычным человеком, который не приносит тем, кого любит, столько проблем! Я хочу перестать быть обузой! Перестать быть мешком дерьма, который вам приходится тащить! – Нет… нет, ты не мешок дерьма. Ты моя сестра, лучший друг и любимый человек. Ты – та, кто обнимал меня, когда я плакала, потому что снились кошмары. Ты – та, кто заклеивал мои царапины пластырями, когда я падала снова и снова. Ты – та, кто учил меня защищать себя, и дрался, когда я оказывалась слишком слабой. Эй, – она прижала Шухуа к себе. – Ты моя родственная душа и плевать, хорошо ли ты читаешь или нет. Ты просто лучшее, что случалось в моей жизни, Шу. Ты – мой самый большой подарок. – Я люблю тебя. – Я тоже очень тебя люблю. А теперь иди и поговори с мисс Со, и, если она скажет тебе хоть что-то грубое, мне будет плевать на то, как хорошо она преподаёт, я пойду и надеру её красивый зад. Ясно? – Не называй её зад красивым! – Прости, я забыла, как сильно ты ревнуешь. Я надеру её зад, на который точно ни разу не смотрела! Шухуа дрожала всё время, пока шла до кабинета. Мисс Со сидела за столом, перечитывая её работу, и её взгляд был таким… разочарованным, наверное. Шу знала, что от неё ожидали гораздо больше, – хотя бы несколько верных ответов, – но всё, что она могла написать – бред, составленный из обрывков чего-то, смутно напоминающего философские термины. – Извините, мисс Со. – Присядь, пожалуйста. – Прежде, чем вы начнёте злиться, позвольте… – Я не злюсь, Шухуа. – Не злитесь? – Переспросила Е. – Тогда… разочарованы? – Нет. – Но я завалила тест, хотя вы сделали всё, чтобы я смогла написать его на «отлично». Я подвела вас. – Я… – мисс Со замолчала, будто подбирая слова. – Я знаю, что каникулы были для тебя сложными, Шухуа. И я знаю, что ты испытываешь большой стресс, который очень на тебя влияет. Ты… ты не такая, как другие ученики, и тебе нужно больше внимания. В первый и последний раз я сделаю для тебя исключение и не буду вносить результат в систему. У тебя будет неделя, чтобы подготовиться заново и переписать, но, если не сможешь, я выставлю оценку. Извини. – Нет… нет, это справедливо. Я не заслуживаю и того, что вы уже для меня сделали. – Шухуа… посмотри на меня, пожалуйста, – Е почувствовала, как взгляд затуманился. Суджин протянула руку, чтобы осторожно коснуться её кончиками пальцев. – Ты заслуживаешь гораздо большего. Ты заслуживаешь всего мира. Приходи ко мне сегодня вечером, чтобы я помогла тебе с материалом. У Юци сейчас наверняка не так много времени. – Да… да, конечно. Спасибо, мисс Со. – Пожалуйста. И не стесняйся просить меня о помощи, хорошо? – Конечно.***
Шухуа надеялась, что выглядела хорошо. Конечно, это было не свидание, но она собиралась провести вечер у Суджин, – самого лучшего, – после Минни и Юци, конечно, – человека в этом городе. Юци одолжила ей свою единственную белую рубашку, а Минни позволила забрать клетчатый свитер от «Dior». Е пыталась спорить, но она сказала, что в любом случае не собирается его носить, потому что «я отжималась по сто раз в день не для того, чтобы прятать мышцы за рукавами». Даже ботинки были натёрты до блеска несмотря на то, что на это пришлось потратить почти три часа. «Зато я не чувствую себя мусором», – подумала Шухуа, нажимая на дверной звонок. Суджин открыла почти сразу. – Мисс Е, – улыбнулась она. – В рубашке? – Я хотела выглядеть официально. – Вы не выглядите официально даже в школе. – Да, но… не знаю, говорят же, что после Нового Года люди меняются. Может, я становлюсь серьёзнее? – Может быть, – кивнула Суджин. – В любом случае, вам очень идёт. Заходите, ужин почти готов. – Ужин? Я не… – живот заурчал. – Ладно, я голодна. Очень голодна. – Я приготовила кесадилью и куриный пирог с овощами. Всего за пару минут атмосфера перестала быть неловкой. Суджин втянула Шухуа разговор о каком-то глупом мультфильме, которые они обе смотрели в детстве. Они шутили, – в основном, над теми костюмами, которые выбирал для работы директор школы, и паре учителей, которые раз в год меняли автомобили, чтобы показать друг другу, кто богаче. Через час разговор перешёл в гостиную. Мисс Со разлила по большим чашкам чай с ежевикой, разрезала на кусочки пирог с ежевичным джемом и разложила бумаги. Шухуа казалось, будто всё наконец встало на свои места. Она всё ещё с трудом читала, но мысли наконец сосредоточились на чём-то одном, – на девушке, которая сейчас соприкасалась с ней плечами, нависая над невысоким кофейным столиком. – Тебе нужно уделить чуть больше внимания Платону. Помнишь, кто он? – Идеалист? – Правильно, – Суджин кончиками пальцев погладила её по спине. – Да, говоря о Платоне, мы говорим о мире идей. Духовном, а не материальном. Тело смертно, а душа нет. Душа состоит из трёх частей… Она говорила, и Шухуа ловила себя на мысли, что тонет в её голосе. Хотелось слушать его бесконечно, записывать, как музыку, и крутить на пластинке, пока её не исцарапает настолько, что она навсегда затихнет. Е вспоминала каково это – чувствовать её кожу своей, целовать и ласкать до сладости на губах. Ей нравилось просто любить эту девушку, наслаждаться каждым мгновением, которое они провели вместе. – Ты меня не слушаешь. – Я… – Шухуа замерла. – Я помню, как вы говорили о том, что такое любовь по Платону. Он считал, что когда-то два человека были одним целым, верно? У них было по четыре ноги и руки и по две головы, и они всегда были вместе, потому что думали как один человек. А потом боги разделили их на две части, и люди стали несчастны. И он говорил, что теперь мы обречены искать свои половины, потому что только с ними мы можем стать счастливыми. – Ну, современная философия не такого мнения… – Я говорю не о современной философии, мисс Со. Я… я хочу спросить – что делать, если кажется, будто ты уже встретил своё целое? Что делать, если любишь кого-то настолько сильно, что ничего не можешь с собой поделать? Я… я действительно хочу перестать беспокоить вас, но… я не могу. Я просто не могу, Суджин. – Шухуа… Шу знала, что должна была уйти, чтобы не натворить глупостей, но ладони сами опустились на щёки Суджин, осторожно лаская скулы большими пальцами. Её руки дрожали. Жизнь проносилась перед глазами, сверкая яркими огнями. – Я люблю тебя. Пожалуйста, либо перестань быть так добра ко мне, либо… либо дай мне хотя бы один шанс. Не сейчас, но, может, через год или два. Когда-нибудь. – Я не могу… – прошептала Суджин. – Что ты чувствуешь ко мне? – Шухуа… – Просто ответь. Это всё, о чём я прошу. – Я хочу… хочу заботиться о тебе. – Почему? – Потому что тебе это нужно. Потому что ты действительно нуждаешься в большем количестве внимания, чем остальные. – Но что-то кроме этого? Может… может, я нравлюсь тебе? Хотя бы немного. – Шу… Е придвинулась на пару сантиметров, касаясь её носа своим. – Скажи мне, что нет, и я уйду. Клянусь, я сделаю всё, чтобы ты это забыла. Я… я сменю профиль. – Ты не сможешь. – Смогу, если ты попросишь. Попроси меня уйти, и, обещаю, я больше никогда не буду вести себя так глупо, как сейчас. Просто… просто скажи, чего ты хочешь, Суджин. – Я… я хочу… Сердце Шухуа замерло. Мир вокруг них будто остановился, замерзая, как лес в холодном декабре. Ничего не нарушало тишины, заполнившей большую гостиную. – Я не хочу, чтобы ты уходила, но это не то, что мы можем делать. Это неправильно. – Но, если бы я не училась у тебя, мы могли бы встречаться? – Тут не может быть «если», Шухуа. – Мне уйти? – Нет… нет, пожалуйста. Шухуа подалась вперёд, осторожно касаясь губ Суджин. Она не торопилась, растягивая удовольствие так долго, как только возможно. Конечно, скоро мисс Со пришла бы в себя и выставила её за дверь, велев никогда не возвращаться в её жизнь, но сейчас… сейчас руки Суджин обнимали её за талию нежно и бережно, словно самый дорогой фарфор. Осмелев, Шу углубила поцелуй. Язык коснулся нижней губы, осторожно спрашивая разрешения, и Суджин позволила. Их языки кружились в медленном танце, пока руки Шухуа скользили по телу Суджин, дрожа от тепла, которое излучала её кожа. Это было неправильно, но Е не хотела думать об этом. Сейчас значение имела только Суджин. – Нет… – она отстранилась. – Мы не должны… – Прости. Я просто уйду и… – На улице метель, и дороги слишком замело, чтобы можно было вести машину, а добираться пешком я тебе не позволю. Останешься у меня. – Это будет неловко. – Не более, чем обычно. Прими душ, если хочешь, а я позвоню твоим опекунам. Поговорим обо всём утром. – Да, мисс Со… конечно. Спасибо.
