Wicked Game

      Шухуа провела большую часть ночи, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Суджин была так близко, – всего лишь за стеной, – и Е знала, что могла пойти к ней, придумать что-нибудь глупое, например, что боится спать одна, и уснуть рядом, но… она уже принесла достаточно проблем. Оставляя её в своём доме, мисс Со рисковала всем, – от карьеры до свободы, – и Шу не хотела причинять ещё больше неудобств.       В шесть утра, когда метель закончилась, она бесшумно вышла на улицу. Мир будто накрыло бесконечной белой простынёй, в которой Шухуа утопала почти по колени. Снег набился в ботинки, пропитывая носки, и холод окутал тело, заставив дрожать. В лицо бил ледяной ветер.       – Ненавижу зиму, – пробормотала Шухуа, плотнее кутаясь в подаренную Минни куртку.       Она шла, прорезая холодное белое полотно, пока снег забивался под толстую ткань джинсов, застревал в ботинках. Слёзы застывали на лице каплями хрусталя. Шухуа кусала губы, чтобы сдержать всхлипы, и стирала рукавами капли, снова чувствуя себя ребёнком. Это напоминало о самом страшном дне в её жизни, – дне смерти родителей.       Всё начиналось будто бы слишком банально. Она, как любой ребёнок, была слишком упряма и не хотела заниматься домашним заданием. Разозлившись, отец отправил её в комнату. Шухуа пыталась усидеть на месте или уснуть, но что-то тянуло её на улицу, – прямо в начинающуюся метель. Ей хотелось пройтись, пробежаться, просто сделать хотя бы что-то, чтобы избавиться от мыслей, которые роем пчёл кружили в голове.       Если бы только тогда она смогла с собой справиться…       Если бы осталась в комнате…       Тогда Шухуа жила бы не в этом заваленном снегом городе, а тёплом Сакраменто, в милом доме нежно-голубого цвета, с мамой и папой, которые любили её даже тогда, когда она не могла прочитать не строчки из заданной на дом сказки. Иногда они ссорились, потому что Шу не могла усидеть на месте больше пяти минут, но после родители всегда извинялись, и они проводили вечера, смотря диснеевские мультфильмы и уплетая пиццу.       «Это твоя вина», – думала Шухуа, всё больше утопая в сугробах. – «Если бы не ты, они были бы живы».       Она добралась до дома только через час. Все улицы слились в одинаковое белое пятно, и несколько раз Шухуа даже свернула не туда. Когда она вошла в гостиную, Юци сидела на диване, закинув босые ноги на кофейный столик, и попивала из чашки со сколом горячий шоколад. Увидев Шу, она улыбнулась, но улыбка сползла с лица, как только она увидела следы слёз.       – Эй, – Юци прижала её к себе, целуя в холодные волосы. – Эй, что случилось?       – С-Суджин…       – Суджин? Что с Суджин?       – Я облажалась, Юци. Я… я поцеловала её…       – Чёрт…       – Я сказала, что люблю её.       – Шухуа… эй, не плачь, не надо. Уверена, всё не так плохо.       – Нет, всё плохо… всё просто отвратительно!       – Шу…       Е вцепилась в Юци словно в спасательный круг, дрожа от холода и истерики. Хотелось не кричать, а выть, запрокинув голову, чтобы выплеснуть всю боль, заполняющую грудь. Она не заслуживала Суджин. Она не заслуживала вообще никого из тех, кто сейчас был в её жизни.       Юци и Минни, мисс Со, даже Миён, – все они лишались чего-то, потому что не смогли вовремя оставить Шухуа, любили её. Юци могла попасть в семью получше, богаче, Минни и Суджин встретили других, – хороших, – девушек. Им могло повезти больше, если бы они не оказались так добры, чтобы помочь ей.       – Мне жаль, Юци. Вы постоянно влипаете в дерьмо из-за меня.       – Нет… это не так. Мы любим тебя. И я, и Минни, и мисс Со.       – Вы не должны. Я плохой человек… я очень плохой человек!       – Ты лучшая из тех, кого я знаю, Шу. Эй… эй, не плачь, пожалуйста.       Шу не помнила, как оказалась на диване, сжатая в объятиях Юци, словно в тисках. Её трясло в приступе истерики. Из прокушенных губ капала, пропитывая диван, кровь. Она ссыхалась на бледной коже, оставалась на языке металлическим привкусом, затекала в горло, заставляя кашлять. Шухуа говорила о том, как сильно себя ненавидит, как хочет умереть, чтобы больше не причинять никому боли, а Сон гладила её по спине, без остановки целуя в волосы.       – Мне жаль, Юци… мне так жаль…       – Всё хорошо, Шу… эй… я люблю тебя, слышишь? Я очень сильно тебя люблю.

***

      Сейчас, думая об этом, Суджин понимала, что должна была ожидать, что Шухуа захочет уйти. Она корила себя за то, что не спрятала ключ от двери или не проснулась раньше, чтобы подождать её в гостиной, и поговорить. Теперь она бродила где-то там, – в бесконечно-белом пространстве, дрожа от холода и пронизывающего ветра. Со как раз собиралась выйти, чтобы найти её, когда телефон зазвонил.       – Алло?       – Мисс Со? – Голос Юци звучал тихо и хрипло, словно она только что перестала плакать. – Шухуа дома.       – Мне жаль.       – Не ваша вина. Нас сегодня не будет в школе.       – Всё… всё хорошо? Может, мне приехать?       – Всё очень плохо, но, если вы будете здесь, Шухуа станет только хуже. Она… она сделала глупость, уйдя от вас в такой холод. Кажется, у неё обморожение, но я не уверена.       – У меня есть хороший врач, если…       – Я сама её отведу. Просто… если приёмные позвонят, говорите им, что сами отвезли Шухуа. Пожалуйста. Если они узнают, что Шу сбежала, у неё будут проблемы.       – Да… да, конечно, но… могу я с ней поговорить?       Всё внутри Суджин трепетала, пока она ждала ответа. Юци отложила мобильный в сторону, спрашивая что-то у другого человека в комнате. Несколько секунд в трубке царила тишина, а затем Сон полным сожаления голосом ответила:       – Она не хочет, мисс Со. Извините.       – Я понимаю. Передай… передай ей, что я не злюсь. Если она захочет поговорить, если ей понадобится помощь, она может обратиться ко мне. Всегда. И ты тоже, Юци.       – Спасибо, мисс Со.       Едва положив трубку, Суджин почувствовала, как слёзы выступили на глазах. Она пыталась справиться с чувствами, душила их, откидывала в сторону, но каждый раз они оказывались сильнее. Ей хотелось быть с этой девушкой: болтать с ней обо всём на свете, смотреть глупые фильмы и гулять, держась за руки. Хотелось помогать и поддерживать, держать за руку, когда всё становилось ещё сложнее, но это казалось неправильным.       Не сейчас.       Возможно, если бы они встретились чуть позже, – через год или два…       «Не порти ей жизнь», – подумала Суджин, закрывая лицо руками. – «Она всего лишь подросток. Она не всегда может до конца понимать, чего хочет. Ты несёшь ответственность за всё это».       Она привела мысли в порядок только спустя полчаса. Нужно было ехать на работу, проводить уроки, готовиться к важному тесту через пару недель. Суджин просто не могла позволить себе провести день, страдая по девушке, с которой никогда не смогла бы быть.       Она как раз заканчивала укладывать материалы к уроку, когда телефон снова зазвонил.       – Да?       – Ты слишком долго не подходила к телефону.       Суджин усмехнулась. Её мама никогда бы не изменилась.       – Я тоже рада тебя слышать.       – Это касается твоего отца. Он приболел, так что мы не сможем приехать.       – А вы собирались приехать?       – Да. Через неделю. Я говорила тебе.       – Не говорила, – покачала головой Суджин.       – Ну, значит сказала бы позже. В любом случае, теперь, когда твой отец болен, поездка откладывается. Только если ты, конечно, не захочешь сама приехать, чтобы его навестить.       – У меня слишком много работы, мама. Приближаются промежуточные тесты, и я должна подготовить учеников.       – Ты могла бы работать в частной школе в нашем городе. Она престижнее.       – Мама, мы уже говорили об этом.       – Я просто хочу сказать, что ты совершаешь очевидную глупость. Ты получила такое хорошее образование не для того, чтобы проводить лучшие годы жизни в какой-то грязной третьесортной мусорной куче, которую почему-то ещё называют школой. Здесь у тебя больше возможностей.       – Мне нравится школа, в которой я работаю, мама, и я уже почти опаздываю. Передай папе, что я желаю ему скорейшего выздоровления, и очень его люблю. Пока.       – Но…       Суджин бросила трубку, наверняка зная, что на той стороне разговора мама неудовлетворённо хмыкает и поворачивается к одной из служанок, чтобы сказать что-то типа «дети сейчас такие неблагодарные». Что ж, ровно так же, как и всегда. Приятно знать, что хотя бы что-то в её жизни остаётся постоянным.