Wicked Game

      Отец говорил, что чувствует себя лучше, но выглядел слабым. Кожа почти просвечивала, и Суджин, присмотревшись, могла увидеть пульсирующие синие ниточки вен и капилляров. Седина ещё ярче проступала на идеально уложенных чёрных волосах. Скулы казались настолько острыми, что Со всерьёз испугалась, что может о них порезаться. Сколько дней он уже не ел? Спал ли вообще?       Папа всегда делал вид, что всё хорошо, но Суджин знала, каким трудоголиком он может быть. Несколько лет назад, когда она ещё училась в школе, он упал в обморок от истощения после того, как пять дней провёл без сна, работая над очередным проектом. Это был его первый год в правительстве штата, и он хотел проявить себя в лучшем свете, показать, что готов и хочет работать.       – Почему ты не обратился в больницу раньше? Мама сказала, ты начал кашлять ещё две недели назад.       – Я думал, это пройдёт, – виновато улыбнулся отец. – Жаль, что пришлось выдернуть тебя с работы, милая. Я просил твою маму не звонить, но ты знаешь, какой она может быть. Она посчитала, что ты должна быть здесь. Даже если я не понимаю, для чего.       – Всё в порядке, пап. Я… я должна была приехать ещё раньше. Ещё после того, как она сказала, что ты начал кашлять.       – Нет… нет, милая. Это просто небольшая простуда. Да, с осложнениями, но я в отличной форме, а здесь хорошие врачи. Всего неделя, и меня выпишут.       – И ты возьмёшь отпуск.       – Да, – кивнул мужчина, протягивая руку, чтобы прикоснуться к ладони дочери. – Ты права, я переборщил с работой. Я… твоя мама давно хотела увидеть памятник отцам-основателям.       – В Массачусетсе очень холодно в это время года.       Отец кивнул. Суджин видела, что он чувствовал себя плохо, но старался держаться, чтобы не беспокоить её ещё больше. Он всегда чувствовал себя хорошо, но воспаление лёгких считалось опасными из-за стремительного течения. Что, если бы он не справился? Влажный климат, частые дожди, холодные ветра, приходящие с Великих озёр, могли ослабить его иммунитет, сильно ударить по лёгким.       – Тогда, может быть, Алабама? Посмотрим на Бартон-Холл. Говорят, у него очень редкая для того времени архитектура, хотя твоя мать разбирается в этом лучше.       – Ты можешь посмотреть на испытательный стенд в Редстоуне.       – Да, космос и полёты – моя страсть. А может взять отпуск и поехать в Хьюстон? Зачем мёрзнуть в Мичигане, если можно греться в Техасе, верно? И там можно носить ковбойские шляпы. Что думаешь, милая, мне пойдёт одна из таких?       – Да, ты будешь выглядеть как настоящий баккеру.       – Самый быстрый баккеру на Диком Западе, – рассмеялся отец. – Решено! Как только я буду достаточно здоров, то позвоню Уидону, возьму отпуск, посажу твою мать в наш «Шевроле» и поедем в штат Одинокой Звезды.       – Звучит потрясающе.       Суджин вздрогнула, когда медсестра тихо постучала по пластиковой двери.       – Прощу прощения, мне нужно сделать уколы, и будет лучше, если пациент поспит.       – Да, конечно. Я зайду завтра, пап.       – Не забудь отдохнуть, милая. Ты проехала двенадцать часов.       – Обязательно.       – Люблю тебя.       – Я тоже тебя люблю.       Суджин пошатывалась от усталости. Она провела последние двенадцать часов, нажимая на газ, чтобы добраться до Монро в часы посещения. Мамы не было, – ей стало плохо, когда отца увезли, и их семейный врач настоятельно рекомендовал ей остаться дома ещё хотя бы на день и прийти в себя. Хотелось просто вернуться в свою старую комнату, упасть лицом в подушку и уснуть. Или позвонить Шухуа. Её голос действовал на Со словно колыбельная, успокаивая, убаюкивая. Она думала, что могла бы слушать его вечно.       – Суджин, – вдруг окликнул кто-то. – Суджин Со?       Обернувшись, Суджин увидела знакомую фигуру. Чёлки в стиле «эмо» уже не было, но несколько отросших прядей так же, как и раньше, спадали на лицо, чуть закрывая левый глаз. Девушка легко смахнула их в сторону. Волосы стали на несколько тонов темнее, лицо вытянулось, скулы и подбородок стали острее, но это всё ещё была она – девушка, сидевшая за соседней партой. Её первая, – тайная, – любовь.       – Ынби?       – Не верю, – Ынби сделала шаг, улыбаясь широко и довольно, словно сытая кошка. – Мама говорила, ты переехала в другой штат.       – Да, мне предложили там работу. Я тут, чтобы навестить папу.       – Мистер Со болен?       – Воспаление лёгких.       – О… мне ещё на выступлении показалось, что он немного не в порядке.       – Ты была на выступлении?       – Видела по ТВ, – отмахнулась Хван. – Боже, Суджин, сколько же мы не виделись? С того дня, как меня отчислили из школы, верно? Это… это больше семи лет.       – Да… мне жаль.       – Не твоя вина. Я очень рада тебя видеть.       – Взаимно.       – Хочешь выпить кофе? Тут нет дорогих ресторанов, но кофемашины вполне достойные. Но не бери американо, он дерьмовый.       – Да, думаю, мне это нужно, – кивнула Суджин.       – За мой счёт.       – Не… это необязательно.       – Я так и не успела поблагодарить тебя за то, что тогда ты была единственной, кто не посчитал меня сумасшедшей. Давай, кофе – меньшее, что я могу для тебя сделать.       Они нашли свободный столик недалеко от автомата с закусками, и воспоминания захлестнули Суджин. Ещё в школе у неё никогда не хватало смелости даже подойти к Ынби. Даже сидя рядом с ней на уроках, Со чувствовала себя так, будто умирала: сердце замедлялось, руки била мелкая дрожь, а дыхание становилось неслышным. Она думала, что любит её, плакала по ночам от тоски и боли, но теперь это казалось всего лишь детской влюблённостью. Чувства к Шухуа были сильнее, ярче, они почти сжигали изнутри.       – Не знала, что ты вернулась в Монро, – сказала Суджин.       – Да, я на самом деле не планировала, просто моей маме нужно было лечь на какое-то обследование, а она никогда не доверяет свои растения не членам семьи. Отец уехал на очередную охоту, так что я – единственная, кто сможет присмотреть за её драгоценными суккулентами. Серьёзно. Всё время, пока я навещала её, она спрашивала меня только о том, точно ли по часам я поливаю эти чёртовы фикусы.       Суджин рассмеялась. Миссис Хван всегда была чрезмерно одержима своей коллекцией редких, – по её словам, – растений. Даже заставила мужа построить для них оранжерею, в которой и проводила почти всё время.       – Так… где ты сейчас? Всё ещё с Йевон?       – О, мы давно расстались. Она в Лос-Анджелесе, занимается музыкой, а я работаю в пиар-агентстве в Нью-Йорке.       – Звучит потрясающе.       – Ну, не так потрясающе, как учитель. Вообще-то мне всегда казалось, что ты станешь хореографом. Тебе нравилось танцевать.       – Ты ещё помнишь? – Усмехнулась Суджин.       – Конечно. Тебе нравились танцы, но в седьмом классе ты решила дополнительно научиться тхэквондо. Ты любила джаз, но стеснялась этого, потому что другие в классе всегда слушали только современную музыку. И на переменах ты всегда читала одну и ту же книгу. «Сказку о Гэндзи», Муросаки Сикибу.       – Ты замечала? – Удивилась Суджин. На переменах Ынби почти всегда была с Йевон. Они либо разговаривали, либо просто сидели, обнявшись.       – Конечно, – на губах Ынби появилась та ласковая усмешка, в которую Суджин когда-то влюбилась. Сейчас она уже не заставляла сердце сходить с ума. Со была рада видеть её, знать, что у неё всё сложилось, и действия её матери не разрушили её жизнь. Но любовь исчезла, растворилась во времени, став такой же частью прошлого, как все слёзы. – Я всегда тебя замечала. Ты была самой красивой девушкой в школе. Ну, после Йевон, разумеется.       – Спасибо.       – Не верю, что ты не знала.       – Ну, в то время я не думала о том, нравлюсь ли кому-то.       – Понимаю, – кивнула Ынби. – Мы все чувствовали себя напряжёнными, потому что учились в лучшей школе штата, но твоя мама была директором. Представить не могу, как тяжело это было.       – Не тяжелее, чем сдавать выпускные экзамены.       – Слушай, я задержусь в городе ещё примерно на неделю. Может, встретимся в настоящем кафе? Обсудим прошлое, поговорим о настоящем. Еда за мой счёт.       – Да, было бы неплохо, но счёт придётся разделить.       – Как скажешь. Отвезти тебя домой?       – Если у тебя есть время.       – Конечно, – Ынби выбросила стаканчик от кофе. – Мне всё равно нужно заехать за удобрениями для идиотских фикусов.

***

      Ынби водила дорогой, – особенно для Монро, – чёрный «Мерседес». В салоне было тепло, приятно пахло кофе и играла тихая музыка. Суджин сразу узнала мелодию. «Cheek to Cheek» в исполнении Луи Армстронга и Эллы Фитцджеральд, – классика джаза и одна из любимых песен Суджин.       – Ты полюбила джаз? – Усмехнулась Со.       – Встречалась с девушкой, которая играла на саксофоне в джаз-бенде и поняла, что просто обожаю это. В этой музыке столько… свободы, наверное. Когда слушаешь её, всегда чувствуешь себя на вершине неба. Понимаешь, о чём я?       – Конечно.       – У тебя уже в школе был хороший вкус. Немного несправедливо, что мне пришлось пройти через стадию любви к «Сумеркам» в то время, как ты уже знала, что такое стиль.       – «Сумерки» отличный фильм.       – Да, если тебе тринадцать, и ты не знаешь ничего о любви. Кстати, о любви, – Ынби кивнула на руку Суджин. – На самом деле я немного удивлена, что ты ещё не замужем. Мне всегда казалось, что миссис Со выпнет тебя замуж сразу после того, как ты закончишь школу.       – Ну, она пыталась, но, очевидно, в университете не было настолько хороших парней.       – Так… ты одна?       Суджин повернула голову, пристальнее вглядываясь в лицо Ынби. Несколько лет назад она бы начала вопить, словно ребёнок, от этого вопроса, но сейчас эта девушка казалась ей просто привлекательной. Она хотела поболтать с ней о прошлом, но не более того. Все мысли занимала только Шухуа.       – Я влюблена кое в кого.       – О… хорошо.       – Мне жаль, если это тебя расстроило…       – Что? Нет… нет, Суджин. Я всё ещё хочу провести с тобой время, потому что ты кажешься мне приятным человеком. Тогда, в школе, ты поддержала нас с Йевон, и это стало единственной причиной, по которой я не возненавидела этот город. Ты показала мне, что не весь мир против, что есть люди, – или даже один человек, – который считает, что это нормально, что мы нормальны. Спасибо, Суджин.       – Тебе спасибо.       – За что? – Ынби выглядела удивлённой.       – Благодаря тебе, я поняла о себе очень важные вещи. Возможно, самые важные в своей жизни.       – Тогда мы определённо должны пообщаться. Так… могу заехать завтра в восемь?       – Буду ждать.

***

      Мама выглядела недовольной. Она сидела на кресле в гостиной, вытянув ноги к камину, в котором потрескивали еловые дрова. Одна из их горничных, – Санни, – наливала для неё чай, – как всегда на травах, с сушёными фруктами, доставленный прямым рейсом из Китая. Отвратительный аромат сырости бил в нос.       – Я думала, ты приедешь на своей машине. Ты не поставила её в гараж? Не слышала, как он открывался.       – Я провела за рулём около двенадцати часов. Не уверена, что смогла бы добраться до дома, дороги сейчас такие скользкие.       – И кто же тебя подвёз?       Суджин знала, что, едва услышав имя, мама выйдет из себя, но не сказать было ещё хуже. Она узнала бы всё завтра или послезавтра, закатила истерику, и ей снова стало бы плохо.       – Ынби.       – Она, должно быть, очень смелая, раз снова вернулась в город.       – Миссис Хван легла на обследование, и Ынби приехала, чтобы присмотреть за её цветами.       – А её отец? А, забыла, что он улетел на Аляску пару недель назад. Говорят, в это время года там самое опасное время для охоты. Все эти голодные медведи, волки, отощавшие после зимы, агрессивные животные. Она рассказывала тебе об этом?       – Мы почти не разговаривали, – пожала плечами Суджин. – Я… извини, я очень устала. Я пойду в комнату.       – Да, как скажешь. Завтрак…       – В семь, как всегда.       – И не смей спускаться к завтраку в той отвратительной пижаме. У тебя есть хорошая одежда.       – Да, мама.       Суджин чувствовала себя подавленной, уставшей. Ей хотелось уткнуться носом в подушку и заснуть, пролежать так несколько дней, пока не станет лучше. Хотя станет ли вообще?       Она отвлеклась от мыслей только после того, как телефон подал признаки жизни. На экране появилась фотография Шухуа. Она сидела на мягком ковре с высоким ворсом, положив руки на кофейный столик. Рядом Юци и Минни с конспектами по философии в руках.       От кого: «Шухуа».       Готовимся к собеседованию       Надеюсь, вы чувствуете себя лучше