Личная беседа

Драко искренне ненавидел визиты в родную школу. Каждый кирпич здесь выглядел отталкивающе и напоминал ему о непростом прошлом, которое он мечтал забыть. Пока Малфой широким шагом двигался к кабинету Трансфигурации, ему казалось, что сами стены нашёптывают окружающим его постыдные секреты. Рассказывают тайны, в которые в волшебном мире не был посвящён только ленивый.    Скорпиус благополучно отучился в Хогвартсе три года и сейчас брал штурмом четвёртый курс. Драко надеялся, что последние ступени обучения его сын пройдёт без сюрпризов. Он правда мечтал оказаться в числе счастливчиков, которым удалось избежать личной беседы с преподавателем их детей. Вопреки врождённому скептицизму, Малфой не считал свои желания уж больно несбыточными, ведь обычно на такую процедуру вызывали за злостные нарушения правил школы, а его сын и близко не был похож на проказника.   От него Скорпиусу досталась лишь яркая внешность и присущая всем Малфоям манерность. Всё остальное, включая прыткость ума и усидчивость, он унаследовал от своей матери. Астории не стало много лет назад, но Драко всё чаще замечал в сыне её положительные стороны.    Он получил письмо с требованием явиться в школу несколько дней назад, но для Малфоя до сих оставалось загадкой, что такого мог натворить его миролюбивый Скорп, чтобы посреди рабочей недели ему прислали приглашение с пометкой «Срочно».    Остановившись возле массивной двери, Малфой занёс руку над деревом и постучал. Откладывать казнь было бессмысленно, а уж топтаться, как дилетант, перед кабинетом какой-то училки — и подавно. К счастью, незнакомка не заставила себя долго ждать, и вскоре он услышал приглушённый женский голос и вошёл внутрь.   Все вопросы, которые он тщательно копил в своей голове, тут же испарились, когда он увидел кудрявую копну волос, окружённую десятками разноцветных учебников. Один из толстых фолиантов завис над её правой рукой, помогая дополнять записи, но Малфой отвлёкся лишь на элегантные позолоченные очки, что вызывающе сползли на кончик носа.    — Грейнджер, — озвучил свои подозрения Драко.   Книга тут же рухнула на стол, и Гермиона подняла свои карие глаза, изучая его с лёгким любопытством.   — Мистер Малфой, — в её голосе присутствовал неожиданный интерес — или он просто принимал желаемое за действительное. — Пожалуйста, садитесь.   Скорпиус никогда не рассказывал ему, что Трансфигурацию преподаёт Гермиона Грейнджер, но, справедливости ради, они в принципе мало разговаривали с ним об учёбе. Вот если бы Грейнджер стала загонщицей у «Холихедских Гарпий», Драко узнал бы об этом первым.    Кожаное кресло оказалось на удивление удобным. По его воспоминаниям, в Хогвартсе вся мебель была жёсткой и неуютной, но изменения конкретно в этом кабинете пришлись ему по вкусу. Позади остались всё такие же длинные ряды парт, однако невооружённым взглядом была видна работа над личной преподавательской зоной, которую Гермиона с любовью обставила мягкой мебелью и дорогим дубовым столом.   Малфой даже не мог назвать бумаги и прочую документацию вокруг бардаком, скорее это был творческий беспорядок.   — Вы знаете, почему вас вызвали?    Он отвлёкся от разглядывания колдо перед собой, на котором красовалось повзрослевшее Золотое трио, и снова посмотрел на Гермиону.   Она выглядела статной и очень влиятельной женщиной. Приталенный пиджак подчёркивал её небольшую грудь, а обтягивающее бордовое платье сидело точно по стройной фигуре. Работа в Хогвартсе пошла ей на пользу — Грейнджер явно посвежела.   — Не имею ни малейшего понятия, — признался Драко, закидывая ногу на ногу и покачивая носком ботинка.   Гермиона заставила себя отвести глаза от его лакированной обуви, но Малфой всё равно поймал пробежавший в глазах девушки блеск.    — Кхм, — прокашлялась она. — Скорпиус нарушил устав школы. Дважды.   — Дважды?    — Да.    Грейнджер отвечала коротко и ясно, но он чувствовал, что беседа приносит ей дискомфорт. Они не виделись чёрт знает сколько лет, и Малфою вдруг стало обидно, что она по-прежнему ждёт от него мальчишеских подколов.    — Что же произошло?    — Он…   Она сжала губы и подняла подбородок, как будто их разницу в росте можно было так легко победить. Даже сидя напротив, Драко смотрелся намного крупнее этого миниатюрного кудрявого создания.    — Он устроил на моём уроке дуэль!    — Дуэль? — уточнил Малфой, не веря в услышанное.   — Да! У бедной девочки волдыри!    Драко ошарашенно уставился на Гермиону. Его сын никогда бы не проклял девочку. Уж точно не после стольких воспитательных бесед. Малфой растил его своей лучшей копией, а не жалкой пародией на того задиру, которым когда-то являлся.   — Скорпиус подрался с девочкой? — как умалишённый повторил он.    — Да. — Грейнджер сложила руки на груди. — Не знаю, как заведено у великих аристократов, но для нормальных людей это неприемлемо.    — На что ты намекаешь?! — вспылил Малфой.   Хоть она поправила очки, и чтобы выглядеть более грозно, однако Драко мог точно сказать, что это не сработало. Грейнджер бесилась, но страх не внушала.   — Дети часто повторяют за родителями.    Малфой практически видел, как перед глазами проносится молния вслед за этим наглым обвинением.    — Скорпиус — интеллигентный, добрый мальчик, он не мог…   — Ты бы смог, — выплюнула она, перебивая его.    Челюсти свело от количества сдерживаемой злобы. Драко считал, что способен проигнорировать эти глупые нападки, но Грейнджер отлично справлялась с тем, чтобы вывести его из себя.    — Ты бы тоже! Не притворяйся невинной овечкой.    — Я не…   — Ты врезала мне, забыла?!    Дыхание Гермионы сбилось, и она сжала края стола, нависая над документами.   — Не забыла! Это моё лучшее школьное воспоминание!    Даже шея начала гореть от закипающей в венах крови.   — Рад служить! — воскликнул Малфой и облокотился о спинку стула.   Ему стало невыносимо душно в этой огромной комнате, поэтому он быстро расстегнул пиджак, не обращая внимания на сбитую с толку Грейнджер.    — Кто эта девочка? — хрипло спросил он, когда они провели мучительную минуту в тишине.   — Гриффиндорка, — бросила Гермиона и для пущего эффекта добавила: — Полукровка.    Всё внутри него перевернулось, и он ощутил разливающееся в груди облегчение. Это чувство было сравнимо с тем, что он испытывал за секунду до поимки снитча. Осознание стопроцентной победы.   — Браун? Речь о Браун?    — Да. — Она недоверчиво свела брови, анализируя резкую смену эмоций Малфоя.   — Она ему нравится, — гордо произнёс Драко.   Он неприкрыто наслаждался шоком на лице преподавателя Трансфигурации.    — Нравится? — Очки снова сползли по переносице, прикрывая россыпь веснушек.   — Я воспитываю сына один и знаю обо всех его увлечениях. Он говорит об этой девочке уже второй год, так что я уверен в его интересе.   Гермиона растерянно переводила взгляд с него на пергамент и обратно. Он ещё никогда не видел гриффиндорскую всезнайку в таком ступоре. Было приятно быть тому причиной.   — Я думаю, произошло недоразумение, нужно выслушать обе стороны конфликта, — предложил Драко, едва сдерживая улыбку.   — Не нужно.   — Почему?    — Браун всегда работала на моих занятиях вместе со Скорпиусом, но вчера пересела к Пьюси.    — Он промахнулся, — предположил Малфой. — Ревность — страшная штука, не так ли?    Грейнджер задумчиво прикусила губу, и Драко ошибочно проследил за её движением.    Его спина немного выпрямилась, а глаза продолжали жадно скользить по её помаде, щекам, волосам. Он несколько лет не тратил время на свидания и не общался с женщинами вне работы, поэтому сейчас чуть не подпрыгнул на месте, почувствовав уже забытую тяжесть в паху.   «Этого ещё не хватало.   Нет, нет, нет. Меня не может привлекать Гермиона Грейнджер».   — Не думала, что Скорпиусу может нравиться полукровка.   «Не думал, что ты меня возбудишь».   — Я тебе ещё нужен или мы закончили?    Малфой молился, чтобы она не заметила покраснения на его бледных скулах или предательской дрожи в голосе.   «Долбаный Хогвартс. Чтобы я ещё раз навестил эту проклятую школу».   Гермиона удивлённо вскинула бровь.   — Ты здесь всего пятнадцать минут, — констатировала она.    — Э-э, да, — неуверенно согласился Драко.   Пятнадцать минут. Ему даже в стриптиз-клубе требовалось больше.    «Какой позор».   — У меня просто много работы, — попытался оправдаться он.   — Скорпиус прервал мой урок и попал проклятьем в студентку. Это грубое нарушение устава, — объяснила Гермиона словно полоумному.   — Я понимаю. Я обязательно проведу с ним серьёзный разговор.   «Только не сейчас».    — Я должна назначить ему отработку, ты не возражаешь?    — Отработку… — Это слово всегда было таким пошлым? — Не возражаю.    Грейнджер явно не догадывалась о его приличных проблемах, потому что с каждой секундой ситуация становилась всё напряжённее и напряжённее.    Сначала Гермиона встала из кресла и наклонилась над столом, чтобы найти какую-то сверхважную бумажку. Её платье задралось чуть выше, немного оголяя бедро, и ему пришлось сжать подлокотники кресла до побеления костяшек.   Малфой бы хотел проигнорировать её декольте, но гранатовые духи Гермионы оказались хуже любой удавки и моментально утянули его за собой. Выступающие края лифчика так и застыли перед глазами.   После того как заветный документ наконец-то появился у неё в руках, Гермиона отправилась прямо к нему на своих безбожно длинных шпильках. Чёрных, как её пиджак; блестящих, как прощальная улыбка его самообладания.   — Нужна твоя подпись, — пояснила она и прижалась так близко, что её грудь теперь была на уровне его глаз.   Драко сглотнул тяжёлый ком и занёс перо над пергаментом. В этот момент её кудри нечаянно коснулись его шеи, и он инстинктивно вздрогнул, капнув чернилами куда-то мимо листа.   — О боже. — Грейнджер сразу же засуетилась и достала палочку из кармана пиджака. — Отодвинься, я почищу.    — Не нужно!    Она вздрогнула от его неожиданного крика.   — Ты испортишь брюки.   — Всё в порядке! — Малфой не дождался её новых слов и поставил размашистую подпись, даже не глядя в чёртов бланк.   Оставалось лишь надеяться, что Скорпиуса не заставят драить туалеты. К сожалению, у него не было никакой возможности вчитаться.   — Теперь я могу идти?   — Да.    Гермиона выглядела немного расстроенной, и Драко пришлось проклять все свои манеры, когда он, скрипя зубами, переспросил:    — Я точно могу идти?  — Да, — чуть тише повторила она и устало облокотилась бёдрами о край дубового стола.    Пояс от её юбки был теперь ровно в пятидесяти сантиметрах от его лица.    — Извини. Мне действительно пора.   Малфой постарался встать так, чтобы сразу повернуться к ней спиной. Когда он закончил разворот и сделал победный шаг вперёд, Грейнджер заговорила вновь:   — Я думала, ты изменился, но ты всё такой же. — Она злобно усмехнулась, и этот звук запустил целый рой мурашек в действие. — Неужели тебе настолько неприятно моё общество?   Драко просто замер, потому что физически не мог посмотреть на неё. Он с таким нетерпением изучал дверь в конце прохода, что удивился, как так ещё не воспламенилась.    — Это неправда.   — А что тогда правда?    Гермиона встала и снова сократила между ними расстояние. План побега моментально рухнул, стоило ей обойти его и заглянуть в самую глубину серых глаз. Если от серого что-то осталось после того, как чёрные зрачки возбуждённо поглотили радужки.   — Скажи мне это в лицо, — с вызовом произнесла она.    Скорее сам Салазар появится здесь и станцует чечётку, чем он признается.    — У меня дела, — настойчиво заверил он.    — Чудесно!   Театрально вскинув руками, Грейнджер случайно распахнула свой пиджак, и из кармана прямо на пол вывалилось её древко.    — Чёрт возьми, — выругалась она и присела раньше, чем Малфой успел остановить её.    Разглядывая Гермиону с нового ракурса, он потерял последнюю возможность успокоить свой организм.    Её волосы касались тонких брюк, пока она поднимала палочку. Но, будучи на таком небольшом расстоянии от его паха, вечно внимательная Грейнджер просто не могла не заметить внушительный бугорок прямо перед собой.   «Оу» ознаменовало начало катастрофы.    Малфой посмотрел вниз и увидел, как откровенно Гермиона пялится на его ширинку.    — Так, значит, я тебе не противна.    Грейнджер не спешила выбегать из кабинета с криками о помощи, наоборот, она словно пыталась вдумчиво докопаться до истины.    — Не противна, — подтвердил он, как будто это было необходимо.    Секунды, которые Гермиона потратила, чтобы подняться к нему, показались вечностью.    — Теперь ты понимаешь, почему мне пора идти. — Драко игнорировал хрипотцу в собственном голосе, которая появилась при взгляде на её яркий румянец.    — Мы можем не спешить.   В голове было слишком много мыслей, и все они уносили его только в одном направлении. Одном очень неподобающем направлении.   Ему точно не показалось — судя по тому, что Грейнджер даже не сделала шага назад, она была не против. Не против чего, чёрт возьми?!   — Мы не… в смысле мы… это всё безумие, — подбирать слова получалось так же плохо, как и ровно дышать.    — Если тебе будет проще, я думаю о твоих руках с первой минуты, как ты вошёл в кабинет, — заявила Гермиона, наблюдая за ним из-под очков. — Что привлекло тебя?   — Мы не можем просто заняться сексом. Ты учительница моего сына.   Дрожь в голосе выдавала всю тщетность этих жалких аргументов.    — Я заперта здесь в четырёх стенах, — призналась Грейнджер и коснулась лацканов его пиджака. — Я никогда не делала ничего подобного.    — Ты ужасная искусительница, — хрипло заметил он, прежде чем опустить взгляд на её губы.    Им руководило что угодно, но только не разум, когда Малфой решительно навис над ней и впился в мягкую плоть.    Это была не помада — она нанесла вишнёвый блеск, который был слаще, чем всё, что он когда-то пробовал в жизни. Драко осторожно прикусывал, оттягивал и снова зализывал её тонкие губы, безжалостно атакуя Гермиону неожиданным напором. Ему хотелось большего. Намного большего. То, чем они занимались, было запретным на всех возможных уровнях, и от этого лишь сильнее кружилась голова.    Малфой отстранился, но совсем чуть-чуть, так, чтобы они продолжили задевать друг друга губами.   — С языком?   Она кивнула, тяжело сглатывая, и он яростно возобновил поцелуй. На этот раз он прорвался языком внутрь, задевая зубы, проникая в неё, как в последний раз. Гермиона задрожала, и он резко опустил руки на ягодицы, прижимая её к себе.    Их одержимое поглощение друг друга остановила только нехватка кислорода и ещё большая физическая потребность. Малфой давно такого не испытывал, будто он снова превратился в неугомонного подростка, который заперся с девочкой в каморке для мётел. Всё, что его сейчас волновало, — это количество одежды на них обоих.    Драко смело подхватил её на руки, отнёс на стол и усадил поверх груды бумажек. Гермиона вскрикнула и потянулась, чтобы снять очки, но он остановил её, хватая за кисть.    — Они мне нравятся, мисс Грейнджер. Вам очень идёт.    Прикусив губу, Гермиона покраснела ещё гуще, практически полностью сливаясь с этим великолепным бордовым платьем.    Он задрал подол и провёл по внутренней стороне бедра вверх, концентрируясь лишь на её умоляющих стонах. Ему нравилось сводить Грейнджер с ума, и теперь Малфой понял, что это тёмное желание не ограничивалось лишь их словесными перепалками.   Раньше Драко чувствовал прилив сил от их жарких ссор в коридорах Хогвартса или трепет от предвкушения снова вывести её из себя, заставить краснеть, сжимать кулаки, заикаться от недостатка аргументов. Он только сейчас осознал, как глубоко и надолго погряз в этой зависимости — зависимости быть её личным сортом адреналина.   — Пожалуйста… Мистер Малфой, прошу вас… — Её глаза безбожно закатились, когда он оказался между её ног.    Она поддержала его маленькую игру, и член одобрительно дёрнулся, едва не порвав дорогие кашемировые брюки.    — Мне так жаль, что мой сын подвёл вас. Я постараюсь искупить вину.   Стянув с него пиджак, Гермиона впилась зубами в его шею. Она прокладывала исследованные лишь ею тропинки к мочке его уха, прежде чем горячо всосать её.   Ему понадобилось несколько сбитых движений, чтобы сдвинуть её бельё и спустить собственные брюки. Он мечтал оказать внутри неё как можно быстрее, потому что ещё секунда — и сердце просто бы остановилось от этого нечеловеческого ритма.    — Боже! Чёрт! Да! — Она царапала его рубашку, пока Драко медленно входил в неё дюйм за дюймом.    В ней было жарко и тесно — он мог кончить сразу же, если бы продолжил смотреть на её проклятые очки.   — Вам хорошо, мисс Грейнджер? — тяжело выдыхая ей в ключицу, спросил Малфой и замер на глубине.    — Быстрее, прошу.    Он начал плавно двигать бёдрами, чтобы постепенно усилить толчки. Драко почти сразу заметил, что чем грубее он входил в неё, тем громче она стонала. Её отзывчивость и чувствительность размывали всю грёбаную действительность.   Её клитор был твёрдым и разбухшим, когда он накрыл его рукой. Малфой почти рычал, и любой, кто прошёл бы сейчас мимо кабинета Трансфигурации, услышал бы эти пошлые шлепки их влажных грешных тел.    Она так часто пыталась сказать ему что-то, но после серии глубоких проникновений в сочетании с лёгкими поглаживаниями могла лишь бездумно скулить, принимая всё, что он готов был дать.   — Я близко, я очень близко! Не останавливайся, прошу!   Драко задрал платье ещё выше, оголяя её практически по шею. Он принялся массировать грудь и ни на мгновение не сбавлял довольно жёсткого темпа. Ответная реакция Гермионы не заставила себя долго ждать: она сжала его своими горячими стенками, будто тисками, и Малфой с трудом дотерпел до окончания сокращений, прежде чем вытащить член и кончить ей прямо на живот.    Грейнджер лежала уставшая и изнемождённая на своих учебниках, а он опирался на локти, расставленные по бокам от её бедер, удерживая своё тело над ней.   — Вы можете вызывать меня в любое время, мисс Грейнджер.    Она подняла голову с лукавой улыбкой на лице. Её строгие очки немного покосились и смотрелись особенно комично на запыхавшемся от секса лице.   — Непременно. В моих интересах, чтобы у Скорпиуса улучшалась успеваемость.    Усмехнувшись, Малфой ласково коснулся её горячих щёк и помог Гермионе поправить очки.    — Я очень ответственный папочка.    Глаза девушки закатились, когда большой палец Драко надавил на её губу.    — Не сомневаюсь, — произнесла она, с хитрой улыбкой на лице лаская его язычком.