Рассказы

Для Sonnegirl.

             Я назвался и протянул руку. Он пожал ее. Я вздрогнул и на долю секунды ощутил сильное желание уйти. Ерунда какая.       – Итак, Марсель, каков ваш уровень?       – Лучше вы мне скажите.       Я как мог очаровательно улыбнулся: деньги деньгами, но что-то мне подсказывало, что не они решают для этого человека. А жаль. Хотя денег, за которые стоящий живописец взялся бы из такого, как я, сделать художника, даже у меня не было. В свои под сорок я хоть и выгляжу за двадцать, но рисую, как младшеклассник. Любой умный человек сразу поймет: моя жизнь удалась, но я попался в лапы возрастному кризису, который и толкает меня на поиски приключений.       На днях я читал дочке сказку мадам д’Онуа и подумал: да, наш мир удивителен, и я объездил его почти весь, но не нашел ни фей, ни колдунов, ни даже принцессу. В мои годы Наполеон уже давно был императором, Кюри совершил свои открытия, а меня хватило лишь на попытку бесполезной учебы. Но это все же лучше, чем стараться придать жизни вкус с помощью ревнивых любовниц.       Порывшись в сумке, художник протянул лист бумаги и карандаш.       – Рисуйте.       – Что именно?       – Без разницы.       – Ладно.       Я неуверенно провел первую линию, а потом как-то так получилось, что моя рука впервые в точности перенесла на бумагу образы из головы. Вот только в голове клубился какой-то бред: арка на возвышении, среди густого тумана, и в ней, как в окне – волшебная страна. Меньше надо думать про сказки! И про похищения людей.       – Хорошо, – одобрил будущий – я все ещё надеялся – учитель, заглядывая через мое плечо. – Приходите раз в неделю, цену вы знаете.       – Je suis d’accord, – кивнул я, соглашаясь.       Улыбка уже изгибала губы, я еле сдержался. Как мальчишка, стыдно. Но рисунок – вот он. Мой рисунок. Не сон, а материальное доказательство того, что я пришел по адресу.       ...В маленьком полутемном кафе, где мы спрятались от ливня, почти не оказалось посетителей. Я заметил только влюбленную парочку, стайку подружек-студенток и грузного месье, такого... мегрэобразного.       Мой учитель живописи курил, я грел руки о свою чашку с кофе. Молчание было уютным. Здесь звучали мелодии из старых фильмов; под “Шербурские зонтики” я начал мурлыкать себе под нос. Мой визави улыбнулся; я положил свою руку поверх его руки и сжал.       – Что в тебе такого… – Невозможно было сформулировать. – Особенного? C'est tellement banal!       Он долго на меня смотрел, что-то прикидывая в уме, как мне показалось. Потом очень тихо запел:       – Someone, someone       Just drained the colour from my wings,       Broken my fairy circle ring,       And shamed the king in all his pride…       – “My Fairy King”? Я не понимаю…       – Потом. Я покажу.       – Фокус покажешь? – я посмотрел ему прямо в глаза.       Он был красивым, очень. А я неплохо знал английский слэнг и был не против… фокусов. Больше того, сам на них напрашивался – не мог не замечать, что в его присутствии даже кофе становится наркотиком.       В студии он сразу же потащил меня к зеркалу. Из которого на нас взглянули мы, и я опять не понимал, зачем… Пока не почувствовал горячую ладонь на своей талии. Я ухмыльнулся – но прежде, чем успел что-то предпринять, ощутил, как зеркальная поверхность всасывает нас в себя.       А потом была земля вместо пола, а вокруг – моя волшебная страна. Точнее, впечатляющие руины под сумрачным небом.       – Ни хрена себе Зазеркалье… Гипноз, вещества или ещё какая-то дрянь?       – Последнее. Не жалуйся, ты же сам ко мне пришел за этим. Хотя, конечно, мои владения уже давно в упадке, и вообще, вы, люди, оболгали наш мир и представили наше гостеприимство вероломством…       Я потер лоб. Его речь стремительно превращалась в книжную, вокруг нас начинали шептаться камни…       – Прекрати. Ты мой глюк и будешь вести себя так, как я захочу.       Он приподнял бровь:       – Извини, но твои фантазии оригинальностью не отличаются. У меня есть дела поважнее.       – Например?       – Власть и могущество, – он фыркнул. – Задолбался я учить всяких бездарей рисованию, втюхивать полотна желающим купить живописца и создавать игрушки вроде порталов. И быть бездомным бродягой для… неважно.       – А я тут причем?       – А ты можешь помочь.       – Я не Алиса, а наркоман поневоле, отвяжись.       – Будешь сопротивляться – станешь пациентом психушки поневоле.       Я подошёл вплотную и сжал его плечо. Ощутил неведомые ароматы и запах нашего земного табака.       – Греза ты или нет, но – рассказывай.       Согласился я не потому, конечно, что он мне угрожал. Просто этот сон, управляемый он или нет, имело смысл досмотреть до самого конца.              2 апреля 2018 года