Рассказы

Дорогому другу Ринучче.

             В Париже снова дождь. А здесь жара, но гроза уже затаилась, чтобы обрушиться на родной город художницы, которой я снюсь. Точнее, приснюсь с минуты на минуту, вместе с несуществующей в ее реальности мастерской, а также картиной, на которой изображена молодая рыжеволосая женщина в длинном черном платье, как две капли воды похожая на героиню скандального клипа Милен Фармер. Подумать только, прошло двадцать пять лет и четыре дня… Никогда не привыкну, что время для смертных такое bête noire. Как, впрочем, и сила, чьей частью я являюсь.       Женщина с огненными волосами находится в средневековом храме, ее рука замерла над каменной чашей, до краев наполненной то ли кровью, то ли вином; обручальное кольцо вот-вот утонет в красной жидкости. «Je te rends ton amour. Tu m’as trompée… Et je reprends mon amour, redeviens les contours de mon seul maître Egon Schiele», – бормочу я, улыбаясь.       «Her love became her bête noire», – говорит Рысь четверть часа спустя, и я в который раз хочу предложить научить ее моему родному языку. И в который раз останавливаю себя. Я умер, когда Париж ещё был Лютецией, и все, что у меня есть родного – остатки амфитеатра на улице Монж.       – Кто ты? – вдруг спрашивает моя художница.       – Эдмон, – удивлённо отвечаю я.       Имя мне нравится, но, само собой, любой образованный человек, услышав его, мысленно прибавляет «Дантес».       Всё ещё силюсь выдумать подходящую фамилию, когда Рысь, пристально глядя мне в глаза, поясняет:       – Я не это имела в виду. Ты откуда-то издалека. В твоих глазах я вижу глубины, схожие с мирами, которые я посещаю во сне, а за твоими словами мне слышатся звуки из моих грёз. Ты как тайна, которая находится за пределами зрения и слуха. Всегда за пределами моей досягаемости. Что-то, что притягивает и... пугает меня.       Помолчав, отвечаю:       – Ты смотрела фильм «Знакомьтесь, Джо Блэк»?       – Конечно. Как и «Смерть берет выходной». Собственно, я надеялась, что ты узнаешь цитату оттуда. Но… ты…       – Я – действительно мсье Смерть.       – Напишу твой портрет, – оживляется она.       – Лучше корабль, лаковую миниатюру на морском фарфоре, если он у тебя ещё остался, – выдвигаю встречное предложение я.       – Фарфора много, это завсегда, – улыбается.       И ещё с полчаса мы говорим о «Дьюма-Ки» и сопредельном.       Рысь, Эдгар и я – далёкие родственники. Мы связаны смертью, мы ею изменены: Рысь – до blanche bête, подлинной жизни, я – до bête noire, ее тени, Эдгар – до bête carmin, крови, на которой все замешано.       …Поворачиваю голову на шум: медноволосая дама каким-то чудом сошла с полотна. Вблизи ее платье кажется сотканным из тьмы, а на руке красуется перстень с багряным камнем.       «Мне это не нравится», – успеваю подумать я, прежде чем…              12 июня 2024 года