Рассказы

Ринучче, запоздалый подарок на день рождения.

      

Это абсурд, вранье: череп, скелет, коса. «Смерть придет, у нее будут твои глаза». И. Бродский. Натюрморт

             Мазки уверенно ложились на холст. Моргнув, натурщик – черноглазый длинноволосый брюнет, одетый в темную хламиду, распахнутую на груди, в черной полумаске, при шпаге и с увядшей багряной розой в руке – продолжил разговор с живописцем:       – Она хороша. – Речь шла о темноволосой женщине с картины «Любовь». – Твоя любовница?       – Бывшая пассия.       – Чувства увяли? Или вы всего лишь делили постель?       – Постель мы как раз не делили… Я отчаялся понять, что творится в прелестной головке моей музы.       – Расскажешь?       – Взгляни на розу… Отлично! Ну, она замужем. О чем я напомнил, когда она внезапно призналась, что ее сердце отдано мне.       – «Внезапно»? – хмыкнул натурщик.       – Иногда я потрясающе рассеян… Она заявила, что муж не против ее увлечений.       – Даже так? Обычно говорят, что не любят мужа, но дети обожают отца…       – У них нет детей. Зато супруг ее содержит.       – А у тебя, бывший король фэйри, нет ничего, кроме этой мансарды?       – На взгляд человека – так и есть.       – Но что дальше? Муж не против, то есть не в курсе, а здесь вполне хватает места для любовных утех…       – Я тоже так думал. Но за поцелуями украдкой последовало расставание, а при новой встрече – рассказ о том, что она влюблена в студента. То есть увлечена им сильнее, чем мной.       Захохотав, натурщик уронил розу.       – Уверен, студента она выдумала, чтобы ты ревновал.       – Увы, студент реален, у нас даже есть общие знакомые…       – И что же ты?       – Сказал, что если она променяет меня на студента, то я стану думать о ее вкусе несколько хуже, чем думал прежде. Monsieur Le Mort, где я возьму вторую розу? – укоризненно спросил художник.       – Обернись, друг мой. И выбери любую.       Под окошком, из которого открывался вид на старую крышу соседнего дома, стояло ведро, а в нем – не меньше тридцати роскошных темно-красных роз. Хозяин мансарды прекрасно помнил, что им здесь взяться неоткуда. Как помнил и то, что границы существуют лишь в сознании. Сам он, впрочем, давно не нарушал эти границы с подобной лёгкостью.       Выбрав цветок, художник подал его натурщику. И зачем-то спросил:       – Болтают, Париж – особенный город для тебя.       – А как же «Смерть в Венеции»? – От поцелуя гостя роза начала увядать.       – Я не имел в виду домыслы людей.       – Тогда ты знаешь всю историю…       – Я лишь знаю, что ты разбил его часы. И, таким образом, он стал… сродни нам? Правда ли это?       – Правда. Ты остановился на студенте… Она предпочла его тебе?       – Не уверен. Скорее всего, он довольствовался платонической благосклонностью, как и я. И она ждала, что мы станем бороться за право остаться ее единственным невинным увлечением. Я не стал, я не Петрарка.       – Думаешь, она боялась, что муж узнает?       – Возможно. Поначалу она устраивала мне сцены ревности, затем я стал ее раздражать своим поведением…       – Некоторые дамы желают владеть сердцем и помыслами мужчины, иметь над ним власть, ничего не даря взамен, кроме редких знаков внимания. Или же – руководствуются единственно выгодой, как это ни прискорбно признавать.       – Воистину так, – согласился художник. Потряс головой и добавил: – Абраксас, ты на меня плохо влияешь! В этом мире – две тысячи восемнадцатый год, что за слог!       – Прости, я утром читал один викторианский роман. И терпеть не могу свое истинное имя. Зови меня Эдмоном, я за двести лет привык. Так чем закончились отношения с этой женщиной?       Продолжая работать над картиной, художник ответил:       – А ничем. Я бы сказал «они просто закончились», если бы не наши взаимные лайки в соцсетях. После студента у нее появился очередной то ли любовник, то ли поклонник, с которым я переспал. Не зная, что он имеет к ней какое-либо отношение.       – Дай угадаю, – со смешком молвил Эдмон, – это ещё не всё?       – Само собой. Когда мы с ней спустя лет пять увиделись, я снова стал ее, хм, раздражать.       – Но ты – не Петрарка.       – Да просто перегорело уже. Ушло в полотно. К слову, даже если Лаура реально существовала, Петрарка подобный тип отношений избрал сам. Хотя это сложно назвать отношениями, это – чувство к Прекрасной Даме, к музе. Средневековый культ женщины, сродни поклонению Богородице. Если я захочу чего-то такого, я буду воспевать… да хотя бы Морриган.       Весело хмыкнув, Эдмон сказал:       – Вижу, ты закончил.       – Верно, – подтвердил художник. – Раньше карта «Смерть» в моей колоде была скучной и лживой, теперь все в порядке.       Сняв маску, Эдмон взглянул художнику в глаза:       – Я могу посмотреть? Погоди! Прежде чем я взгляну на твой, вне сомнения, шедевр, я хочу сказать, что у тебя появится шанс все вернуть.       Повисла пауза. Запахи масляных красок, белил и роз мешались с запахом булочек с корицей из кофейни напротив. Какой-то ребенок звал Кики – то ли подружку, то ли сестру.       – Все?       – Да. Шанс будут звать Марсель.       – Издеваешься?       – Он семейный человек! – хохотнув, Эдмон сразу же посерьёзнел. – Сними приличную студию вместо этой мансарды, ты опоздал на столетие, бедные художники уже никого не возбуждают.       – Ну и кто здесь все опошляет? – не удержался от подколки хозяин комнаты под крышей. Довольно просторной, ради справедливости стоит заметить. – Ещё пожелания?       – Зеркало во весь рост, но это ты знаешь и без меня… Просто не дай ему уйти, Сантьяго.       – Я способен любого заставить поступить как мне нужно, ты знаешь. Но ведь необходимо, чтобы он добровольно помог мне, так? Он может счесть, что сходит с ума…       – Он не из пугливых. И любопытен. А ещё умён. Не беспокойся, он поймет, что с твоим появлением его существование превратилось в жизнь. Просто… поаккуратней. И не медли.       – Я никогда…       – Все-все, я хочу портрет и булочку!       …В городе, ничем не походящем на Париж, и в то же время имеющем с ним много общего, темноволосая женщина готовила мужу ужин. Абраксас, он же Эдмон, он же мсье Смерть редко приходил к людям лично. Но к ней он придет однажды, с охапкой кровавых роз. И вместо знакомого нам черноглазого брюнета она увидит Сантьяго. Улыбнется, помолодеет, и… и рука Смерти не дрогнет, поскольку, по его глубокому убеждению, человек – это выбор, который он делает.              18 июня 2023 года