Часть 3
7 августа 2023 г., 13:43
Визерион был оставлен в Винтерфелле, в то время как Дейенерис улетела в Долину.
Визерион, по ее мнению, назван в честь ее брата. Тот, полусумасшедший. Он был ранен во время отплытия в Винтерфелл. Флот Эурона заманил его в засаду, когда он летел на много миль впереди кораблей, и копье попало ему в плечо.
Очевидно, это позволило им поджать хвост и обогнуть флот. Что-то вроде удачного побега, когда ее драконы и большая часть флота остались целы.
Даже сейчас она могла видеть, как работают швы. Темный на фоне золотистой чешуи. Мастерство Сэмвелла, подумала она, или, может быть, даже Лилли.
Она наблюдала за его попытками сбежать со стен в задней части Винтерфелла большую часть часа. Наблюдала, как золотые крылья танцуют на солнце, прежде чем он, неизбежно, рухнул обратно в снег. Заковылял обратно к куче тушек, которые, как она предположила, он считал гнездом.
Джон предложил животным помещение в конюшне на вчерашнем собрании даже после того, как разведчик подтвердил их подозрения, а Дейенерис просто рассмеялась.
«Они не очень-то доверяют незнакомцам» — вот и все, что она сказала, и Санса думает, что понимает это.
Визерион ни разу не осмеливался приблизиться к территории замка, даже когда был в полете, предпочитая лес вдалеке.
— Они невероятны, не так ли?
Санса не поворачивается лицом к сестре.
— Я полагаю, что да.
Арья хихикает рядом с ней, протягивает руку, чтобы провести ею по снежному покрову на стене.
— Сегодня ты получила ворона из Орлиного гнезда.
— Я получила? — Санса подавляет свое удивление, как только оно поднимается, и приподнимает бровь. — И почему это не попало в мои руки?
— Я нашла это на твоем столе.
Она не притворяется, что шокирована вынюхиванием своей сестры. Она привыкла к этому еще девочкой, а сейчас и подавно. Такая скрытность-это часть ее натуры. Кроме того, ее внезапная защита Сансы и их дома после Бейлиша была милой. Хотя она никогда бы не сказала этого ей в лицо.
— Что там было написано?
— Что Робин позволит Долине идти с нами на юг, если понадобится. Что они поддерживают Дом Старков и клянутся в верности дому Таргариенов.
— Значит, лорд Ройс хорошо его обучал. — Санса подавляет желание закатить глаза. — Я не уверена, нужны ли нам его люди. Однако я должна написать ответ, чтобы выразить свою благодарность.
— Что будут делать пятнадцать тысяч человек, когда у нее уже есть две армии, одичалые и северяне?
— Долина не пострадала от последней войны. Его преданность непосредственно после нападения Дейенерис на Ланнистеров распространится по всем королевствам. Это настроит гораздо больше людей на ее сторону против Серсеи.
— Я думаю. — Арья, похоже, не слишком возражает против исправления, сгребая снег в едва сделанную башню. Она никогда не интересовалась политикой, с тех пор как была ребенком. — Я не знаю, почему мы завтра не выступаем в Королевскую гавань. Большинство домов поддерживают ее, у нее есть два дракона, пригодных для полета, и все эти люди. Почему бы и нет?
— Я тоже. — Признается Санса. — Я полагаю, флот Эурона-это проблема, как и Золотая рота и ее скорпионы. Чтобы добраться до Драконьего камня, нужно пройти маршем или проплыть мимо вражеской территории. Я понимаю, почему она так осторожна. Я просто знаю, что хочу смерти Серсеи.
Арья фыркает на это. — Интересно, что Дейенерис планирует с ней сделать.
Санса вспоминает то время, когда она случайно встретила Дейенерис, узнавшую новость о засаде ее людей и пленении Яры. Как она говорила не столько как королева, сколько как ее звери, которых она произвела на свет.
— Она заставит ее страдать. — Говорит Санса, поворачиваясь обратно к Визериону. Прореха в его крыле. Что-то в том, что она представляет себе смерть Серсеи, приносит ей облегчение после всего, что она перенесла, находясь у нее под каблуком.
— Хорошо.
Санса просто напевает.
Они стоят вместе, пока падает снег, тишина почему-то блаженная, и ей вспоминается то время до суда над Петиром. Как близко она была к тому, чтобы поверить в его язвительность по поводу ее собственной сестры. Она сгорает при мысли об этом. Она думает, что никогда больше не позволит ничему встать между ней и ее близкими.
— Он скучает по ней.
Брови Сансы сходятся на переносице, губы подергиваются. — Значит, ты стала экспертом по драконам, а также безымянным убийцей в Эссосе?
— Безликим. — Поправляет Арья со смехом, гнусавым, и Санса больше не может бороться с ухмылкой. — Ну, а как ты думаешь, почему он продолжает кричать? Я слышала его всю дорогу от Богорощи.
— Может быть, это из-за холода. — Санса указывает на попытку построить гнездо, окруженное трупами и обугленной землей. — Дейенерис упомянула, что из-за этого они почти ничего не ели.
— Она упомянула это, не так ли?
Санса смотрит на нее прищуренными глазами. — Что ты хочешь этим сказать?
— Ничего, — В глазах Арьи пляшут огоньки. — было действительно мило с твоей стороны помочь ей вчера.
— Я ничего не сделала, кроме как заставила ее образумиться. Она ничего не сможет сделать, сидя здесь и ничего не делая, независимо от того, как сильно Тирион пытается убедить ее в обратном.
— Он идиот. В конце концов, я полагаю, это общая черта, которую он разделяет со своей семьей.
Что-то в Сансе скисает от осознания того, что ее поразили слова Арьи. — Он не достоин давать советы кому-то вроде нее.
— Но ты да.
— Арья… — Она предупреждает. — Я не… я помогла ей не из-за этого. Я сделала это, потому что…
— Север, ты уже упоминала почему. — Арья изучает ее, прикидывая. — Ты знаешь, что это нормально, если ты что-то чувствуешь к ней. Я уверена, что ты не первая и не последняя.
— Ну, я не. — Горло Сансы сжимается от пустоты. — И мой единственный приоритет-защита Севера.
Она, прищурившись, смотрит в сторону леса. — Ты никогда не была хорошим лжецом.
Санса выдыхает. — Потому что я говорю правду.
— Я знаю, что ты не до конца ей доверяешь. Я знаю, то, что сделал Джон, было глупо. Но я не думаю, что она сумасшедшая.
Брови Сансы поднимаются сами по себе. — А ты нет?
— Нет. Она довольно самоуверенна, но я понимаю почему. Она вошла в огонь и вышла оттуда с тремя драконами, когда была моложе меня, и положила начало освобождению. Просто говорю, что я понимаю это.
— Звучит так, будто ты единственная, кто неравнодушна к ней.
— Я восхищаюсь ею. Я не думаю, что мы снова увидим кого-то похожего на нее. — Говорит Арья, возвращая руку к своему клинку. — Хотя она хорошенькая. Я не виню тебя за то, что ты пялишься.
— Я не пялюсь.
— Пожалуйста, у меня есть глаза. — Арья приподнимает бровь. — Почему именно ты ей не доверяешь? Только не говори мне, что это потому, что она Таргариен.
— Я не знаю. — Честно отвечает Санса, и только Арья и ветры могут ее услышать. Она заламывает руки, прежде чем решиться высказаться. — Она попыталась поцеловать меня на следующий день после приезда.
Арья на минуту замолкает, что для нее нехарактерно. Санса не осмеливается посмотреть в ее сторону, ее сердце колотится где-то в горле.
— А ты хотела, чтобы она это сделала?
Санса отворачивается к снегам, к зверю, хлопающему крыльями, и смаргивает слезы.
— Я думаю, что да.
Тогда Арья толкает ее локтем в бок. Она обнимает сестру под её мехами, и слезы Сансы льются рекой.
— Я полагаю, все прошло не так уж хорошо?
Санса издает гнусавый смешок, уродливый звук, который она скрыла бы, если бы это был кто-то другой.
— Я позволила ей, но я думала, что она пыталась… Я не знаю, о чем я думала. Я была напугана. Я подумала, может быть, она хотела использовать меня. Она точно не была бы первой, не так ли?
— Нет. — Арья крепче сжимает ее. — Но я думаю, что ты ошибаешься на ее счет.
Она сглатывает, оставляя бороздки на ладони. — Я хочу.
— Я знаю, после всего, что с тобой случилось, трудно кому-либо доверять. Но какую политическую выгоду на самом деле приносит твоя постельная принадлежность? Она уже обезопасила Север.
Санса не совсем уверена, как на это реагировать. Знает, что если она это сделает, то ее голос сорвется. Ее щеки снова заливаются румянцем.
Она продолжает. — В любом случае, на это нет времени. Не на войне. И она-королева. Ее нельзя видеть с женщиной.
— Королева, которая трахала людей вне брака, неспособная иметь детей. А ты леди Винтерфелла. Кому какое дело? Ей определенно всё равно, если она пытается засунуть свой язык тебе в глотку.
— У тебя такая манера обращаться со словами.
Она знает, что Арья ухмыляется. — Я знаю.
Санса фыркает. — Я действительно скучала по тебе, независимо от того, насколько ты надоедливая.
Арья сотрясается от смеха. — По тебе тоже.
Они наблюдают за Визерионом, когда их смех стихает, и Санса внезапно чувствует себя легче, чем в течение некоторого времени.
Она поворачивается лицом к своей сестре, уставившейся на дракона дикими глазами, очень похожая на девочку, которая была одержима историями старой Нэн, которые она помнила. — Может быть, он просто скучает по дому. Хотя, я полагаю, на самом деле у них нет дома, не так ли?
Печаль, которая охватывает ее, ошеломляет. Она вырвала Леди и отвезла ее в место, которое размораживало северян изнутри. Леди лишилась из-за этого жизни. Она не хотела, чтобы то же самое случилось с драконами Дейенерис. Она не хотела, чтобы они оставались одни в незнакомом месте.
— Мы должны помочь ему. — Говорит она в порыве, когда он с новым криком падает на землю.
— Помочь ему? Как помочь ему?
— Он один в чужих краях, скучает по своей семье. Может быть, ему просто нужен друг.
— Друг. — Смеется Арья, полубезумно. — А что, если он тебя съест?
— «Вчера Дрогон и не думал причинять ей боль». — Подумала Санса. Ни разу. Он вел себя как гончая рядом с незнакомцем. Она оглядывается на золотое существо и отмечает, что оно значительно меньше остальных, хотя и такое же большое, как любой корабль, который она видела пришвартованным в заливе Черноводной.
— Попробовать стоит. — Предлагает она, воодушевленная, спускаясь по мощеной лестнице, и думает, что, возможно, сходит с ума.
Она больше ничего не слышит от своей сестры, кроме топота ее ног позади. Независимо от того, насколько решительной она себя чувствует, драконы по-прежнему являются огнем, ставшим плотью, а ее сестра-лучший боец, которого она когда-либо знала. Она всегда будет чувствовать себя в безопасности рядом с ней.
Визерион колеблется, когда Санса отправляется в путь по снегу. Вода доходит ей до щиколоток, пропитывая юбки. Он издает пронзительный звук, следя за ними обеими острым взглядом. Удивительно, но она не чувствует страха.
— Все в порядке. — Кричит она сквозь вой ветра, неуверенно протягивая раскрытую ладонь. — Мы не причиним тебе вреда.
Она продолжает, когда он не двигается с места. — Я знаю, ты напуган. Что ты скучаешь по своим братьям. Мы друзья с твоей матерью. Не так ли, Арья?
Дракон переводит взгляд с одной на другую, с чириканьем качая головой. Арья недоверчиво смеется, на ее лице появляется невинное удивление. Это заставляет Сансу улыбнуться, несмотря на холод или гигантского зверя перед ней, и она чувствует себя во многом той девушкой, которой была когда-то.
— Да.
Она отваживается сделать еще один шаг вперед, на ширину плеч, и протягивает руку. Он соединяется с золотыми чешуйками, их жар обжигает даже сквозь толстую кожу ее перчаток, и она обнаруживает, что ее глаза наполняются слезами. Арья ахает у нее за спиной, и ей кажется, что ее глаза широко раскрыты.
Санса сглатывает и осторожно гладит его по морде. Он опускает голову ниже.
— Я знаю, довольно ужасно торчать здесь одному. — Шепчет она ему, и он снова фыркает. Она не может удержаться от смеха.
Он моргает, глядя на нее глазами цвета расплавленного золота, и она не может до конца поверить, что это происходит на самом деле. Она гладит дракона. Существо, рожденное из дыма и магии. В Винтерфелле, из всех мест, в месте, которое, она была уверена, никогда больше не станет домом.
— Мы должны отвести его в конюшню. — Арья устало делает шаг вперед, дотрагиваясь рукой до рогов Визериона у основания его черепа. Ее глаза закрываются, когда она выдыхает, ее улыбка такая чудесная и невинная. На ее лице это выглядит почти чужеродно.
— И как, черт возьми, ты предлагаешь нам это сделать?
— В замке есть две отдельные конюшни. — Пожимает плечами Арья. Ее рука дрожит, голос высокий от удивления. — Может быть, тебе стоит спросить его мать.
Санса бросает на нее взгляд, который, как она надеется, напоминает свирепый взгляд, и Арья поджимает губы в ответ. Она едва сдерживается в течение секунды, прежде чем фыркнуть от смеха.
— Прости, прости. — Она в последний раз гладит Визериона, который щебечет между ними, и отступает назад. — Нам нужно вернуться внутрь. Мы и так опаздываем.
— На что?
— Я, кажется, обещала Джону, что притащу тебя поужинать со всеми.
Она вздыхает, наблюдая, как Визерион укладывается спать. — Хорошо.
----------------------------------
Ужин проходит без происшествий. Тирион разговаривает с ней, выражая свою озабоченность за королеву и ее склонность к жестокости. Что все зависит от ее победы без насилия. Что включает в себя сдачу его сестры. Она не знает, как объяснить тошноту, которая подступает к горлу, когда она уходит. Когда она уходит в свои покои и засыпает, ей снится лязг мечей и драконье пламя, согревающее ее кожу. Трон превратился в расплавленный обрубок, на котором лежал скелет Серсеи. Крик Дрогона будит ее. Она вытаскивает себя из постели и на автопилоте надевает меха еще до того, как окончательно проснется. Она позволяет своим волосам оставаться распущенными и растрепанными, беззаботными. Она должна посмотреть, все ли в порядке с Дейенерис. Один быстрый взгляд за окно говорит ей, что в любом случае рассвет еще не наступил, небо все еще глубокое, темно-синее. Густые облака клубились над ним, как полумесяцы волн, готовые пролиться в любой момент. Самое большее, это вопрос нескольких часов. Повезло, что Дейенерис избежала этого шквала. Когда она замечает ее во дворе, дыхание учащается. Волосы Дейенерис растрепаны, в беспорядке из сажи и неухоженных локонов, серебро почти полностью скрыто. Колокольчики все еще звенят, когда она слезает с крыла Дрогона и позволяет ему улететь к своим братьям. Легкий слой пепла покрывает ее лицо и платье, разорванное в нескольких местах. — Санса. — Говорит она хриплым от перенапряжения голосом, и то, как она произносит это, звучит почти как приказ. У Сансы все внутри сжимается. — Я рада видеть тебя в добром здравии. — Приветствует она и сглатывает, когда ее голос срывается. — И я тебя. — Она подходит ближе, заправляет волосы Сансы за ухо, и та подавляет дрожь от удара, который задевает пятнистое яблочко на ее щеке. — Ты только проснулась? — Я хотела тебя увидеть. Если… если все прошло хорошо, я имею в виду. Они сопротивлялись? Полные губы Дейенерис изгибаются в ухмылке. — Они пытались. — Дейенерис берет ее за руку. — Я полагаю, все слышали о моем прибытии, я хочу рассказать о том, что произошло, как только смогу. Не хочешь прогуляться со мной? — Конечно. — Она отмечает, насколько мала королева на таком близком расстоянии, какая по-настоящему хрупкая. Она из плоти и крови, точно так же, как и все остальное королевство, и любой из этих солдат мог бы сразить ее. — Ты… ты уверена, что с тобой все в порядке? Ты не хочешь сначала принять ванну? Дейенерис останавливает ее, положив руку ей на плечо. — Ты предлагаешь? — Я… конечно, нет. — Заикается она, и Дейенерис мгновение наблюдает за ней, приподняв уголки губ. Ее взгляд на мгновение опускается к розовеющему вырезу платья Сансы, и она вспоминает, что на ней всего лишь маленькая одежда. Точно такая же, какой была Дейенерис в ту ночь. С тех пор изменилось так много и так мало одновременно, что это почти смешно. Дейенерис осторожно одергивает меха и еще плотнее обтягивает их вокруг тела. Она с легкой улыбкой проводит рукой по переду, а когда поднимает взгляд на Сансу, то опускает его. Санса застывает на месте, ее внимание приковано к изгибу горла Дейенерис, беспокойству ее губ. Она хочет сделать что-нибудь глупое, например, протянуть к ней руку, будь прокляты охранники и мужчины. Она сжимает руки под своими мехами. — Выходить на улицу в пижаме было не очень разумно. — Ресницы Дейенерис подергиваются, прежде чем она отводит взгляд и начинает вести их в сторону коридора. — Ты обеспечила мне двух союзников и преимущество, Санса, я сделаю все в благодарность, если ты попросишь. Сансе требуется минута, чтобы вспомнить, на чем закончился их разговор. Она может только кивнуть. Она уверена, что румянец на щеках выдает ее. — Вчера Тирион пришел признаться мне в своих тревогах. — Она сглатывает. — Не думаю, что я должна была тебе говорить. Он не хочет, чтобы ты убивала его брата и сестру. Это заставляет Дейенерис напрягаться. — Я бы хотела, чтобы он больше слушал меня и перестал подрывать мою репутацию. Он согласился помочь в этой войне, а теперь выступает против нее. — Может быть, это мышечная память. Он всегда служил только своей семье. Он никогда не служил кому-то хорошему и доброму. Я бы предположила, что для него это довольно тяжело. Улыбка Дейенерис сужает ее глаза, и она сияет, несмотря на пепел и грязь, которые покрывают ее. — Я воспринимаю это как ошибочную похвалу. — Это не было ошибкой. — Уверенно говорит она, и Дейенерис колеблется. — Тогда я благодарю тебя, — Ёе брови вздрагивают, когда она громко смеется. — …снова. — Не за что. Рука Дейенерис скользит вниз по ее предплечью, чтобы соединить их руки, и она с удивлением обнаруживает, что они холодные. Она находит это странным, думала, что эта женщина всегда теплая, со всем этим огнем, кипящим внутри нее. Это, как ни странно, укрепляет ее, делает такой же человечной, как и все остальные, несмотря на ее магию и силу. Ей это нравится. Дейенерис приветствует северных стражников в зале кивком, и Санса повторяет это. — Теперь, когда с Долиной все в порядке, мы сможем отправиться на юг раньше, чем думали. — Будем надеяться, что погода нам поможет. — Говорит Санса, и лицо Дейенерис обиженно морщится. — Я не думаю, что даже твои дети смогут справиться с бурей, которая, я уверена, вот-вот разразится. — Мои дети? — Она наклоняет голову и пристально смотрит на Сансу. — Я думала, они для тебя всего лишь звери. — Мне сказали, что иногда я могу быть настроена по-своему. — Ты и я, мы обе. — Прищуривается Дейенерис, широко улыбаясь. Ее ладонь обжигает руку Сансы, когда она сжимает ее, хотя они саднят от холода. — Визерион скучал по тебе. — Выпаливает Санса первое, что приходит ей в голову, и ловит Арью, слоняющуюся у дверей. Сигнал к тому, что их разговор подходит к концу. — Я велела перевести его в конюшню. Дейенерис тоже бросает взгляд назад, на вход в зал. Санса думала, что поступила совершенно незаметно, и прикусила щеку, когда Дейенерис заметила ее сестру. Затем Дейенерис снова поворачивается к ней, щеки ее раскраснелись ярче, чем красный цвет на носу. — Я почувствовала это. — Она улыбается Сансе, как будто это секрет, как будто они придворные девушки, шепчущиеся о рыцарях и носовых платках. — Я не могу объяснить свою связь с ними, но я знала. Ты заставила его почувствовать себя желанным гостем в этом странном месте. Почему-то она думает, что дело не только в Визерионе. От этого у нее скручивает желудок, что-то угрожает вырваться наружу. Ей становится жарко, и она вынуждена отвести взгляд. — Спасибо. — Санса снова бросает взгляд в сторону, на отсутствие охранников и своей младшей сестры, и обнаруживает, что Дейенерис гораздо ближе. — Эм. — Говорит она, язык у нее во рту словно налит свинцом, и Дейенерис смеется. Это прекрасный звук, песня, если уж на то пошло, и великолепное зрелище. — Не хотела бы ты поужинать со мной сегодня вечером? — В холле? — В твоих покоях. — Перебивает Дейенерис, ее щеки все еще порозовели. Может быть, дело было в свете свечей. — Ты вольна отказаться. Если пожелаешь. — Нет. Нет, мне бы этого хотелось. — Ой. Тогда увидимся позже. — Снова эта улыбка, и Санса отвечает на нее своей, прежде чем кашель Джона прерывает ее. — Извините. — Говорит он, совсем не выглядя огорченным. — Арья сказала лордам, что ты прибыла некоторое время назад. Дейенерис поворачивает лицо к Сансе и только к Сансе и опускает руку. Она вытирает кровь, запекшуюся на ее платье. Делает вид, что стряхивает пепел, когда она начинает пробираться к нему. — Что она им сказала? — Что моя сестра будет задерживать тебя. Санса тут же произносит в его адрес череду беззвучных ругательств через плечо Дейенерис. Он дарит улыбку, которая вовсе не является ни тонкой, ни скрытой. — Не то чтобы я опаздывала против своей воли. — Поворачивается Дейенерис, когда подходит к Джону. — Ты не идешь, Санса? — Наверное, сначала мне следует пойти и найти платье и расческу. Кроме того, у меня есть обязанности. Я согласилась позаботиться о любых проблемах, которые возникнут сегодня у кузнецов с их, э-э, кольчугами. Если Дейенерис на это не купилась, то она не стала упоминать об этом, вместо того одарив ее лучезарной улыбкой. — Тогда позже? Она сжимает губы, чтобы подавить собственную улыбку. — Позже.----------------------------------
Санса не волнуется. Дейенерис не имела в виду ничего серьезного под своей просьбой, не так ли? Конечно, она хотела поблагодарить Сансу за ее помощь в последние пару дней. Это то, что сделал бы любой порядочный лидер, чтобы помочь своему союзнику, это то, что Санса сделала для многих. Но это не избавляет ее от беспокойства, от которого у нее сжимается грудь. Она занята тем, что наблюдает за снегопадом через свое окно, стекло покрывается инеем, а шквал усиливается, казалось бы, бесконечно. Теперь она почти ничего не видит за стеклом. Никто не смог бы путешествовать в этом, думает она, не говоря уже о самой большой армии, которую когда-либо видел Вестерос. Стук в дверь выводит ее из транса. — Извини, что я так опоздала. Варис рассказывал мне о предыдущих войнах после окончания встречи. Я потеряла счет времени. Дейенерис выглядит хуже, чем утром. Ее кожа снова чистая и сладко пахнущая, волосы нетронуты и заплетены, но это не имеет большого значения по сравнению с фиолетовыми кругами под глазами или пустым гнусавым оттенком в голосе. — Входи. — Она отступает назад, протягивая руку к двери, и Дейенерис ныряет под нее, не успела она и глазом моргнуть. Она в замешательстве наблюдает, как Дейенерис садится на край ее кровати, бросая взгляд на швейные принадлежности Сансы и ее последнее творение, скривив губы. Это платье, подбитое мехом, совершенно серого цвета, с красными ребристыми чешуйками на плече. — Мне нравятся чешуя. — Комментирует она, откашливаясь. — Это довольно красиво. — Люди в суде всегда разбирали мои наряды по отдельности. Я подумала, что такое подтверждение нашего союза было бы хорошей идеей. Дейенерис улыбается, хотя ее глаза не отрываются от уголка рта. — Ты очень талантлива. Она неловко колеблется. — Ты в порядке? Брови Дейенерис хмурятся. Она поднимает глаза на Сансу, затем. — Не могла бы ты посидеть со мной? — Конечно. Она опускается на кровать рядом с ней, сложив ладони чашечкой вместе. — Ты хотела бы поговорить об этом? Дейенерис поворачивает голову, чтобы посмотреть на нее, медленное движение. Санса продолжает. — Мы не… конечно, тебе не обязательно ничего говорить. Это было самонадеянно с моей стороны. — Ты сбиваешь меня с толку. — Говорит Дейенерис с легкостью, похожей на глубокие вдохи между ее словами. Она проводит рукой по своим юбкам, разглаживая затейливую черно-красную меховую подкладку. — Я не уверена в том, что я чувствую. — Все в порядке. — Санса наблюдает, как свет свечей отражается в ее глазах, языки пламени танцуют среди ярко-фиолетового цвета. Она мудро подбирает свои следующие слова. — Когда мне становится слишком тяжело, я ищу свою мать. Я больше не молюсь, но я все еще разговариваю с ней. — И это помогает? Разговор с ней? — Иногда. — Она вздрагивает, когда от завывания ветра дребезжит окно. — Иногда мне просто нужно побыть одной. — Я не думаю, что хочу быть. — Это тоже нормально. Дейенерис тяжело вздыхает, кивает на меха, на которых они сидят. Ее дыхание прерывистое, почти такое, как будто Санса могла слышать, как оно проходит по ее телу. — Тирион согласился, что твой план был хорошей идеей. Я ожидаю, что ворон пообещает поддержку со стороны Долины, пока мы будем пережидать самые сильные снегопады. — Что ж, это хорошо, не так ли? Я могу написать своему дяде, который, я знаю, заявит о своей преданности, когда услышит, что мы сражаемся с тобой. Твои люди могут идти на юг без страха. Тебе это не нравится? — Так и должно быть, — Челюсть Дейенерис напрягается. — у меня есть все, чего я когда-либо хотела. Война почти выиграна, и все же я не могу стряхнуть это, как бы ни старалась. — Стряхнуть что? — Что все это будет уничтожено. Что я потерплю неудачу. Ты понимаешь, Санса, это все, что я когда-либо знала. Этот трон — все, что у меня есть от моей семьи, и я должна сохранить их наследие. Я не знаю, что будет дальше. — Я думаю, ты слишком много взваливаешь на свои плечи. Ты уже совершила невозможное, тебе не нужно, чтобы я тебе это говорила. — Я знаю. — Дыхание Дейенерис неровное, и она поспешно встает, чтобы взять кубок с прикроватной тумбочки Сансы. — Это вино? — Эль. — Поправляет Санса. — У него ужасный вкус. Дейенерис все равно откидывает голову назад, ее горло вздрагивает, пока она снова не ставит кубок на подставку. Она вытирает рот тыльной стороной дрожащей руки. — Меня уже несколько месяцев мучают кошмары. Каждую ночь. Каждый раз я терплю неудачу. Люди, или мои дети, или я сама. Они делают меня только более злой, более нетерпеливой. Это как… ну. Это довольно нелепо. — Это не так. — Настаивает Санса. — Поверь мне. Большие глаза Дейенерис мечутся между ней и ее собственными коленями. — Такое чувство, что Королевская гавань зовет меня. Я никому не рассказывала, кроме Миссандеи. Я чувствую себя безумной из-за этого. — Ты боишься. — Как только Санса произносит это вслух, становится настолько ослепительно очевидно, что она чувствует себя наименее единомышленником в Вестеросе. Тот первозданный образ Дейенерис, который у нее был, бесстрашной королевы Таргариен, которая сжигала любую оппозицию… Ну. Дейенерис уже сломала его. Теперь это не что иное, как щебень. Она впервые замечает, насколько темны круги под глазами Дейенерис. Очень похоже на синяки. — То, что ты человек, не делает тебя безумной. — Она хмурится в ответ на насмешку Дейенерис, проводя рукой по щеке. Слишком поздно забирать это, как только она осознает, что сделала, и Дейенерис склоняется к этому. — Страх-это совершенно нормально. Любой лидер, который сомневается в себе, лучше, чем тот, кто этого не делает. По моему мнению. Смех Дейенерис влажный, омраченный ее глотанием. — Я думала, ты считаешь меня высокомерной? — Больше нет. — Санса потирает её щеку большим пальцем. — Я сбежала от Болтонов несколько месяцев назад. Рамси все еще преследует меня. Он снится мне, я вижу его тень. Моей матери, моего брата и Ланнистеров. Ты не сошла с ума. Дейенерис кладет свою руку на тыльную сторону ладони Сансы. — Есть много причин, по которым я хочу смерти Серсеи. Ужасы, которые она причинила тебе и твоей семье, пугают меня. Санса отводит взгляд. — Что ты будешь делать, когда заберешь у нее трон? Что это значит для тебя? — Всё. Я исправлю то зло, которое Ланнистеры и Баратеоны причинили моему дому. — Я знаю, что это значит для твоей семьи. Это не то, о чем я спрашиваю. Глаза Дейенерис блестят. — Все, что я знала о них-это истории, которые Визерис рассказывал мне, когда я была девочкой. Все, что у меня осталось от моей матери-это кольцо. Когда он умер, я поняла, что должна забрать обратно. Это мой шанс поступать правильно по отношению к людям. Я хочу сделать мир лучше или постараюсь сделать все, что в моих силах. — Ты сделаешь. — Говорит Санса, зная, что это правда. — Так много людей верят в тебя, а ты нет. — А ты веришь? Санса выдыхает, ее дыхание согревает холодную комнату. Она не может не думать о той ночи снова. Как Дейенерис умоляла ее о поддержке. — Я верю. Я хочу помочь тебе. Если ты мне позволишь. — Это было бы честью для меня. Дейенерис наблюдает за ней влажными глазами. Она тянет руку Сансы вниз, к промежутку между ними. Она сжимает. — Я… Я сожалею об этом. Я уверена, тебе не терпелось по-настоящему поесть. — Все в порядке. — Она кажется такой маленькой. Человечной. — Я могла бы попросить кого-нибудь принести нам что-нибудь, если ты голодна. — В этом нет необходимости. Это никогда не было причиной, по которой я хотела поужинать с тобой. Как и этот разговор. Она вдыхает, не уверенная, что с этим делать. — Не хочешье еще эля? — Ни в коем случае. — Ресницы Дейенерис трепещут, когда она по-совиному моргает, глядя на нее снизу вверх. — Ты останешься со мной? У Сансы горят уши. — Я не уверена, я… у меня есть дела, которыми нужно заняться. У нас обеих есть свои обязанности. Она хватается за отговорки, и Дейенерис это знает. Она отводит взгляд. — Можно… — Ее голос тих, воздушен. Она запинается, ее лицо искажается, а губы сжимаются вместе. Как будто она пытается не заплакать. — тогда минутку? Санса дала бы ей гораздо больше, думает она, если бы могла. На сердце у нее тяжело, и она берет себя в руки. — Может, мне позвать охранника и попросить лимонные пирожные? Они мои любимые, когда я- Она обрывает себя, когда ноздри Дейенерис раздуваются, а горло вздрагивает. Она останавливается у двери и отступает назад, чтобы сесть рядом с ней. Она безмолвно протягивает руку к ней на колени, сердце подскакивает к горлу, и Дейенерис проскальзывает, чтобы заполнить пробелы. Санса хотела бы, чтобы, возможно, Теон был здесь. Даже Джон. У нее никогда не получалось так утешать другого человека. Она не знала, что сказать. Что делать, когда сталкиваешься с такой открытой и уязвимой королевой? Та, кто пришла к Сансе. — Лимонные пирожные были бы великолепны. — Дейенерис положила голову ей на плечо. — Когда я была маленькой девочкой, в моем доме какое-то время росло лимонное дерево. С тех пор у меня его не было. — Из них лучше выпекать пирожные. — Парирует она, и Дейенерис утыкается лицом в ее шею.----------------------------------
Следующий день, по словам Сэма, возможно, последний перед настоящей снежной бурей. Такую, какую приносила только зима, суровости которой она сама и многие из тех, кто ее окружал, не могли припомнить. Но она знала, насколько это опасно, и согласилась подготовиться как можно лучше. Это также означало отправиться в Зимний городок, чтобы раздать еду и провизию. Джорах предложил Дейенерис присутствовать вместе со Старками, демонстрируя людям физическое единство, которое позволяло им свидетельствовать о королеве, которую они едва знали. Это была действительно умная идея, и Санса тихо упивалась этой перспективой. — Они могут быть заперты внутри на несколько недель. — Объясняет лорд Ройс Джону, ответственному за распределение зерна в каждую семью. Дейенерис и Давос стоят рядом с ней, увлеченные разговором о зиме в Дорне. Безупречные охранники окружают их, и она задается вопросом, насколько же им, должно быть, холодно в своей коже. Она делает пометку упомянуть об этом, когда они вернутся в Винтерфелл. — Я велел мясникам также посолить мясо. — Джон указывает на фургон позади них, щурясь поверх него и глядя в пасмурное небо. — Семьи не могут питаться пшеницей неделями подряд. — Это действительно было мудрое решение, ваша светлость. — Кивает Ройс, затем бледнеет, глядя на Дейенерис. — Или, милорд. Приношу свои извинения. — Неважно. — Дейенерис качает головой, скривив губы. — Ты сказал, что этот шторм может длиться неделями? Разве мы не можем разместить людей в Винтерфелле, чтобы они переждали это? Джон отвечает. — Они гордые люди, многие из них не захотят отправиться в путешествие. — Это, и еще у нас нет места, не сейчас, когда все наши люди уже собрались на территории. — Вмешивается Санса. — Лучший способ защитить их-предоставить им возможность оставаться в своих домах. Надеюсь, достаточное количество людей примет пищу, которую мы предлагаем. Дейенерис кивает на это, крепко сжав руки в перчатках. — Тогда ладно. С чего мы начнем? Лорд Ройс мгновение смотрит на нее, на ее фиалковые глаза, которые обводят городскую площадь, на ее красные меха и черную кожу под ними. Он жестом приказывает фургону остановиться. — Мы раздаем его всем, кто приходит. Джон направляется вперед вместе с Серым Червем рядом с ним, и они вдвоем сразу приступают к распаковке. Санса отводит взгляд и оглядывает формирующуюся толпу, их гримасы и вопрошающие взгляды. Она улыбается молодой девочке, выглядывающей спереди, и наблюдает, как та краснеет, дергая мать за рукав. Они выходят вперед, ткань, покрывающая их, порвана и поношена. Девушка переводит взгляд с нее на Безупречного охранника, и Санса поднимает руку. — Привет. — Здоровается она, слыша, как мужчины поднимают один из множества мешков где-то позади нее. — Вы в порядке? — Мы никогда раньше не встречались с членами королевской семьи. — Отвечает ее мать, стягивая вокруг себя ткань. — Мне жаль, что это первый раз в таких обстоятельствах. — Улыбается Санса между ними. — Мы здесь, чтобы предложить вам средства для подготовки к шторму. — Мы ценим это, миледи. — Говорит она, и в ее тоне сквозит благодарность. — Конечно. — Улыбается Санса. — Я должна сказать, что это было не только мое решение. Все здесь хотели помочь вам. Мы хотим, чтобы вы были в безопасности. Девушка вытягивает шею за спину Сансы. — Правда ли, что в замке есть драконы? — Вообще-то, внутри только один. — Дейенерис подходит ближе, и Санса с трудом сглатывает, почувствовав руку у себя за спиной. — Он ранен, поэтому ему нужно отдохнуть. Его братья в другом месте. Они тебе нравятся? Девочка кивает, застенчиво прячась за руку матери. — Я думала, что это выдумка, что они пришли сюда. — Они здесь из-за меня, и я здесь, чтобы помочь вам. — Дейенерис наклоняется к ней лицом к лицу. — Как тебя зовут? — Элис. — Схватив мать за рукав, Элис делает шаг вперед. Глаза Дейенерис сужаются. — Что ж, приятно познакомиться с тобой, Элис. Скажи мне, в твоем доме есть кто-нибудь еще? — Только мой муж. — Говорит ее мать. Она с готовностью принимает протянутый ей мешок с зерном, с трудом удерживая его в руках. — Он сражается за вас. — Мы благодарны. — Улыбка Сансы увядает. — Мы могли бы попросить кого-нибудь помочь доставить это к вам домой, если нужно. — Спасибо. — Она одаривает Сансу и Дейенерис маленьким, едва заметным поверх ее зимней одежды взглядом, в которую она кутается. — Я очень ценю поддержку твоего мужа. — Дейенерис положила руку ей на плечо. — Мы выиграем эту войну, и ты получишь его обратно, я обещаю. Эта зима станет новым рассветом. Больше никаких войн, если я смогу с этим справиться. Грудь Сансы сжимается, когда девочка, спотыкаясь, подается вперед, чтобы обхватить руками её ноги. Смеясь, Дейенерис отмахивается от беспокойства Серого Червя и делится своим весельем с матерью девочки. — Я помню ваших отцов. — Говорит она. — Эддарда и того, что безумный. Я никогда не знала ни одного из них. Только пренебрежение к нам, простым людям, которое у них было. Или ненависть, в случае Эйриса. Грудь Дейенерис вздымается. — Мне жаль, что… — Единственное, что в вас напоминает мне о нем-это волосы. Семь кругов ада, вы могли бы убить нас всех. И все же вы здесь. — Спасибо. — Вырывается из горла Дейенерис. Она отворачивается и смотрит на группу кхалов. Она говорит на нежном дотракийском, возможно, это просьба, и они кивают в ответ. Они забирают у нее из рук мешок и проходят сквозь толпу. — Эти люди помогут тебе доставить припасы домой, если покажешь им дорогу. — Мы не знаем, как вас отблагодарить. — Женщина жестом приглашает Элис следовать за ней, и они следуют за группой кхалов вниз по улице. Санса наблюдает за толпой, которая теперь выстраивается в очередь там, где находятся Джон и фургон с припасами, и тянется к руке Дейенерис. Она ловит кончики ее пальцев, сжимая их в своих, прежде чем отпустить. — То, что Джон рассказал мне о твоем отце, я с трудом могу поверить, что он был настоящим. — Смеется Дейенерис над собой. — Мне сказали, что он отказался меня убить. Какая странная вещь, как странно, что мы сейчас стоим вместе. Санса напевает. — Он был хорошим человеком. На самом деле, самый лучший. И я ужасно обращалась с ним, пока он не потерял голову. — Он гордился бы тобой, всеми вами. — Тон Дейенерис не оставляет шансов на несогласие. Она улыбается тем, кто смотрит в их сторону, прежде чем направить взгляд на Сансу. От этого у нее горят щеки. — Но мы-не наши отцы. Мы слишком усердно работали, чтобы даже допускать такую мысль. — Нет. — Соглашается Санса. Она думает о своем отце, его коротко подстриженных волосах и натянутой улыбке. — Хотя я думаю, что ты понравилась бы моему отцу. Наверное, он уже двинулся бы за тобой на юг. — Хотела бы я поблагодарить его за то, что он сделал. — Жаль, что я не сказала ему много вещей раньше. — Он знает. — Дейенерис легко приподнимает подбородок к верху. — Почему-то я уверена, что он это знает. — Мой отец сказал мне, что твоего брата здесь любили. Я бы предположила, что он очень гордится тем, что ты его сестра.----------------------------------
