Записки

      Склянки в ящиках звенели так громко, кажется их можно было услышать даже наверху, сидя за стойкой в Висельнике. Хоук знала, сейчас кто-нибудь обязательно попытается порезать её в следующем тёмном переулке, решив, что у неё здесь годовой запас Роттгурта. Хотя в Клоаке все переулки тёмные. Да и для поножовщины особые причины не нужны.       «Что, правда нужно было нести их самой?»       Девушка внимательно смотрела вперёд, как будто от этого фонарь, горящий над лечебницей, быстрее покажется на пути. Конечно, за три года дорогу туда она смогла бы найти и с закрытыми глазами (в основном по запаху отходов и отчаяния), но приятнее она от этого так и не стала. Шесть поворотов, два спуска, затем переступить через чьё-то ухо, обойти лужу испражнений и вот она уже стоит перед покосившимися дверями.       «Сука, двери»       Их открыть, что с генлоком целоваться – нужна сила, ловкость и отсутствие рвотного рефлекса. О том, кто и чем их касался до этого, конечно лучше не думать. Не думала она и о том, как попасть внутрь с этими ящиками в зубах. Не скрестись же теперь как кошка.       «А что, Андерс бы оценил»       Кое-как просочившись в приоткрытый проём, Хоук, чертыхаясь, попала в лечебницу. Однажды она войдёт сюда, спалив эти двери дотла. Или просто отправит вместо себя Бодана. И сегодня могла бы, если бы не желание попортить нервы дорогому другу. У знати в целом других дел-то и нет. Скверная, тяжёлая ноша.       «Собственно, где?»       Пустое помещение. Ну, почти. Неужели все в Киркволле наконец помирились и перестали убивать друг друга? Или Андерс все-таки оправдал свои бесконечные бдения в этой дыре и нашёл лекарство от всех болезней? В клинике было всего несколько посетителей и Лютер, ученик лекаря. Как ни странно, не отступник и не беженец, парень был сыном какого-то лорда из Верхнего города. Юноша любил ошиваться со всяким сбродом, не страдал предрассудками, хотел помогать и таскал в лечебницу отцовские деньги. Удивительно, насколько людям сверху иногда плевать, где и с кем пропадает их молодежь. Но главное плевать было Андерсу, поэтому учить парня штопать раны и вправлять кости он взялся с серьезностью, которой позавидовали бы старшие чародеи в любом Круге. Умный засранец с острым языком. Хоук его любила.       Лютер сидел на корточках возле жалкого подобия кушетки и перевязывал руку женщине. Пока проклятая дверь стонала под напором гостьи, он конечно же наблюдал за этим поединком. Здесь, в клинике, нечего смотреть кроме чужих язв и потерянных конечностей, а вот дуэль между леди и куском древесины это уже что-то.       «Добрый день, госпожа Хоук! – Лютер расплылся в своей самой обаятельной улыбке. – Зашли навестить страждущих?»       Хоук оценила приветствие и неоказанную помощь. Она и сама никогда не упустила бы возможность поглумиться в подобной ситуации, но жест крайней любезности необходимо было вернуть.       «Здравствуй, дорогой. – она хитро сощурилась. – Твой Мастер здесь?»       Волна, тронувшая тёмные брови парня, объявила о задетой гордости. Андерс действительно был для Лютера авторитетом во многих вещах, но юноша глубоко ценил то, что тот общался с ним на равных. Выстрел достиг цели. Хороший день.       «В задней.» – эти слова он почти выплюнул.       Хоук уже приблизилась, готовясь сострить и на этот счёт, но ткань, скрывавшая вход в другом конце помещения зашевелилась и оттуда действительно показалась фигура лекаря. Уставшая, ссутулившаяся и с миской в руке. Заметив девушку, он резко остановился и посмотрел на нее так, будто видел впервые.       «Кай? – очевидно, её появление выдернуло его откуда-то из глубины собственных мыслей. – Что-то случилось?..»       Её здесь явно никто не ждал.       С другой стороны, он был прав. После экспедиции для них всё шло тяжело. Никаких вестей о Карвере, скорбящая день и ночь мать. Возвращение имения и новый статус… Они виделись редко, Хоук старалась поддерживать репутацию лояльной городу и церкви аристократии, не светиться в Клоаке и уж тем более в нелегальной лечебнице, которую держит маг-отступник.       И тот случай с девочкой…       Решив проигнорировать вопрос, она весело тряхнула головой, как бы смахивая возникшую паузу и перевела взгляд на пустую плошку в протянутой руке:       – Собираешься перейти с благотворительности на попрошайничество? У меня с собой мелочи нет.       Андерс мягко вздохнул и закатил глаза:       – Собирался налить молока кошечке.       «Ну, конечно.»       – Сюда стала забредать одна, но я не видел ее уже пару дней. Боюсь, что беженцы спугнули её… или съели. – когда он говорит о котах, его лицо приобретает какую-то особую нежность.       Ладно, она пришла по делу. Вроде как. По крайней мере дело было придумано, и теперь его нужно оправдать.       Хоук нарочно громко тряхнула ящики в руках, и склянки в них вновь запели: «Я принесла тут… Разное. Тебе. Выражаю свою помощь отечеству.»       Маг скептически выгнул бровь и усмехнулся: «Ферелденская диаспора в Киркволле безмерно вам благодарна. Я извещу Короля, – он махнул рукой в сторону задней и добавил: - Проходи.»       Нет, помогать ей сегодня никто не собирается. Хоук прошла вперед и проскочила под ширму, которую придерживал Андерс. Хотя ширма — это слишком щедрое выражение. Это был кусок серой пыльной тряпки, возможно раньше лекарь спал на нём, а возможно им прикрывали мертвецов. Вероятно и то, и другое.       Пропустив Хоук вперед, мужчина вошел следом и наконец-то принял ящики из её рук. Она смогла оглядеться. Маленькая комнатка была темной и тесной, а освещала её единственная свеча, стоявшая на узком столе у противоположной стены. Со всех сторон их окружали стеллажи, заставленные сверху донизу затейливыми склянками, банками и ящиками. Веретёнка, эльфийский корень, кровавый лотос, эмбриум… Неплохой арсенал для Клоаки. Выглядело бы даже впечатляюще, если бы не царивший здесь бардак.       Еще забавнее в этой обстановке выглядел сам Андерс. Высокий мужчина, кажется, заполнял собой каждый сантиметр пространства, цепляя плечами и торсом все полки одновременно. В детстве они с Карвером поймали хорька, посадили в узкий сундучок и наблюдали как он мечется там, изворачиваясь узлами. Картина похожая.       Андерс сразу прошел вглубь чулана и принялся деловито расставлять новые запасы по полкам. Она осталась у входа, прислонившись к стене и наблюдая за его движениями. Снова молчание.       «Андрасте, он что, нарочно?»       Маг выглядел максимально сосредоточенным на своём занятии. Глубокая полоска залегла между хмурых бровей, тонкие губы сжаты в линию. Забавно, как будто среди этого бедствия имеет значение, куда он воткнет свою очередную стекляшку. Все равно что бросать их сразу в Тень.       «Пророческий лавр? Ты меня балуешь, – фраза, брошенная через плечо, вывела Хоук из зрительной дуэли с его спиной. – И перестань, оставишь мне дырку на мантии.»       «Она затеряется среди остальных. А лучше добавить ещё одну на плече, для симметрии» – Хоук не смутить такими уколами.       Перебрасываться едкими фразами они могут до следующего дня. Могли бы и дольше, но у госпожи Амелл на завтра назначена встреча с наместником. Она плавно переместилась туда, где стоял мужчина. Стараясь придать себе наиболее расслабленный вид, провела пальцами по стоящим на полке банкам, будто изучает содержимое. Пыльно и липко. Блеск, теперь еще и рука в каком-то дерьме.       Рядом раздался длинный глубокий вздох.       «Знаешь, я так и не сказал тебе спасибо.»       «О, а вот это уже что-то интересное.»       «Если бы не ты, я бы её убил.» – он не смотрел на неё, невидящий взгляд был направлен куда-то перед собой. Пальцы бестолково потирали пузатенький пузырёк в руках. Эти слова явно давались ему с трудом.       Глядя на него сейчас, желание сыпать колкостями как-то сразу поубавилось. Она не знала продолжит он или ждёт её реакции. Но Хоук молчала.       «И ты… всё еще здесь, – он вздохнул ещё тяжелее. – Я поражён если честно. Видимо никогда не пойму, это такое милосердие и благородство, или ты действительно настолько не разбираешься в людях.»       «А что, старое доброе безумие мы уже в расчёт не берём?» – разговор нужно было срочно спасать.       Он усмехнулся:       – Ну, в чем-то мы все-таки похожи.       – А еще мы умные и красивые. У меня только наряд почище будет.       – А еще ты не убиваешь детей.       «Нет, этот разговор я не спасу.»       – Андерс, ты тоже не убиваешь детей. Ни одного на моей памяти. И если для того, чтобы так и оставалось, мне нужно будет пристегнуть тебя к себе на ремень, я завтра же пошлю Бодана к кожевнику. Но я не сомневаюсь, ты справишься и без этого.       Короткая пауза. Он все еще на неё не смотрит. Бедный пузырёк будет протёрт насквозь. Девушка шумно облокачивается плечом на стеллаж. Твёрдо произносит:       – Слушай, ты же знаешь, я не уйду никуда. Буду рядом. Можешь быть уверен. – эти слова несколько секунд остаются в воздухе. Она смотрит прямо на мага, пытается поймать его взгляд. Эти длинные белые патлы, спадающие прямо ему на лицо, не оставляют ей ни шанса.       – Так что я теперь обречен терпеть тебя всю свою жизнь? – его голос неожиданно теплеет.       «Засранец, улыбается. Нет, ну вы только посмотрите.»       – Если будешь и дальше каждый день дышать дерьмом в Клоаке, боюсь, это будет недолго.       – Все ферелденцы к этому устойчивы.       – Думаю, здесь внизу срут не собаки.       Они смеются. Всё-таки этого у Хоук не отнять – она мастер избегать тяжелых разговоров. Если каждый день выпускать кому-то кишки и думать об этом, чердак поедет моментально.       Его плечи расслабились. Пузырёк был освобожден из смертельного захвата и занял свое место на полке. Лекарь продолжил разбирать ящички.       «Знаешь в чем еще мы отличаемся? У тебя все-таки ужасный вкус на друзей.» – Андерс поднял голову и поправил волосы, легко, одним пальцем убрав прядь за ухо. Кай нравилось это движение. В нем было что-то через чур элегантное и гордое, даже самодовольное, особенно для отступника, скрывающегося по канавам. Что-то из прошлой жизни? Может быть. Он мало об этом говорит. Кажется, Хоук слишком отвлеклась, и мужчина это заметил. Нужно было срочно реагировать.       – Дорогой, у нас общие друзья.       – Ну, среди твоих нет Кай Хоук.       – Нет. Только маг-отступник, живущий в дыре и планирующий мировую революцию.       – Вот и я про то, это дурновкусие. На твоем месте я бы точно нашел кого-нибудь поприличнее. Играл бы вечерами с ними в шахматы и обсуждал новые шторы в поместье Де Лонсе.       –Ты предлагаешь променять вид, как ты убегаешь из Висельника без штанов после партии с Изабеллой, на разговоры о шторах? Ты прав, мы совершенно разные.       Она мягко наклоняется вперед и продолжает уже более вкрадчиво: «Может это и дурной вкус, а может просто моя слабость — это изгои и неудачники?..»       Андерс, всё это время пытавшийся выудить с полки очередной пузырёк, резко замирает, а затем устало опускает ладони на стол. Он как-то тяжело разворачивается к девушке всем корпусом и впервые смотрит ей прямо в глаза. Строго, будто собирается отчитать нашкодившего ребенка.       «Кай. Хватит».       От неожиданности девушка резко вскидывает брови.       «Умеет же испортить веселье»       Они дразнят друг друга с самого первого дня. Кай давно смирилась, что он не подпустит её к себе, но разве это повод отказывать себе в развлечении? Даже если это лишь дружеский трёп.        «Я так больше не могу. Так больше продолжаться не может», – внутри что-то треснуло. Его речь становилась быстрой и сбивчивой: «Я конечно всё про себя и сам знаю, и кто я, и место своё, и что меня ждёт знаю. Может я и дефектный какой, переломанный, может я и ошибся и ошибусь ещё много раз. Кто я там для всех – чудовище, посмешище, младенцев ем, неугодный, неудобный. Может мне и правда веры нет, да одни несчастья только. Может ты приходишь из удобства, из привычки всё… из жалости. Даже если я только друг тебе… Я все еще человек живой, мужчина в конце концов.»       Надломилось. К щекам прильнула краска. Он остановился лишь на секунду, чтобы перевести дыхание. Произнёс уже спокойнее, даже тоскливо: «Кай, как долго ты собираешься меня мучать? Тебе весело, я понимаю, но я не смогу сопротивляться этому вечно».       В пылу разговора, он не заметил, как подался вперёд, стараясь разглядеть в ее лице хотя бы намек на ответ. Теперь, не получив никакой реакции, Андерс как-то стушевался, отступил. Нахлынувшие эмоции быстро утихали, оставляя его наедине с последствиями. Подташнивало.       По Хоук вообще нельзя было сказать, о чем она думает. Видел бы ее сейчас Варрик, обязательно взял бы на следующую партию в Алмазный Ромб. Кай смотрела так, будто сказанное не впечатлило ее совершенно, и она просто ждала окончания этой тирады. По ощущениям в молчании прошла целая вечность. Затем девушка медленно выпрямилась и теперь их лица были так близко друг к другу, насколько это позволяла разница в росте. Ближе, чем было бы разумно, и дальше, чем хотелось бы.       Глаза по-кошачьи хитро блеснули. Она уже точно знала каким будет ее ответ.       Выдержала театральную паузу. Это перфоманс, здесь важна каждая деталь. Склонив голову на бок, заискивающе произнесла: «А как долго потребуется, чтобы свести тебя с ума?»       Лопнуло. Как лопается вена на шее висельника, как огненный шар, пущенный во врага, перегретое над костром стекло. Звонко, с треском и болью.       Он сократил расстояние в секунды. Обхватил ладонями ее лицо, притянул к себе требовательно. Их губы сомкнулись так плотно и быстро, что сомнения просто не успели соскочить с языка, дать разуму вмешаться. Один тяжелый вздох на двоих. Чувство обожгло как удар ножом под рёбра. Отозвалось тупой болью в сердце. Непрошенное и саднящее. Совсем как два года назад, когда возвращались в Киркволл из экспедиции. Только в этот раз они себе разрешили. Теперь их двое, мир сузился до размеров маленькой темной каморки в лабиринтах Клоаки.       А поцелуй всё не унимался, жёг губы и кричал о всех не выговоренных чувствах, не подаренных прикосновениях, бессонных ночах с навязчивым образом в голове. Они так отчаянно цеплялись друг за друга, пытались стать еще ближе, позволяя рукам то, что не сможет повторить ни один магический пасс. Было мало. Всё спрятанное, скрытое за годы готово было выплеснуться через край, разорвать их на части, не отыскав выхода. Руки мужчины переместились ей на бедра. Хоук еще крепче ухватила его за ворот мантии, вторая рука легла на затылок, зарываясь в его длинные волосы. Неожиданно мягкие, неужели за эти годы она ни разу их не касалась? Сжала.       Андерс резко выдохнул, с губ сорвался умоляющий стон.       Вспыхнуло. Приобняв за талию, он резко усадил Хоук на стол. Где-то зазвенели, полетевшие на пол склянки. Быстрым движением Хоук отправила вслед за ними его мантию, забралась руками под рубашку. Провела ладонью по узкой спине, ощущая слегка выпирающий позвоночник, мелкие рубцы боевых шрамов. Его бедро скользнуло у нее между ног. Плечи тронула дрожь. Такая неожиданная и желанная близость буквально сводила с ума. Андерс ощущал бешеный ритм её сердца, как свой собственный. В висках стучало. Он отдалился лишь на секунду, чтобы взглянуть на нее. Раскрасневшаяся, с обкусанными губами и разметавшимися по плечам волосами, черными, как вороново крыло. И наоборот, светлые, словно выкованные из сильверита, глаза, сейчас так напоминавшие Недремлющее море в шторм. Этим взглядом она ласкала своих любовников, и этот взгляд – последнее, что видели сотни, перед тем как навсегда отправиться к Создателю. Как давно он мечтал о том, чтобы она смотрела на него так.       «Если есть в мире вещи, за которые стоит жечь города, это одна из них.»       Они вновь прильнули к друг другу. Настойчиво впились губами. Андерс провел ладонью по ее бедру, нетерпеливо сжал на ремнях с ножнами. Быстрыми, рваными движениями стал разбираться с застёжками. Не поддавались. Маг усмехнулся и ворчливо процедил:       – Вот почему в Круге носят юбки.       Хоук рассмеялась. Вот они, герои Варриковых историй – победители всех плохих парней, революционеры, охотники на драконов или что еще он там выдумает за два дня пока ее не было в Висельнике, – зажимаются в чулане, посреди Клоаки, словно дети. Андерс вдруг отступил и устало оперся спиной о стеллаж.       – Знаешь, я вообще-то хотел признаться тебе в нежных чувствах.       – Если соберешься, имей в виду, что я больше люблю стихи.       Она легко спрыгнула со стола, шагнула к нему и чмокнула в щеку. Так просто и привычно. Будто так и было всегда. Быстро пересекла комнату, на ходу поправляя одежду и волосы. Лишь на секунду остановилась у выхода, бросив через плечо:       – Я попрошу Бодана не закрывать заднюю дверь на ночь, если решишь поделиться мыслями. Ящики можешь не возвращать. – девушка кокетливо подмигнула и скрылась за ширмой.       Андерс кивнул ей в след и, дождавшись, когда стихнут ее шаги, устало опустился вниз по стене. Если это сон, пусть кто-нибудь задушит его подушкой.