Песнь соловья в ветвях ивы

v

      Рейм был в мастерской и смешивал краски, когда в дверь сначала тихо постучали, а затем она приоткрылась, и на пороге возник Зэф. Смешивая желтую и оранжевую краску, он спросил:       — Что случилось, Зэф?       — Тут такое дело, — хитро улыбаясь, ответил слуга. — Вам послание, — он подошёл к господину, затем засунул руку за пазуху, вынул конверт, сделанный из белого шелка. Протягивая послание Рейму, Зэф заговорщицки добавил: — От госпожи Канны.       Рейм, прежде чем взять послание, тщательно вытер руки, чтобы не испачкать конверт. Приняв письмо, он заметил в нижнем углу искусно вышитую бабочку с лиловыми крыльями. Рейм провёл указательным пальцем по её крылышкам. Заметив внимание господина к вышитой бабочке, Зэф сказал:       — Я когда увидел её, то подумал, что она вот-вот да упорхнёт. Очень умелая, видно, госпожа Канна, раз так умеет вышивать.       — Кто знает, может, эта работа одной из её подруг, — оторвавшись от созерцания вышивки, рассудительно заметил Рейм.        Он раскрыл конверт и вынул из него листок тонкой бумаги и быстро пробежался глазами по строчкам, написанным изящным почерком:

      «Приветствую вас, господин Рейм!

      Послание моё к вам содержит просьбу.       Мы, я и мои подруги, скоро отбываем из Лайры.       По этой причине я хочу навестить Млечную Купальню, чтобы набрать воды для моей старой нянюшки.       Прошу вас стать на короткий срок охранником для меня и моей подруги Зойры.       Надеюсь, моя просьба не очень дерзка.       Буду ждать послание с вашим решением»       В углу послания вместо имени девушки был рисунок алого цветка канны.       — Зэф, подай мне бумагу из тутового ларца, — прочитав послание, сказал Рейм.       — Писать чем будете, господин? Кистью или угольной палочкой? — поинтересовался слуга, вынимая листок из ларца.       — Скорее всего, выберу… как интересно, — задумчиво произнёс Рейм, переведя взгляд с рисунка на конверт.       — Что вам интересно?!       — А вот смотри, — сказал Рейм, приложив листок с посланием к конверту. Бумага была такой тонкой, что сквозь неё можно было увидеть вышитую бабочку, которая располагалась как раз в том месте, где находилось изображение цветка.       — Похоже на двойную печать, — сказал Зэф.       — Я тоже так подумал, — согласился Рейм. — Мне интересно: случайность это или нет.       — Спросите об этом у госпожи Канны при встрече, — посоветовал слуга. — Ну так чем писать будете?       — Палочкой.       Зэф подал ему угольную палочку. Рейм без лишних слов написал о своём согласии, затем сложил из листка фигурку птицы и вручил его вместе с посланием от Канны Зэфу, отправив слугу отнести письма ей.       — Не приобрести ли на обратном пути в лавке для вас белоснежной бумаги, — прежде чем уйти, поинтересовался Зэф.       — Это ещё зачем? — удивился Рейм.       — Судя по цветам красок на вашем столе, я подумал, что вы, господин, собираетесь писать цветные стихи. И белоснежная бумага для этой цели не заменима, — лукаво поглядывая на своего молодого господина, объяснил Зэф.       — Не говори глупостей, — смутившись, сказал Рейм, поняв, что невольно выдал объект своих мыслей. — Займись тем делом, которое я тебе поручил.       — Хорошо-хорошо, господин. Но я всё-таки куплю для вас несколько свитков необходимой бумаги.

v

      Первые лучи солнца с трудом пробивались сквозь густой, словно пар, туман. Встреча была назначена на второй утренний час возле путеводного камня. Когда Рейм подошёл к оговоренному месту, то там находилась одна лишь Канна. Поверх простого платья цвета незабудок девушка надела жилет из темно-коричневого кроличьего меха. Её волосы, заплетённые в две косы, делали Канну похожей на девочку. В руках она держала две глиняных бутыли, которые покрывали тайные символы и изображения звёзд и лун. Клубящийся вокруг Канны туман создавал впечатление, что она гостья из страны снов.       — Рад видеть вас, госпожа Канна, — склонив голову, поприветствовал девушку Рейм       — И я рада видеть вас, господин Рейм, — ответила она, и её губы тронула легкая улыбка.       — Прекрасное утро вы выбрали для прогулки. Госпожа Зойра скоро подойдёт?       — Зойры с нами не будет. Вчера после ужина ей стало дурно, и даже сейчас она не особо хорошо чувствует себя. А брать вместо неё кого-то другого я не решилась, так как в памяти моих подруг ещё свежи воспоминания о прошлом посещении Млечной Купальни. Надеюсь, вы не откажетесь проводить меня одну?       —Не беспокойтесь об этом. У меня есть предложение — я могу сходить за водой из Купальни и один.       — Предложение хорошее, но я откажусь от него. Во-первых, я хочу сама набрать воду для нянюшки. Во-вторых, хочу ещё раз побывать в Млечной Купальне. Там так красиво, и я желаю сохранить красоту священного места в своей памяти неомраченной шайкой звероголовых.       — Как пожелаете, госпожа Канна. Моё дело сопроводить вас туда и вернуть обратно в целости и сохранности.       — Тогда пойдемте, — сказала девушка и первой ступила на тропу, ведущую к Млечной Купальне.       Некоторое время они шли молча. Рейм следовал за Канной, отставая от неё на три шага. Он старался сосредоточить внимание на окружающем их лесе, чтобы вовремя распознать опасность и принять должные меры, но белоснежная шея и темно-янтарный шёлк волос идущей впереди девушки притягивали его взгляд. Белизна её кожи воскрешала в его памяти строки о Пятой Супруге Владыки Эола из поэмы «Дворцовые розы». Рейм всегда считал данное творение Орвиния слишком слащавым и раболепным. Но строки о коже, подобной драгоценности, созданной богами, сейчас для него заиграли новыми красками.       Что-то в ней завораживало и манило его. Ни один день и ни одну уже ночь Рейм провёл в размышлениях над данной загадкой. Стоило Рейму оказаться рядом с ней, то в тот же миг в его душе начинала играть музыка.       «Уж не наложила ли эта девушка в тот день чары и на моё сердце», — шутя над собой, думал Рейм.       — Ирса сказала мне, что вы не из здешних мест, — нарушила молчание Канна. — Она рассказала, что вы с Зэфом впервые появились в Лайре одиннадцать лет тому назад. Пожив в здешних местах полтора года, покинули их на пять лет, затем вернулись и вновь уехали. И вернулись совсем недавно.       — Да, всё именно так, — ответил Рейм. Почему то тот факт, что она узнавала о нём у дочери вельможи Ишра, доставил ему удовольствие. — Мы с Зэфом подобны перелётным птицам.       — А где ваш родной дом?       — Мы так давно покинули родные места и путешествовали, что весь Эол — наш дом родной, — ответил Рейм с едва уловимой грустью в голосе.       — А вы были в Гайте?       — Да.       — И значит, вы видели представителей народа гайро?       — Конечно, мы даже гостили у них полгода.       — А вам не было страшно жить среди них?       — Не капли. Главное следовать правилам, которые они чтут испокон веков. А так же с уважением относится к ним и не задевать их гордость.       — Я читала, у них столько жестоких обычаев…       — Если смотреть с точки зрения нашей культуры, то вы правы, но если пожить среди них, на их дикой и суровой земле длительное время, то можно осознать, что жестокость в большинстве случаев оправдана и служит благим целям. И в нашей культуре есть обычаи, которые кажутся им дикими.       — И какие?       — К примеру, то, что родители играют основную роль в выборе супругов для детей. Гайро считают, что каждый должен выбирать сам себе спутника.       — Как жаль, что у нас такой свободы нет, — задумчиво произнесла Канна. Когда молодой охотник рассказал о том, что гайро сами выбирают себе супругов, она вспомнила о Зойре и её проблеме. И чтобы её спутник не подумал ничего лишнего, добавила: — Хотя у нас такой обычай принес бы больше слёз, чем пользы, ведь наше общество устроено иначе.       — Кто знает…       — А вы долго изучали язык гайро?       — Нет. Их язык близок нашему. Правда, есть несколько фраз, совершено особенных по произношению.       — Можете произнести хотя бы одну?!       — Ёр язо ф дарго атсархагай.       — И как это переводится?       — Ты звезда в ночи безлунной.       — Очень поэтично.       — Согласен. Не смотря на всю их суровость, в их сердцах живет огонь прекрасного. Многих наших поэтов, особенно придворных, стоит отправить к гайро на обучение.       — Интересное предложение, — улыбнулась Канна. — Я представляю, какой бы шум поднял Орвиний Пламенный.       — Этого старого павлина давно пора звать Орвиний Зольный или Орвиний Перегоревший.       — Как нехорошо с вашей стороны так говорить о Главнейшем Поэте Эола, — пряча улыбку, строго произнесла девушка.       — Вы забыли добавить еще один его титул — Первейший Подхалим.       — С этим я бы поспорила. Во дворце есть еще пять человек, которые бы посоревновались с Орвинием за данный титул.       — Вы интересуетесь политикой?       — Весьма поверхностно, как и любой житель столицы. Расскажите ещё что-нибудь интересное о местах, в которых вы побывали.       — Ну и просьба у вас! За годы странствий мне довелось увидеть столько чудес и интересных мест, что я могу рассказывать истории целых четыре лунные смены подряд. У меня есть предложение. Если вас интересуют истории о других землях, приходите вместе с подругами ко мне в гости. Зэф и я не только расскажем вам свои походные байки, но и покажем уникальные вещицы, собранные за время наших скитаний.       — Мне нравится ваше предложение, но я должна посоветоваться с подругами.       — Буду ждать решения вашего совета.       — Великие боги, как же здесь чудесно! — восхищено воскликнула Канна, так как они вышли к Млечной Купальне.       Каждая росинка, освещённая солнечными лучами, блистала, словно драгоценный камень. К утренней свежести примешивались тонкие ароматы ночных цветов, которые совсем недавно скрыли бутоны от солнца. Туман ещё не полностью рассеялся и золотистой дымкой висел в воздухе. Дневные птицы уже проснулись и начали выводить каждая свою особенную трель.       Насладившись красотами священного места, Канна наполнила водой обе бутыли. Рейм тем временем присел на один из валунов и наблюдал за каждым её движением, то и дело обмениваясь с ней простыми фразами — соглашаясь или опровергая, или объясняя.       Возвращаясь из Млечной Купальни в Лайру, они молчали. И лишь когда обратная дорога подходила к концу, Канна первой нарушила молчание:       — А вы так и не ответили на мой вопрос, господин Рейм.       — И на какой именно вопрос я не дал вам ответ, госпожа Канна? — озадачено спросил молодой охотник.       — Вы так и не сказали, откуда вы родом.       —А-а! Раз уж вам любопытно, так сейчас узнайте. Я, как и вы, родом из столицы. Но не спрашивайте у меня, какая семья породила меня, так как это мой секрет.

v

      После прогулки с Реймом к Млечной Купальне время для Канны начало течь иначе.       Почти каждый вечер она вместе подругами и тремя двоюродными братьями Ирсы навещали жилище молодого охотника. Там они, сидя во дворе у костра и слушая рассказы Рейма и Зэфа, с помощью воображения переносились в разные места не только Эола, но и на территорию Звероголовых, в суровые земли Гайро и на острова Блаженных Отшельников. Двоюродные братья Ирсы и охотники были старыми друзьями. Они знали некоторые истории о путешествиях Рейма и Зэфа и просили пересказать им их любимые истории. То и дело Зэф или Рейм показывали какую-нибудь вещицу, связанную с тем или иным случаем, или шрам, полученный в какой-нибудь весьма или не очень забавной передряге. Иногда рассказчики пели песни на чужих языках.       Незаметно пришёл день, когда столичным гостьям надо было собирать вещи и отправляться обратно домой. Следя за погрузкой вещей, Канна думала, успеют ли вернуться охотники к их отъезду. Четыре дня назад они отправились на охоту, и Рейм сказал, что они вернутся через два дня. Два последних дня превратились в дни, наполненные скрытой под улыбками тоской и тревогой. Канна страстно желала, чтобы Рейм успел вернуться, прежде чем она покинет Лайру, и в тоже время не хотела говорить ему слова прощания. Память утешала сердце, повторяя ему слова Рейма, которые он сказал, когда Канна видела его последний раз: «Даю слово, что я попрощаюсь с вами, госпожа Канна».       И вот последний узел с вещами был погружен, и пора было путешественницам занимать свои места. Канна украдкой ото всех смахнула слезу и села в богато украшенный дормез, который она делила с Зойрой. Караван тронулся в путь…

v

      Шёл третий день путешествия. Едва караван тронулся после ночной остановки, зарядил мелкий дождь, который со временем превратился в ливень. Скрыв размытый пейзаж шторами, Канна при голубоватом свете лампы читала свиток с повестью, которая называлась «Приключения Гардо Великого», а Зойра погрузилась в глубокую дремоту. Вдруг кто-то постучал в окно. Канна открыла шторку со своей стороны, увидев того кто стучал, поражено воскликнула:       — Рейм!       Она не верила своим глазам. Промокший до нитки он ехал на гнедой лохматой кобыле рядом с дормезом. Канна распахнула окно, впуская внутрь капли дождя и сырой воздух.       — Как?! — с замирающим от радости сердцем только и смогла произнести девушка.       — Рад видеть вас, госпожа Канна! Я ведь вам обещал, что мы попрощаемся, — широко улыбаясь, поприветствовал её он и заботливым тоном добавил: — Отсядьте от окна подальше, дождь уже намочил ваше лицо.       Рейм ошибался — от слёз радости, а не от дождя промокло лицо девушки.       — Расскажите, как вы оказались здесь? — не двинувшись с места спросила Канна. — Хотя это подождет. Надо остановить караван, чтобы вы могли обсохнуть и отдохнуть с дороги…       — Не стоит прилагать таких усилий, — перебив её, возразил Рейм. — К сожалению, я ограничен во времени и должен, как можно скорее вернуться обратно в Лайру.       — Расскажите хотя бы, что с вами произошло, — с замирающим сердцем, попросила она. — Почему вы задержались?       — Хорошо, расскажу. Охота выдалась очень неудачной. Мы несколько раз были на волосок от смерти. Зэф сейчас у лекаря. Он серьёзно ранен, поэтому я не могу долго задержаться с вами.       — Не стоило оставлять его из-за данного мне слова, — виноватым тоном сказала она. — Но позвольте разделить мне с вами вашу вину, так как я очень-очень рада видеть вас, — и робко улыбнулась ему.       Рейм широко улыбнулся ей в ответ. Засунув руку за пазуху, он вынул красный кожаный мешочек и протянул его Канне.       — Примите мой прощальный подарок. Пусть безделица, которая внутри, будет хоть изредка напоминать вам о простом охотнике и скитальце Рейме.       Едва мешочек перекочевал в руки девушки, Рейм развернул лошадь и произнёс:       — Прощайте, госпожа Канна. Надеюсь, боги ещё позволят нашим дорогам сойтись.       — Прощайте! Да будут боги с вами, господин. И пусть боги позволят нам вновь встретиться…       Едва она завершила фразу, он пришпорил гнедую и ускакал прочь. Канна смотрела вслед Рейму, совсем позабыв про его подарок. Когда его силуэт пропал полностью, она тихо прошептала:       — И пусть боги позволят нам вновь встретиться…