Песнь соловья в ветвях ивы

v

      До столицы оставалось пять дней пути, когда каравану повстречался гонец с печальными известиями. Умер Эрзик, Наследник Владыки Эола, сын Первой Супруги и брат Канны. Согласно традиции, столица закрывалась сроком на шестнадцать дней, и въезд, как и выезд за её стены, был строго запрещён. Шестнадцать дней требовалось для создания траурного камня, который привязывал к себе дух умершего члена правящей семьи, а ворота запечатывались магическими печатями, дабы дух не пустился скитаться по Эолу, сея несчастья и неурожай. По этой причине Канне и её подругам пришлось остановиться в Абару — небольшой деревне близ Эола.       Когда прошёл шестнадцатидневный срок, Канна и её подруги облачились в траурные одежды серого цвета с широкими коричневыми полосами на рукавах, подпоясанные белыми поясами. Волосы они спрятали под серыми платками, а лица скрыли за масками черного цвета с нарисованными на них алыми слезами. В столицу они прибыли в закрытых паланкинах.       Весь Эол был погружен в торжественную скорбь по наследнику. Воздух был густым от дыма жертвенных костров и благовоний. Специальные музыканты играли на улицах традиционные заунывные мелодии. Почти на каждом шагу можно было увидеть портрет Эрзика.       «Первая Супруга, наверное, неплохо заплатила художнику», — подумала Канна, увидев портрет умершего брата.       Эрзик был красивым юношей, но на портрете он вышел совсем не таким, каким был при жизни. Художник убрал из темных глаз брата холодное презрение к окружающим, наделив их светом мудрости, а черты лица он лишил капризного раздражения, придав им спокойное, благодушное выражение.       Когда паланкин с Канной прибыл к её личным покоям, на пороге уже поджидала старая нянюшка. Едва дверь паланкина распахнулась, Сервика, переваливаясь, словно утка, поспешила навстречу к своей воспитаннице.       — Как же я рада видеть тебя, моя девочка! — заключив в объятья Канну, радостно воскликнула нянюшка. — Как же я соскучилась по тебе! Тысячу раз я упрекала свои старые косточки за то, что они не позволили мне отправиться на запад с тобой.       — Нельзя быть такой строгой к своему телу, нянюшка, — ласково произнесла Канна. — Тебе бы не удалось как следует отдохнуть в нашей шумной компании.       — О-о-о, видно, ты была только рада, что твоя старая нянька осталась дома, — не без обиды в голосе сказала Сервика.       — Ну, не серчай, нянюшка, — прижавшись к ней, промурлыкала Канна. — А я тебе подарки привезла.       — Ох, не стоило, госпожа! — как можно строже произнесла Сервика, но её светлые глаза заблестели от предвкушения. — Пройдём внутрь, моя девочка, надо привести тебя с дороги в порядок. Я уже велела приготовить ванну и твои любимые лакомства.       — Позже, нянюшка. Прежде всего, я обязана сходить в Дом Ушедших. Поклониться брату и пожелать ему хорошего пути в Долину Вечного Покоя. Затем проведать Отца и Первую Супругу.       — И то верно, — покачав головой, согласилась Сервика.

v

      Дом Ушедших располагался близ Восточных Ворот. Это было небольшое одноэтажное здание из серого камня с коричневой черепичной крышей. Серые стены Дома украшали изображения алых, черных и золотых цветов. Вокруг здания рос аталлис — вечнозелёный кустарник, ветви которого круглый год одновременно украшали карминные цветы и серебристые ягоды.       Когда Канна вошла в Дом Ушедших, то обнаружила возле гроба Эрзика двух женщин. Одинаковые траурные одеяния, маски, окаменевшие позы, телосложение и бледно-соломенные косы делали их похожими как две капли воды, но, заметив двенадцать золотых нитей в волосах у одной из них, Канна узнала Первую Супругу. Второй была Эйса, Старшая Дочь Владыки Эола, сестра-близнец Эрзика.       Прежде чем поприветствовать живых членов семьи, Канна совершила ритуальное приветствие умершему брату, не забыв преподнести ему дары, окроплённые её кровью.       — Рада видеть вас, Старшая Мать, — трижды поклонившись Первой Супруге, сказала Канна.       — Первая Супруга в ответ не проронила ни единого слова и даже не пошевелилась. Её льдистые глаза тускло поблёскивали, а взгляд был устремлён больше в мир внутренний, чем в реальный.       — Рада видеть вас, Старшая Сестра, — поклонившись Эйсе, поприветствовала сестру Канна.       — Неужели сестрица-бродяжка вернулась в отчий дом, — прошипела Эйса, недобро сощурив тёмные глаза. — Наверное, ожидала пышного праздника в честь твоего возвращения…       — Сестра, твои упрёки…       — Не смей возражать мне! — Эйса подскочила к Канне и грубо схватила её за грудки. — Ты…       — Прекрати сейчас же, Эйса! — раздался властный голос. На пороге Дома Ушедших стояла Вторая Супруга. — Отпусти свою сестру немедленно! Канна не виновата, что Эрзик ушёл на Зов Силлад в то время, когда она путешествовала. Сейчас время печали и скорби, а не беспочвенного гнева и раздора.       Канна увидела, как плотно сжались губы старшей сестры. Эйса могла грубить сколько угодно, даже родной матери, но не Второй Супруге, так как прекрасно понимала, чем может обернуться грубость по отношению к любимице Владыки Эола. Одарив сестру убийственным взглядом, Эйса отпустила её и стремительно покинула Дом Ушедших.       — Госпожа Айнна, — мягким тоном обратилась Вторая Супруга к Первой. — Вы должны поговорить со Старшей Дочерью о её поведении. Её вспышки гнева могут принести немало бед всей семье. Канна, — тут она обратилась к девушке, — ты уже поклонилась брату?       — Да, Уважаемая Мать, — тихо ответила Канна, которая хотела провалиться под землю или унестись на острова Блаженных, лишь бы не находится сейчас в центре очередного семейного скандала.       — Тогда, пожалуйста, проследуй за мной.       — Хорошо, Уважаемая Мать, — кротко ответила девушка, затем она трижды поклонилась Первой Супруге и произнесла слова прощания: — До нашей скорой новой встречи, Старшая Мать.       Когда Канна и Вторая Супруга покидали Дом Ушедших, то услышали голос. Тихий, как шепот ветра в ветвях аталлиса, и горький, как серебристые ягоды траурного куста:       — Ликуешь над моим горем, рыбачка.       Вторая Супруга остановилась, повернулась в сторону Первой Супруги и произнесла:       — Разве я могу радоваться горю матери, которая потеряла своё дитя? Я дважды испытала эти муки. Я горюю вместе с вами, госпожа Айнна.       — Лживая речная ведьма! — прошипела Первая Супруга. — Я-то тебя знаю и знаю твои планы, — тут она перешла на сбивчивое и неразборчивое бормотание.       — Пойдём, Канна. Наше присутствие здесь не идёт на пользу горюющей матери, — повернувшись к девушке, удрученно сказала Вторая Супруга.       Они молча шли к покоям Второй Супруги. Оправившись от сцены, произошедшей в Доме Ушедших, Канна почувствовала сильный прилив благодарности ко Второй Супруге. Несмотря на то, что придворные сплетники до сих пор превращали госпожу Сиару, её покойную матушку, в соперницу госпожи Тэйши, для Канны Вторая Супруга была примером для подражания. Госпожа Тэйша происходила из вольного люда, сословия рыбаков и крестьян, но её манеры и умение держать лицо в любой ситуации не уступали тем, которыми кичились дочери вельмож. А её ум и мудрость вызывали восхищение даже её противников.       Увидев печаль в глазах Второй Супруги, Канна робко взяла за руку госпожу Тэйшу.       — Что-то случилась, Канна? — очнувшись от раздумий, произнесла госпожа Тэйша.       — Я хотела вас поблагодарить за то, что вы остановили Старшую Сестру, — ответила девушка.       Вторая Супруга легко кивнула и печально произнесла:       — Скверно, когда по возвращению домой застаёшь горе вместо радости.       — Уважаемая Мать, позволите ли мне покинуть вас? — спросила Канна.       — По какой причине?       — Я хочу навестить Отца.       — Тогда тебе не стоит покидать меня. Владыка сейчас ожидает нас в моих покоях.

v

      Дверь тихо распахнулась в гостевую комнату при покоях Второй Супруги, и внутрь вошли две любимицы Владыки Эола. Госпожа Тэйша коротко кивнула супругу, а дочь выполнила шесть приветственных поклонов.       — Рада видеть вас, Отец, — взволнованным голосом произнесла Канна.       — И я рад видеть тебя, дочь, — вставая с кресла, сказал Владыка Эола и добродушно добавил: — Дай я обниму свою пташку.       Дочка кинулась в объятья отца. Крепко прижимая её к сердцу, он добродушно заворчал:       — Какую же ошибку совершили, дав тебе имя цветка. Надо было назвать тебя Стрекозой или Бабочкой.       — Даже если бы вы дали мне имя Скала или Валун, это несколько бы не повлияло на моё желание увидеть мир.       — И почему ты так в этом уверена, птаха? — поинтересовался Владыка Эола.       — Я же ваша дочь, Отец. Вы сами в моём возрасте путешествовали по Эолу. И при том без свиты и охраны.       — Да, было время… — с нотками ностальгии в голосе произнёс он.       — Я бы хотела, чтобы вы знали, что моё сердце сокрушено тем, что Наследник так рано ушёл от нас в Долину Вечного Покоя.       Повисла гнетущая тишина. Скорбь вновь охватила сердце Владыки Эола, стерев тёплую радость от встречи с любимой дочерью.       — Ты хорошая сестра и дочь, — погладив по голове Канну, с мрачной торжественностью произнёс опечаленный отец.       Почувствовав изменение в настроение Владыки Эола, Вторая Супруга вступила в беседу:       — Канна ещё не отдыхала после дороги. Думаю, стоит отпустить её.       — Ступай к себе, пташка, отдохни и оправь свои перышки, а вечером расскажешь мне о своих приключениях.       — Как пожелаете, Отец, — кротко сказала Канна.       Она, поклонившись на прощание отцу и Второй Супруге, покинула гостевую комнату. Едва за дочерью закрылась дверь, Владыка Эола рухнул в кресло. Госпожа Тэйша тут же заботливо запорхала вокруг супруга. Он был от всего сердца благодарен ей заботу и поддержку, которую она оказывала ему. Только рядом с ней он мог позволить такую роскошь, как слабость.       — Спой мне, любимая, — прикрыв глаза, попросил он жену.       Госпожа Тэйша тут же выполнила просьбу мужа. Слушая её голос, он позволил мыслям течь подобно реке, проплывающей вдоль берегов памяти.       Если бы не заведенные предками порядки, то госпожа Тэйша должна была носить титул Первой Супруги. Она была его первой женой. Много лет назад он носил имя Тирмак и был самым младшим из одиннадцати сыновей прежнего Владыки Эола. В юном возрасте он самовольно покинул дворец и пустился в странствие по Эолу. Однажды он остановился в рыбацкой деревне, которая располагалась на берегу озера Небесная Чаша в северной провинции. Там он встретил дочь главы рыбаков Тэйшу. Они влюбились друг в друга и вскоре поженились. Затем поселились в хижине, которую он построил собственными руками на берегу озера. Наступила осень. Молодая пара ожидали своего первенца, когда отца разыскали люди из дворца и принесли ему неожиданное известие. Он стал Владыкой Эола. А вышло это так: минувшей весной на охоте погиб прежний Владыка Эола и его наследник. Между братьями разразилась ссора за трон, которая перетекла в междоусобицу. В итоге братья сошлись в смертельном поединке. Победитель недолго радовался победе, так как когда он возвращался с поля боя во дворец, его скакуна ужалила змея, и бедное животное, обезумев от боли, понесло. Конец победителя был трагичен. Тирмаку и Тэйше пришлось оставить тихую жизнь в глухой деревне и перебраться в столицу, променяв скромную хижину на роскошный дворец. Приняв титул, ему пришлось соблюсти вековые традиции и взять в жёны ещё пять девушек, по одной избраннице из каждого сословия, и назначить Первой Супругой ту, что была выбрана из дочерей вельмож. Он уступил заведенному порядку, но не полностью, дав госпоже Тэйше титул Второй, а не Шестой Супругой. И годы спустя она продолжала быть в его сердце первой и единственной любовью.       Он вспомнил об обещании, которое когда-то дал умирающей матери Канны. И теперь обстоятельства и личные желания подталкивали Владыку нарушить его. Владыка Эола решил, что слишком долго был верен обещанию, которое принесло немало душевной боли Тэйше и ему.       И он произнес те слова, которые так давно от него ждала любимая. Те слова, которые он сам хотел давно произнести…

v

      Прошло четыре месяца со дня похорон Эрзика. Столичные жители Эола, обитатели дворца и члены правящей семьи сменили траурные маски на траурные вуали.       Канна с интересом разглядывала развернутую на полу карту Эола. Рядом с картой стояли большая, украшенная замысловатой резьбой деревянная коробка и небольшая фарфоровая чаша с круглыми камушками одинакового размера и формы. Они были трёх цветов: темно-зелёные, бледно-красные и ярко-синие. После внимательного осмотра карты, Канна взяла в руки чашу с камушками и, вынимая из неё красные, отметила ими свой путь в Лайру. Затем настала очередь синих камней, ими девушка отмечала места, о которых она слышала немало интересного. Когда она взялась за зелёные, чтобы наметить маршрут своего следующего путешествия, в комнату, тяжело дыша, вошла Сервика.       — Какие новости вас так взволновали, нянюшка? — спросила Канна, не отрывая взгляда от карты.       — Благие Боги, откуда ты узнала? Хотя ничего удивительного. Ведь твой дед был главой совета Жрецов Барто, а бабка — Распределительницей Обрядов, — не без гордости за родословную своей воспитанницы сказала Сервика. — А твой дядя…       — Не забывай, дорогая нянюшка, я, как и моя Матушка, лишена всякого дара, — перебив няню, сказала девушка. — Всё намного проще, и моё семейное древо тут не при чем — тебя выдало твоё дыхание.       — У тебя очень хороший слух, — похвалила её Сервика.       — Так что же всё-таки произошло? — полюбопытствовала Канна.       — Я расскажу тебе, девочка моя, но ты должна дать мне обещание сохранить эту новость в тайне даже от своих сердечных подруг, — заговорческим полушёпотом сказала старая няня.       — Обещаю, что язык мой не промолвит, а рука моя не напишет то, что сейчас услышат мои уши от тебя, — торжественно произнесла девушка.       — Запомни, то, что я расскажу — тайна, которую нельзя никому раскрывать, — воздев к небу указательный палец, строгим голосом промолвила Сервика. Но от Канны не скрылся тот особенный огонёк в глазах, который загорался только тогда, когда добытая новость была больше, чем тривиальная дворцовая сплетня. — Так вот. Когда закончится траур по Эрзику, во дворец вернется твой брат Риймак.       — Риймак… — задумчиво нахмурив брови, повторила Канна. Пару мгновений имя казалось совсем чужим, но вскоре из глубин всплыло лицо подростка с большими карими глазами и широкой доброй улыбкой. А ещё она вспомнила его постоянно взлохмаченные волосы. — Риймак… если я не ошибаюсь, младший сын Второй Супруги.       — Всё именно так, — кивнула Сервика.       — Эту новость действительно стоит держать в строжайшей тайне. Если она дойдёт до ушей Первой Супруги, то разразиться страшный скандал.       — Уж она-то точно будет рвать и метать, когда узнает о возвращение Риймака. Не завидую тому, кто первый принесёт ей эту весть. Уверена, что она из кожи будет лезть, дабы испортить праздник в честь возвращения Риймака.       — Я почти забыла о брате Риймаке.       — Тут ничего удивительного нет. Ты была крохой, когда он покинул дворец.       — Сколько прошло лет с тех пор, как он покинул столицу?       — Вскоре после того, как закончился траур по госпоже Сиаре, — она сделала паузу, чтобы произвести про себя подсчет. — Минуло уже почти двенадцать лет. А ему сейчас где-то двадцать четыре или двадцать пять лет.       — Такой молодой, — задумчиво произнесла Канна. — Он, получается, ровесник братца Дайрана.       — Ага. Только вот сын Четвертой Супруги будет чуть постарше на три или четыре дня. Помню, какой переполох стоял накануне их рождения. А сколько было тайных ставок…       — Но почему и за что Риймак был выслан из дворца?       — Официально объявляли, что его отправляют в горы к родственникам Второй Супруги для поправки здоровья. Но, скажу тебе начистоту, здоровее и крепче ребенка, чем Риймак, вряд ли можно было найти во всём Эоле. Все детали, связанные с его отбытием, до сих пор держат в строгой тайне. А место, где он находился все эти годы, известно лишь единицам. Но я вот что думаю: Вторая Супруга, потеряв двух сыновей, решила уберечь своего младшего сына от каверз Первой.       — Разве она могла бы… — недоверчиво сказала девушка.       — Ради того, чтобы обеспечить сыну трон Владыки Эола, то да. И она не была первой и не будет последней в истории Эола матерью с испачканными кровью руками. К примеру, твоя прапрапрабабка Туайра с помощью ядов и магии устранила добрую половину родственников, которая могла бы посоперничать с её сыном за титул. А остальных…       — …она просто запугала, — перебив рассказ няни, завершила Канна. — Я читала о госпоже Туайре в исторических хрониках и кое-какие записи её современников. Весьма интересная личность, но как пример для подражания не подходит.       — Всё-то вы знаете и читаете немало, госпожа Цветок, — обижено проворчала старая нянюшка. — Но я-то помню те времена, когда старой Сервике приходилось рассказывать маленькой, но очень любопытной незнайке о каждой былинке под ногами и о каждой мимо пролетающей пылинке…       — И я тебе очень за это благодарна, моя дорогая Сервика! — ласково произнесла Канна, а после подпорхнула к нянюшке и обняла её. И голоском сладким, как у мурчащего котенка, добавила: — Не дуйся на меня, дорогая нянюшка. Я ж тебя так люблю!       — Ах ты, мой лисёнок, — уже с нежностью в голосе проворчала старая няня, — знаешь все пути к моему старому сердцу.

v

      На следующий день после окончания траура по Эрзику Владыка Эола сообщил, что через десять дней в столицу вернётся Риймак. Это известие всколыхнуло всю столицу и особенно обитателей дворца. Замечая шушукающихся между собой слуг, Канна невольно думала об улье диких пчёл. Волнение и предвкушение праздника витало в воздухе. А центром этой атмосферы были покои Второй Супруги.       Канна решила воспользоваться сложившейся ситуацией в одном весьма важном деле. Когда до возвращения Риймака оставалось три дня, девушка во время дневного отдыха незаметно проскользнула в покои госпожи Тэйши. Вторую Супругу она обнаружила в гостевой комнате за просмотром образцов тканей.       — Что привело тебя ко мне, маленькая мышка? — не отрывая взгляда от тканой радуги, спросила госпожа Тэйша, прежде чем девушка успела открыть рот или даже издать какой-то шум, говоривший об её присутствие в комнате. — Не смотри на меня, Канна, — с легкой улыбкой на губах добавила Вторая Супруга.       — Уважаемая Мать, как вы узнали, что это я? — ошеломлено произнесла девушка.       — Я почувствовала аромат твоих духов, а так же увидела твоё отражение в зеркале, — объяснила госпожа Тэйша и, бросив на гостью проницательный взгляд, добавила: — Судя по твоему лицу, ты хочешь поговорить со мной о чем-то серьёзном.       — Да, всё именно так, — Канна сделала небольшую паузу, чтобы подавить нервное волнение. — Я хотела бы попросить вашего участия… Прошу, повлияйте на Главу Цирюльников.       — И с какой целью я должна на него повлиять? — лукаво спросила Вторая Супруга. По её глазам Канна догадалась, что она прекрасно знает ответ на свой вопрос.       — Уважаемая Мать, чтобы он дал своё разрешение на брак между Зойрой и господином Айратом, младшим начальником стражи северных дворцовых врат.       — Хорошо, я помогу твоей подруге в её сердечных делах, — благодушно улыбаясь, сказала госпожа Тэйша.       — От всего сердца благодарю вас, Уважаемая Мать! — радостно произнесла Канна.       — Если твои дела здесь закончены, можешь обернуться вновь мышонком и отнести на своём хвосте приятную новость для своей подруги.       Канна ещё раз поблагодарила Вторую Супругу и отправилась на поиски подруги. События сложились так, что встретиться с Зойрой ей удалось лишь поздним вечером. У сияющей от радости подруги был свои новости — Вторая Супруга, не теряя времени, уладила дела с Главой Цирюльников, и отец дал разрешение на брак с Айратом.

v

      Вот и настал тот самый день, когда должен был вернуться Риймак. Обитатели столицы собрались возле главных ворот, чтобы встретить члена правящей семьи и потенциального наследника титула Владыки. А обитатели дворца ожидали его у парадных врат. Канна не могла не заметить, как волнуется Вторая Супруга. Это было такое непривычное зрелище и в тоже время очень трогательное.       «Интересно, как выглядела бы я на её месте, — подумала девушка. — Скорее всего, сошла бы с ума от ожидания, да и свела с ума окружающих».       Солнце заняло самую верхнюю позицию, когда раздался сигнал, что Риймак уже подъезжает к парадным воротам. И вот наступил тот самый момент, который ожидали обитатели дворца. Риймак въехал верхом на скакуне дивного золотистого окраса. Свита из ликующих жителей столицы оставила его только у самых стен дворца. Со всех сторон раздались радостные возгласы, и в него полетели лепестки маков.       — Госпожа Цветок, разве это… — изумлено произнесла Диза, которая стояла рядом с Канной.       — Рейм… — только и могла произнести ошеломлённая Канна.       Увидев своего брата, девушка почувствовала, как болезненно сжалось сердце. Она вспомнила о том, как просила богов о встрече с Реймом. И они преподнесли долгожданную встречу не как подарок, а как шутку, от которой хотелось горько плакать.