Песнь соловья в ветвях ивы

v

      Раздалась весёлая бойкая мелодия, и в центр пиршественного зала вышли четыре танцовщицы, одетые в красные с золотым одеяния. В тот же момент пирующие отложили столовые приборы и отставили кубки, чтобы еда земная не отвлекала их от пищи духовной, и приготовились к зрелищу. Когда танцовщицы поняли, что внимание публики обращено к ним, одна из них изящным жестом подала сигнал музыкантам. Они заиграли совсем другую мелодию: безмятежную, с легким налётом грусти. Рейм сразу узнал её. Как и танец, она называлась «Песнь на закате». Спокойная мелодия и плавные движения танцовщиц поистине завораживали. Но мысли отвлекали Рейма от прекрасного зрелища. Он украдкой посмотрел в сторону женского стола и взглядом отыскал за ним Канну. Она неотрывно следила за танцем, но он не мог не заметить, что её внимание было лишь маской для истинных чувств. Его мысли вернулись к событиям, произошедшим несколько часов назад.       Едва Рейм въехал в парадные ворота, он приметил Канну. Он, конечно, ожидал увидеть на её лице удивление. От его внимательного взгляда не скрылось то, что девушка была явно удивлена, но вряд ли почти болезненная бледность была признаком радости. Затем он заметил её платье, и многое прояснилось. Одежду бронзовой окраски могли носить только дочери Владыки Эола. Его память угодливо преподнесла воспоминания о маленькой сестричке, которой в детстве он носил плоды из личного сада матери и интересные яркие безделицы. Он понял, почему его преследовали строки из «Дворцовых роз». Она была дочерью Пятой Супруги и унаследовала её удивительную кожу, словно сотканную из лунного света и жемчуга. Кожа, к которой ему так хотелось прикоснуться губами. Теперь это желание, как и мечта взять её в супруги, превратились в несбыточные фантазии.

v

      Прошло несколько недель с праздника в честь возвращения Риймака. Канна всячески избегала встреч с Реймом. А в разговоре с подругами уводила беседу от тем, связанных с ним. Это было несложно, так как их всех волновала будущая свадьба Зойры. Свадебную церемонию планировали провести в период цветения лунного дерева. И Канна начала посещать Сад Первых Правителей, где лунные деревья расцветали самыми первыми во всём Эоле, чтобы первой принести подруге хорошую новость. И вот, прогуливаясь в саду, рассматривая туго сомкнутые серебристо-белые бутоны, девушка услышала чьи-то шаги за спиной. Когда до неё оставалось расстояние в пять шагов, неизвестный остановился, и Канна услышала голос, от которого по спине пробежали мурашки:       — Одна перелётная птица, вернувшись в родное гнездо, узнала, что цветок, который она видела в странствиях, вырос в том же гнезде. Госпожа оказалась Сестричкой.       — Наш мир полон необычных вещей и совпадений, — не оборачиваясь, ответила Канна. — Вчерашний охотник в одеяниях из шкур убитых им зверей, сегодня — Благородный Сын Эола, облачённый в парчу и шелка. Кем может стать загадочный странник завтрашним днем? Уходя от истоков, река изменяется. Это ли случилось с именем твоим, вчерашний скиталец?       — Сестрица, ваша память изменила вам. В ту пору, когда мы были детьми, вы не могли произнести моё имя и звали меня Реймом. Вы были такой очаровательной крохой, к которой я питал столь нежные чувства, что покидая отчий дом, сохранил для себя это имя.       — Прошу тебя, уйди, — тихо произнесла Канна.       — Я не могу и не хочу исполнить твою просьбу…       — Тогда уйду я! — твердым тоном произнесла девушка.       Она уже сделала пару стремительных шагов вперед, но Рейм быстро и крепко схватил её за руку и развернул к себе сопротивляющуюся Канну. Встретившись взглядами, они увидели в глазах друг друга эхо своих мук.       «Бедный Рейм, — почувствовав прилив сострадания к противнику, подумала Канна. — Я могу снять боль слезами, но как он терпит это…»       И она оставила свои попытки вырваться. Заметив, что Канна прекратила сопротивление, Рейм произнёс:       — Готова ли ты оказать мне милость и выслушать меня?       — Да, — ответила Канна тоном, который чуть ли не звенел от холода.       — Знаешь ли ты, Сестрица Цветок, как вырабатывается невосприимчивость к ядам?       — Безусловно, Братец Риймак.       — Замечательно. Я предлагаю поступить так же. Давай проводить время в компании друг друга, а не скрываться, как заяц от псов. Я буду ядом для тебя, а ты для меня. И возможно, в скором будущем наши чувства станут такими же, как и в детстве.       — Почему ты решил, что я испытываю к тебе особые чувства?       — За тебя говорят твои глаза и поступки. Ты согласна на моё предложение?       — Я должна подумать…       — Хорошо… тогда я даю тебе время на раздумье, пока не отцветет эта ветвь лунного древа, — показывая пальцем вверх, сказал Рейм.       Канна посмотрела туда, куда указывал он, и увидела, что прямо над ними расцвели серебристо-белые цветы. Рейм ловко вынул одну из голубых, словно весеннее небо, лент, украшавших рукав платья девушки, и завязал её на цветущей ветке.       — Так мы будем знать, что эта та самая ветка, — пояснил Рейм. — Когда последний лепесток опадёт с неё, ты должна будешь дать мне ответ. Обещаешь?       — Обещаю, — тихо ответила Канна.

v

      Через четыре дня после того, как расцвела первая ветка лунного дерева, в Саду Первых Правителей состоялась брачная церемония Зойры и Айрата. Она прошла во дворе дома Главного Цирюльника. Согласно обычаю, церемония началась, когда солнце спустилось за горизонт и на небе загорелись первые звёзды. Едва появился краешек луны, музыканты заиграли традиционную мелодию «Встреча сердец в лунном свете». С восточной и западной стороны двора под музыку друг к другу зашагали жених и невеста. Жених, облаченный в белые с алой отделкой свадебные одеяния, шел бравой походкой. Невеста в алом платье шла игривыми шажками, держа в каждой руке по белоснежному вееру, которыми попеременно кокетливо прикрывала лицо. Их путь пересекался в центре двора, где был установлен алтарь трем Верховным Богам Эола: Дитте, Барто, Кироду. Поклонившись изображениям Богов, жених и невеста преподнесли каждому божеству по подарку, поместив дары в украшенные необработанным янтарём деревянные жертвенные чаши. После ритуала подношения даров появлялась жрица Дитты в сопровождении красивого служки, который держал в руках идеально круглый серебряный поднос с золотыми краями. На подносе стоял миниатюрный кувшин, покрытый замысловатым узором, состоящим из священных символов. Рядом с ним лежал кинжал, целиком сделанный из древесины лунного дерева и отшлифованный до блеска. К его рукоятке были привязаны три ленты: серебряная, коричневая, зеленая — на концах которых находились колокольчики. Взяв с подноса кинжал, жрица Дитты обратилась к взволнованной паре:       — Готовы ли вы оставить кокон прежней жизни и смешать души и кровь в общую жизнь?       — Да, — в унисон произнесли Зойра и Айрат и протянули жрице по руке ладонями вверх.       Жрица одним быстрым движением взмахнула рукой, и на двух ладонях появилась алая полоса. Положив кинжал на поднос, она взяла кувшинчик и собрала в него по восемь капель крови от жениха и невесты. Закупорив сосуд, она вернула его на поднос, затем, шепча заклинание, провела левой рукой в воздухе над их ладонями, и раны мгновенно затянулись, оставив после себя багровый рубец. Выждав несколько мгновений в полнейшей торжественной тишине, жрица громогласно объявила:       — Верховные Боги одобрили ваш союз! Отныне вы супруги!       Едва она закончила говорить, музыканты заиграли задорную мелодию под названием «Шествие молодых супругов». Под неё молодая пара и гости направились в пиршественный зал, где до самого рассвета отмечали свадьбу.

v

      Прошла неделя со дня свадьбы Зойры и Айрата. Канна, тайком и каждый раз в разное время посещавшая Сад Первых Правителей, не без тревоги посмотрела на ветвь лунного дерева с голубой лентой. Её цветение подходило к завершению, и через три-четыре дня лепестки упадут на землю серебристо-белым дождём. Время уходило, и Канна ясно осознавала, что не может перебороть себя и выбрать ответ.       «Я должна выбрать… выбрать… выбрать… — мысленно повторяла про себя девушка. — Но что именно?!»       «Рейм превосходный охотник, — нашёптывал ей разум, — вполне возможно, его предложение — лишь хитроумная ловушка…»       «Он не такой человек, — вступалось сердце. — Он тоже испытывает страдания. Он не виновен в том, что у нас общая кровь…»       Прежде чем покинуть сад, она ещё раз посмотрела на ветвь с голубой лентой, печально вздохнув, Канна прошептала:       — Слишком мало времени… Но обещание есть обещание.       Когда Канна вернулась в свои покои, то её ждало послание от Рейма. С трудом скрыв волнение от пристального взгляда старой нянюшки, она приняла голубой конверт почти с равнодушным выражением лица и сухо добавила:       — Очередная загадка от Брата Риймака. Прочту позже.       Соврать Сервике не стоило особого труда, так как с той встречи в Саду Первых Правителей Рейм стал ей присылать письма с загадками и задачами. Иногда к посланиям прилагалась какая-нибудь самодельная игрушка-головоломка. Сервика, посмеиваясь, говорила по этому поводу:       — А раньше он таскал для тебя фрукты.       Но цвет конверта подсказал Канне, что её ожидает нечто особенное. И, сгорая от нетерпения узнать, что же всё-таки внутри конверта, она ждала подходящего момента. На её удачу в гости пришла Диза и полностью завладела вниманием старой нянюшки. В тот момент, когда они с упоением обсуждали подробности недавнего скандала, в котором был задействован юный сын одного из вельмож и зрелая вдовушка, Канна осторожно вынула письмо из конверта.

«Прелестная Госпожа Цветок, хочу сообщить, что мы не разделим тот момент, когда с первой ветви опадут последние лепестки.

      Вы осведомлены, что наше государство долгое время на грани войны со звероголовыми.       И в особенности с Рогатым племенем.       Но недавно умер их вождь Иотавр.       Аркавр, новый глава Рогатого племени, молод, полон идей и не питает к эольцам особой неприязни.       Верховный совет рассудил, что нужно воспользоваться представившимся шансом и наладить отношения с северными соседями.       Меня, как опытного путешественника, назначили главой дружественного отряда.       Сегодня вечером я покину столицу, и когда вернусь — неизвестно.       Но, надеюсь, Боги позволят нам встретиться вновь…»       В левом углу письма была нарисована точная копия той самой ветви с голубой ленточкой из Сада Первых Правителей.       Дочитав письмо, Канна прочла его ещё раз в надежде, что где-то поторопилась и пропустила особо важный фрагмент. Но нет, всё осталось именно так, как прочла в первый раз. Канна притронулась кончиком указательного пальца к одному из цветков, и на его подушечке появилась бледная копия цветка.       «Рейм уезжает…» — мысль, словно тяжёлая дождевая капля, проникла в душу Канны.       Разглядывая отпечаток рисунка на пальце, она почувствовала, как начинает дрожать нижняя губа. Верный признак прилива слёз. Поплотнее сжав губы, она попыталась побороть наступающую бурю.       «Поплакать можно и позже, — мысленно рассуждала девушка. — Сейчас надо придумать предлог, чтобы покинуть покои. И надеюсь, ещё не поздно, и мне удастся попрощаться с ним…»       — Госпожа Цветок, — позвала Диза, прервав её размышление.       — Да? — чуть хрипловато произнесла Канна.       — Ты такая бледная, Госпожа Цветок, — прищёлкнув языком, заметила Диза.       — Неужели заболела?! — тревожно воскликнула Сервика.       Вскочив со своего места, она направилась к девушке.       — Няня, со мной всё в порядке, — быстро спрятав в складках юбки письмо и конверт, ответила Канна. — Дизе просто показалось…       — Нет-нет, у девочки глаз зоркий! Твоё личико бледнее обычного.       — Наверно, тут всё дело в духоте. Может, нам стоит немного прогуляться, — предложила Диза. — Как любит говорить моя тётушка Гира: «Свежий воздух быстро вернёт румянец щечкам».       — Мудрые слова, — согласилась Сервика. — Я и сама частенько говорю нашей Госпоже Цветок: «Меньше читай, да больше гуляй». Хорошую идею ты подала, Диза, — она обратилась к Канне. — Сейчас принесу теплую шаль тебе, да ступай погулять с подругой.       Вскоре две молодые девушки оказались в обществе друг друга. Диза взяла подругу за руку и бодро сказала:       — Пойдём. Прогуляемся к Северным Воротам.       — К Северным Воротам? — удивленно спросила Канна.       — Конечно, это ни сад с цветущими деревьями и ни пруд, но у меня свой интерес быть там, — порозовев, сказала Диза.       — Один из объектов твоего обожания отправляется на север, к Рогатому племени? — предположила Канна.       — Именно так, — энергично кивая, согласилась Диза. — Но не один, а двое. Так мы пойдём посмотрим на них?       — Пошли, — с напускным равнодушием произнесла Канна.

v

      Согласно традиции, чьи корни уходили вглубь веков, когда какой-либо отряд отправлялся в разведывательный поход или с целью, которая имела весьма призрачные шансы на успех, то в честь отбытия торжественные проводы не устраивались. Сборы в дорогу проходили тоже без особой суеты, и нередко получалось так, что только когда участники похода возвращались, остальной народ узнавал о том, что некогда с такой-то миссией был отправлен отряд. Отряд обычно отбывал незадолго до заката, почти в тайне ото всех, кроме самых близких друзей и родственников. Члены семьи и друзья хранили в секрете отсутствие участника похода, чтобы не привлечь внимание темных духов и не навлечь беды на отбывший отряд.       Именно такой отряд, который никто не провожал, возглавлял Рейм.       Канна и Диза прошли две трети пути до Северных Ворот, когда услышали, что кто-то идёт к ним навстречу. Чтобы избежать случайной встречи, которая могла повлечь за собой нежеланные вопросы, девушки быстро юркнули в стороны и спрятались. Канна скрылась за толстым стволом дерева, а Диза нашла укрытие за статуей оленя. Вскоре на дорожке появился обладатель шагов. Это была Вторая Супруга. Как обычно, она шла степенной походкой с гордо поднятой головой, но Канна не могла не заметить, как в вечернем солнечном свете блестят её глаза от недавно пролитых слёз.       «Как Отец может так жестоко с ней поступать! — гневно подумала девушка. — Только бессердечный человек мог сначала вернуть сына матери, а потом забрать, словно игрушку! И разве Риймак не его родной сын?!»       Тут она поймала себя на том, что впервые в своей жизни так сильно злится и при том на любимого Отца. Преданная дочь внутри тут же встала на сторону родителя и принялась строить защиту в его пользу и ругать себя за скверные мысли об Отце. От внутреннего сражения Канну отвлёк тихий полушёпот Дизы:       — Ну что, пошли дальше.       — Очень сомневаюсь, что ты хочешь посмотреть на «яблоки», которые оставили скакуны? — угрюмо ответила Канна. — Отряд, наверно, уже покинул столицу.       — Откуда тебе это известно? — спросила Диза.       — А разве ты сейчас не видела, как мимо прошла мать, которая отпустила сына в путешествие с нелегкой целью.

v

      Последний серебристо-белый лепесток, словно снежинка, которой коснулся лунный луч, плавно упал на раскрытую ладонь Канны. Аккуратно сняв его с ладони, девушка бережно положила его на листок бумаги, на котором уже заранее написала письмо для Рейма.

«Дорогой брат-скиталец…

      Как проходит твоё очередное путешествие?       Хочу рассказать тебе, что сегодня опал последний лепесток с Ветки Голубой Ленты.       В тот день, когда она расцвела, я дала вам обещание ответить на ваше необычное предложение «стать ядом друг для друга».       Сейчас, согласно нашему уговору, я отвечаю…       Я буду твоим ядом.       Вместе с письмом отправляю тебе последний лепесток и половинку от печати, которую ты подарил в тот день, когда мы в последний раз были просто Канной и Реймом, парнем и девушкой, не связанными узами родства»       В левом углу вместо рисунка цветка был оттиск с той половинки печати, которую Канна оставила для себя. Рисунок у печати был одновременно и простым, и изящным: три ветви ивы, заключённые в филигранную прямоугольную рамку.       Аккуратно сложив несколько раз листок, Канна осторожно поместила его в белый шелковый конверт, украшенный вышитыми по нему бабочками пурпурной и оранжевой окраски. Затем она достала из кармана глиняную статуэтку птицы. Это была непростая фигурка, а специально изготовленная на особенной смеси глин и измельченных минералов, в которой присутствовала некоторая часть магии. Такие фигурки обычно владелец делал своими руками, и они служили вместо почтовых птиц. Канна, держа глиняную птаху на свободной ладони, произнесла:       — Пора в путь.       И едва Канна закончила фразу, глиняная птица пару раз быстро моргнула, встрепенулась, расправила сначала левое крыло, потом правое. Вскоре птаха уставилась бронзовыми глазками на пробудившую её девушку.       — Открывай ротик, — приказала Канна птице. — Да пошире.       Птица распахнула клюв так широко, как птенец, который ждёт кормежки от родителей. Канна положила вовнутрь птицы конверт.       — Закрывай и лети к Рейму.       Птаха захлопнула клюв и взлетела к небу. Провожая её взглядом, Канна крикнула ей вслед:       — Возвращайся с ответом.

v

      Глиняная вестница вернулась ранним утром следующего дня. Тихим стуком в окошко она разбудила Канну, которая от волнения не могла уснуть всю ночь и едва только успела прикрыть глаза. Увидев глиняную птаху на подоконнике, она распахнула окно и впустила её в комнату.       — Ну и что же ты принесла мне? — спросила девушка, и птица широко раскрыла рот.       Канна увидела кончик свёрнутой в трубочку бумаги. Вытянув письмо, девушка обнаружила прикреплённый к нему золотисто-оранжевый полевой цветок. Она поднесла его к носу и почувствовала легкий медовый аромат. Положив его на подоконник, Канна развернула бумагу и приступила к чтению письма.

«Милейшая Госпожа Цветок, я безмерно счастлив, так как получил от тебя весточку.

      Ты сдержала обещание, чем неимоверно обрадовала меня.       А ещё больше меня обрадовало твоё согласие.       Одним своим письмом ты сделала меня трижды счастливым человеком.       Раз ты решила пользоваться моим скромным подарком, позволь мне дать тебе другое имя.       Будь моей Сестрицей Ивой.       Большего я не могу написать.       Не ругай меня за краткость.       Сейчас я слишком взволнован для длинного письма.       Буду ждать писем от тебя, дорогая Сестрица Ива»       В левом углу был оттиск печати. Рамка на рисунке была такой же, как и на половинке, что осталась у Канны, но вместо ивовых ветвей в центре был изображён соловей.       И именно этот соловей навёл мысли Канны на озорную идею.       «Раз уж я — Сестрица Ива, — улыбаясь, про себя решила она, — то он будет Братцем Соловьём».       Спрятав письмо в тайнике, Канна усыпила птичку и убрала её в коробку, затем вернулась в постель, не забыв прихватить с собой цветок. Вдыхая его медовый аромат, она мысленно составляла письмо для Рейма. Медленно девичьи фантазии передали её сознание сладким грёзам сна.

v

      Шли дни, а глиняная вестница поддерживала связь между Канной и Реймом.

«Милая моя Сестрица Ива, наконец-то мы прибыли в Весир.

      Погода здешних мест подготовила нам весьма нерадостный приём: холодный пронизывающий ветер и дождь, смешанный с колючей ледяной крошкой.       Здесь ещё местами лежит снег.       Но и в таком холодном месте цветут весенние цветы.       У вас в столице сейчас весна уступает место лету, а в Весире она лишь делает свои робкие шаги.       Посылаю вместе с письмом первый весенний цветок Весира.       Из-за бледно-розовой окраски цветов, он получил название «Поцелуй Зари».       Я бы назвал его Смущенная Сестрица, так как оттенок его лепестков напоминает твои краснеющие щёчки.       Скоро здесь будет праздник в честь Кирода.       Местные девушки будут плести из этого цветка венки, которыми украсят свои головы.       Вечером разожгут большой костёр. И все: от маленьких детей, едва научившихся говорить, до глубоких старцев, будут петь гимны в честь Кирода, а также песни, призывающие его помощников.       Через два дня мы отправимся к Аркавру.       Надеюсь, мне удастся выполнить возложенную на меня миссию.       И так же надеюсь, что переговоры не затянутся, ибо моё сердце каждый раз рвётся из груди вслед за твоей глиняной пичугой.       Страстно жду твоего очередного письма, моя прелестная Сестрица Ива»

«Братец Соловей, надеюсь, что неприветливая погода северных земель не нанесёт вред твоему здоровью и здоровью членов твое отряда.

      Как бы мне хотелось отправить вместе с нашей маленькой посыльной хотя бы пригоршню солнечных лучей, чтобы они согрели тебя.       Хочу тебе признаться, что не раз уже возникало желание поменяться местами с одним из членов твоего отряда.       Не только потому, что я хочу быть рядом с тобой.       Просто я желаю увидеть своими глазами то же, что и ты.       Нарвать охапку цветов, сплести венок и петь песни у костра в честь Кирода.       Но вряд ли Отец отпустит меня в северные земли из-за натянутых отношений с Рогатым племенем.       Прости меня, Братец Соловей, я такая эгоистка, но никак не могу затушить в себе костер, который ты разжигаешь своими рассказами.       Надеюсь, твой визит к вождю Рогатого племени принесёт желаемые плоды, и ты сможешь наконец-то вернуться домой.

Тоскующая Сестрица Ива»

«Милая Сестрица Ива, твоё письмо стало для меня радостью и ношей.

      Теперь, после того, как я узнал о том желании увидеть северные земли, буду стараться из-за всех своих сил осуществить его.       Я даже готов стать рабом Аркавра, лишь бы он заключил мир между своим племенем и Эолом.       Я готов отдать свою жизнь ради того, чтобы моя дорогая Сестрица Ива могла прогуляться по лугам северной земли и собрать цветов для венка, который украсит её чудесные волосы.

Любящий Сестрицу Иву Братец Соловей»

«Братец Соловей, ты ужасно меня расстроил!

      Я требую от тебя выбросить из головы бред о смерти!       Мой каприз не стоит твоей жизни!       Если тебе так хочется исполнить какое-нибудь моё желание, то вот оно: ты должен вернуться ко мне целым и невредимым!       А иначе я тебя не прощу!       Твоя жизнь для меня важнее всего на свете…       Запомни это, если ты искренне любишь меня!

Сестрица Ива»

«Моя любимая Сестрица Ива, прости меня за то, что расстроил тебя своим прошлым письмом.

      Твоё же письмо меня невероятно обрадовало.       Совсем недавно ты писала, что хотела бы послать для меня пригоршню солнечного света.       Ты это и делаешь.       Каждое твоё письмо для меня словно маленькое солнце.       Спасибо тебе за них, любимая.       Дорогая моя Сестрица Ива, я постараюсь исполнить твоё желание.       Уже завтра, едва солнце выглянет из-за горизонта, мы отправимся в Баклар, одно из крупнейших селений Рогатого племени.       Там пройдёт встреча с Аркарвом.       Должен признаться, что ужасно волнуюсь из-за того, что от моих слов и поступков зависит судьба мирных отношений двух народов.       Именно сейчас я понимаю, что хочу вновь стать странником-охотником Реймом, а не быть Риймаком, Благородным Сыном Владыки Эола, главой дружественного отряда.       Но долг есть долг.       Надеюсь, Боги и их помощники не оставят меня в час испытаний.

Братец Соловей»

«Милый Братец Соловей, я буду молиться за тебя и твоих людей.

      Выполните свой долг с честью и возвращайтесь домой к тем, кто всем своим сердцем ждёт вас домой…

Твоя Сестрица Ива»

v

      Прошло полторы недели с тех пор, как Канна получила последнее письмо от Рейма и отправила своё короткое послание. Каждый час она ожидала, когда вернётся глиняная вестница. Канна стала прислушиваться к разговорам окружающих, на случай того, что кто-нибудь обмолвится о том, как идут дела на севере. Но новостей не было. Это одновременно тревожило и радовало её сердце. Она несколько раз перечитала его письма. Даже прочла письма того времени, когда они не знали о своём родстве, и заметила, что они менее душевны, чем те, которыми они обменивались сейчас.       Очередной день, полный ожиданий, подходил к концу, и Канна готовилась ко сну, когда она услышала тихий и такой знакомый стук. Она распахнула окно и впустила глиняную птаху. Канна быстро извлекла из неё письмо, к которому была прикреплена веточка с шестью ярко-бордовыми ягодками. Положив веточку на подоконник, она дрожащими от нетерпения пальцами развернула послание и приступила к чтению.

«Любимая Сестрица Ива, наконец-то у меня появилось немного свободного времени, чтобы написать тебе пару строк.

      Так как ты держишь моё письмо в руках, то можешь считать, что я жив и цел.       Вождь Рогатого племени принял нас значительно лучше, чем мы того ожидали.       Теплый приём вселил в наши сердца небольшую надежду на успех в нашей миссии.       Расскажу немного о нашем хозяине.       По меркам Рогатого племени Аркавр считается статным и красивым представителем своего вида.       Как и у всех звероголовых, его голова больше похожа на звериную, чем на человеческую.       Чертами лица он похож на горного козла.       У него большие золотисто-желтые глаза с горизонтальными зрачками, которые горят умом и мудростью.       Тело его покрывает белоснежная шерсть.       Он весьма высокий.       Вдобавок роста ему добавляют изящно изогнутые рога.       Аркавр оказался таким же, как и ты, страстным любителем историй об иных землях.       Вчера мы принимали участие в собрании Пляшущего Костра.       Согласно традиции Рогатого племени, на нем присутствуют только представители мужского пола.       Запрет на присутствие женщин связан с тем, что, согласно обычаю, его участники обязаны пить вадрук — крепкий алкогольный напиток, который изготавливают из трех видов злаков и свёклы.       Для женщин Рогатого племени любой вид алкоголя — табу.       Вадрук пришёлся Зэфу по вкусу.       Он даже вызвал у мужской половины племени уважение за умение употреблять их алкоголь в большом объёме и при этом после твердо стоять на ногах и чётко говорить.       Во время собрания Пляшущего Костра рассказываются различные истории, старинные легенды, а также обсуждаются и важные дела.       Через три утра после собрания Пляшущего Костра пройдёт ещё одно собрание.       Оно называется собрание Холодной Росы и проводится ранним утром.       На нем обсуждают те самые важные дела, которые они обсуждали во время собрания Пляшущего Костра.       Если решения, принятые на обоих собраниях, совпадают, то они осуществляются.       У Рогатого племени есть даже пословица по этому поводу: «Если вещь под трезвым взглядом так же хороша, как под пьяным, то это верная и стоящая вещь».       Через два дня решится судьба мирного договора.       А теперь, когда я поведал о своих делах, отправляю назад нашу вестницу за весточкой от тебя.       И ещё, ягоды, которые посылаю тебе с письмом, называются сельган.       Они съедобные, но очень-очень кислые.       Из их сока получается стойкая краска для ткани дивного красного оттенка.       Посланной веточки хватит, чтобы окрасить несколько лент или небольшой платок.       А ещё веточку сельгана можно повесить рядом с постелью.       Она отгонит плохие сны и приманит хорошие.

Любящий тебя, Братец Соловей»

      Дочитав письмо, Канна почувствовала, как по её щекам бегут тёплые слёзы радости и облегчения. Её любимый жив и цел… И если верить его письму, то он скоро вернётся домой. Вытирая слёзы, она перечитала ещё и ещё раз послание от Рейма, затем написала ему ответ, наполненный радостью, надеждой и любовью.       Через полмесяца Канна получила послание, в котором прочла то, что так давно ждала:

«… Моя дорогая Сестрица Ива, твой Братец Соловей тронулся в путь.

      И уже скоро я займу место нашей глиняной вестницы и буду лично приносить тебе цветы и прочие безделицы…»