Песнь соловья в ветвях ивы

v

      Прошло пять лет с тех пор, как Рейм последний раз был в Саду Первых Правителей. Ветвь лунного древа, на которой он и Канна в знак обещания завязали голубую ленточку, зацвела в пятый раз. Лента изрядно потрепалась и давно утратила свой прежний цвет, став почти белой. Рейм смотрел на серебристо-белые цветы и чувствовал, как боль и тоска, словно металлической проволокой, оплели сердце и сжимают его. Он не мог не думать о минувших днях. Теперь под деревом стоял не Благородный Сын Эола и не молодой странствующий охотник, а Владыка Эола. Он обрёл титул, о котором никогда и не мечтал, ценой множеств утрат.       Его путь к трону Эола начался с последнего письма, присланного его возлюбленной.       «Любимый, это письмо должно было нести в себе радостные вести…       Но оно будет полно горя.       В Праздник Первого Урожая у нас родился сын.       Здоровый и крепкий.       Роды прошли во дворце, а не в храме, как мы планировали.       Сервика придумала вынести нашего сына в корзине за стены дворца и затем отправить в храм.       Но по нелепой случайности отец обнаружил его и впал в неистовство.       В пылу ярости он убил наше дитя и велел слугам отдать его тело псам…       А меня за то, что я принесла нашей семье позор, после нескольких дней пыток отец из милости наградил ядовитой пилюлей.       Так что это моё последнее письмо к тебе.       Оно придёт к тебе, когда моё дыхание покинет тело.       Прощай, мой милый Братец Соловей.       Твоя Сестрица Ива уходит за сыном в Долину Силлад, сохранив имя твоё в секрете ото всех»       В тот день, когда Рейм прочёл последнее письмо Канны, в его сердце вспыхнуло пламя мести. Огонь этот разжёг гражданскую войну. И она закончилась лишь минувшим днём в захваченном армией Риймака дворце.       Когда Рейм, обагренный кровью стражников, пробился в тронный зал и увидел поразившую его до глубины души сцену: Владыка Эола, стоя на коленях, держал на руках Вторую Супругу и тихо плакал. Из её груди торчал кинжал. Заметив появление сына, отец опустошённо произнёс:       — Она не могла выбрать между мужем и сыном, и выбрала смерть.       — Мне жаль, что мать поступила так… — со скорбью в голосе ответил Рейм.       Владыка Эола осторожно, словно его любимая супруга лишь спала, опустил её на пол, а затем, выпрямившись во весь рост, тяжело ступая, направился к сыну. Он остановился в метре от него и задумчиво произнёс:       — Риймак, скажи, как же так получилось?! Ответь мне, почему ты пошёл против меня, сынок?! Ты был последним человеком, о ком бы я подумал, как о смутьяне.       — Я никогда и не помышлял о том, как бы занять ваше место, Отец. Но вы запятнали руки кровью Канны и нашего ребенка…       — Тот выродок был… — ошеломлённо произнес правитель.       — Да, это был мой сын, — прорычал сквозь зубы побелевший от гнева Рейм.       — О, Боги великие!.. Теперь я понял, почему Сиара просила держать тебя подальше от Канны, — схватившись за голову, скорбно восклицал Владыка Эола. — И почему я только не сдержал своей клятвы!       — Уже поздно сожалеть, отец. Я здесь, чтобы пролить твою кровь в уплату за смерть любимой и сына.       Владыка Эола потянулся за своим мечем. Заметив это движение, Рейм машинально принял боевую позицию. Но правитель не собирался атаковать, он лишь вынул меч и протянул его сыну со словами:       — Окажи отцу последнюю услугу: отправь меня поскорее вслед за твоей матерью, но моим мечом.       Когда Рейм принял меч, Владыка Эола встал перед ним на колени и смирено склонил голову. Несколько мгновений, один взмах мечом, и жизнь прежнего Владыки прервалась, а капли его крови алели на бледном лице нового правителя Эола.

v

      Рейм потянулся к ветви лунного древа и сломал её как раз в том месте, где была повязана лента. Держа её в руках, он покинул Сад Первых Правителей и отправился к воротам, где его ожидал скакун. Быстро и ловко вскочив на животное, он поскакал в Долину Былых Владык — место, где находились усыпальницы прежних Владык Эола и могилы членов их семей. Долину Былых Владык окружал широкий искусственный ров, заполненный водой, через который было переброшено несколько деревянных мостов. Остановившись возле одного из мостов, Рейм спешился. Привязав скакуна, он открепил от седла небольшой короб, в котором находилась урна с прахом его сына. Солдат, которому прежний Владыка Эола поручил кинуть тельце несчастного младенца псам, оказался Айратом. Несмотря на грозившую опасность, он, помня о помощи, которую ему когда-то оказала Канна, уберег тело её сына от столь варварского надругательства. Рейм через своих шпионов выведал, что в доме близкой подруги Канны хранится урна с прахом его сына, выменял её на обещание о безопасности семьи Айрата.       С цветущей ветвью лунного древа в одной руке и с коробом в другой Рейм отправился на поиски могилы Канны. Она находилась на участке, отведенном для отщепенцев семьи: тех, кто её опозорил. Оглядывая унылое место, где похоронили его любимую, он испытал приступ гнева и жалость к Канне. Воткнув ветвь лунного древа рядом с могильным камнем, он торжественно произнёс:       — Обещаю сделать это место прекрасным, моя дорогая Сестрица Ива. Я привел к тебе нашего сына. Прими его к себе.       Рейм поставил короб рядом с могилой и принялся голыми руками рыть в каменистой земле ямку, достаточно глубокую, чтобы поместить туда урну. Похоронив прах сына рядом с любимой, Рейм ещё некоторое время оставался у их теперь общей могилы. Всё это время он напевал различные песни, которые так любила его Сестрица Ива. Затем, попрощавшись с ними, Рейм отправился обратно. Проходя недалеко от того места, где была похоронена госпожа Сиара, мать Канны, он увидел лысого старца с длинной белоснежной бородой в коричневом одеянии. Ветер принёс слова старца Рейму. И они были такими:       — …Вот видите, к чему привело ваше вмешательство, госпожа? Принесло вам это счастье?! Нет, конечно… О чём вы только думали? Сколько ж вы сгубили жизней в попытке потягаться с Богами… Я не виню вашу дочь в том, что, узнав обо всех ваших кознях, она не хочет с вами знаться. Её судьба была дать миру нового Владыку Эола. А судьба вашего супруга была погибнуть от руки своего приемника. Боги любят игры и играют только по своим правилам, не задумываясь над людскими законами и моралью. И горе тому, кто помешает им играть…

Конец