Ноль пятьдесят шестой

      Стальная дверь за спиной захлопывается, будто отрезая от всего того, что происходит в лаборатории. На время. Он уже много раз переживал это событие: пребывание в камере содержания, за которым всегда следует очередной эксперимент или осмотр. Скажем так, это времяпрепровождение в его комнате — лишь отсчет. Извечно повторяющийся отсчет среди таких же монотонных дней.       Но… Что-то таки пробило его барьер жизни, больше похожей на вновь и вновь повторяющуюся кассету. Светловолосый ребенок. Ох, 056 не понял, девочкой или мальчиком является он, но это не важно. Казалось бы, к чему шум? Он и до этого видел других детей, да даже общался с ними! Вот только… Сейчас он ощутил отличия между ними и тем неизвестным ребенком. Отсутствие клейма может говорить о том, что он встретил «новичка», который еще не знает, что его ждет. Он сглатывает вязкую слюну и проходит к койке, усаживается на твердый матрас. Неизвестное ранее чувство переживания за другого человека вещь… весьма неприятная. Он ничего не знает точно, но может догадываться, что именно может произойти с ребенком. Процесс нанесения номера это далеко не самая болезненная вещь, которую он переживет в этом месте.       056 устало падает лицом в подушку и обнимает её руками, зажмуриваясь. Пытаться уснуть бесполезно, по его подсчетам до отключения света времени еще много. Он будет сидеть здесь вплоть до часа ложиться спать? Они действительно просто оставят ему «свободное» времяпрепровождение? Он находит это неким расточительством со стороны ученых. Или кто там составляет им распорядок дня…? Если так подумать, дети, скорее всего, ничего не знают про «важных» здесь людей, ох, где гарантия, что они хотя бы видели их лица?! Хотя… Перед глазами вновь возникает образ статного, высокого мужчины с яркими рыжими волосами. 056 невольно подмечает, что они напоминают ему бушующее пламя. А глаза… глаза красные. Когда же женщина рядом с ним…       Из-за открытой двери долгий коридор окутывает теплыми остатками лета, уходящего августа. Мальчишка, стоящий на пороге задумывается над тем, что хотел бы пройти дальше по узкой, заросшей тропе в сторону густого леса. Там, наверное, воздух пропитан той самой природной свежестью, которая не была тронута человеком. На несколько секунд он даже чувствует как эфемерный аромат хвои щекочет его нос.       Но… Сейчас он не может просто уйти. Его путь преграждают два странных взрослых: мужчина и женщина, неожиданно пришедшие с визитом в этот миром забытый приют. Доживающее свои последние дни, здание скорее напоминает пережиток прошлого, заброшенную капсулу времени в которой нашли приют дети самых печальных судеб. Неважно, кто и как оказался здесь, немногочисленные воспитатели привили им мысль что все, кого охраняют эти покосившиеся стены являются семьей. Ведь теперь какая разница, какие узы связывают их? Крови или жесткой судьбы?       — Здравствуй, — спокойно начинает мужчина. Его голос отдает бархатом и, казалось бы, добротой. Тот склоняется к ребенку, — Андрэ, не так ли?       Мальчишка мнется, на самый простой вопрос отвечает не сразу, ведь недоверие к незнакомым людям все еще вьет из него нити. Он ведь, если так подумать, никого из взрослых кроме воспитателей не видел даже. Даже своих родителей.       — Д-Да… — его голос заминается в тихом звучании, теряется среди шелеста листвы. Андрэ осторожно следит за чужой мимикой, — …А… А Вы…?       Мужчина мельком смотрит на, кажется, свою… Подругу? Та нежно улыбается и присаживается на корточки перед мальчишкой, протягивает ему свои руки в дружеском жесте.       — Привет, Андрэ, — она тихо смеется и одаривает его спокойным, знающим взглядом, — Я мисс Аллэн, но ты можешь называть меня просто Беатрис. Ох, а этот мужчина…       Она кидает взгляд на своего коллегу, который проявлял себя лишь со стороны наблюдателя.       — Доктор «Либера», — улыбка мисс Аллэн приобретает таинственный, заговорщический окрас.       Теперь Андрэ впервые кажется, что что-то не так. Что-то начинает навевать тревогу, детское недоверие вспыхивает вновь слабым огнем. Женщина быстро улавливает чужой страх. Андрэ даже кажется, что она может чувствовать его как… Как хищник.       Кто эти люди?       — Я рад знакомству, мисс Алл-… — Андрэ сложно проявлять дружеское отношение ко взрослым, особенно новым в его жизни. Даже свою воспитательницу все дети называют матушкой, — …Я рад знакомству, Беатрис! И… Доктор.       « — Либера? Какое странное… Имя? Это ведь имя? Может, прозвище?»       Андрэ ловит себя на мысли, что мужчина просто не возжелал называть свое настоящее имя. Тогда где гарантия, что и так называемая Беатрис, женщина с каштановыми, коротко стриженными под каре волосами не солгала ему? Мальчишку напрягает, что они уже знали его имя, когда пришли сюда.       — Ох, ну что за чудное дитя…! Либера! Он так мил! — Андрэ вздрагивает, когда женщина повышает голос. Нет, конечно, он полон счастья, но… Его напрягает этот высокий интерес к его персоне, — Андрэ, скажи мне, ты желаешь уйти отсюда?       Что?       В воздухе виснет молчание. Так вот в чем дело, они пытались настроить его на этот диалог? Андрэ желает возразить, сказать что ему тут очень нравится, но он… Ловит себя на том, что действительно задумался над перспективой покинуть это место. Он слышал, что детей забирают взрослые, становясь им семьей. Может, это его будущие родители? Мама и… Папа. Возможно, он тот еще подлец, раз оставляет своих названных братьев и сестер, но ведь подобный случай это нормально, не так ли? Все желают быть любимыми, обрести нормальную жизнь! Его поступок вовсе не является чем-то ужасным, наоборот, весьма логичен. Андрэ удалось побороть в себе опаску и открыться чуть больше ради того, чтобы узнать подробности.       — Но куда вы меня заберете? Это… далеко от приюта?       — Далеко? Хм… Да, пожалуй, — задумчиво начинает Беатрис, но тут же спешит утешить Андрэ, — Но ты не переживай! Ты сможешь писать письма своим друзьям здесь и навещать их! Ну как? Договорились?       А они не могут забрать с собой больше детей? Ведь так обрести счастье сможет не только он один… Эти двое действительно не имеют такой возможности? Андрэ досадно это признавать, но он не может заставить их, ведь они и так слишком добры к нему, забытому ребенку. К тому же, он ведь не утратит связь со всеми! Андрэ будет обмениваться письмами и однажды среди старательно написанного детской рукой текста обнаружит новость, что и их забрали в семью! Увезли в большой город, который виднеется с крыши приюта! Ночью зрелище особенно завораживающее — многоэтажные здания сверкают разноцветными огнями.       — Я… Я согласен!       Наивный дурак.       От воспоминаний в голове разыгралась раздражающая боль. Погружение в прошлое больше походило на странную дрему, Андрэ будто потерял связь с реальностью. Он переворачивается на спину и очерчивает кончиками пальцев номер «056» на своем предплечье.       Не увидит он больше ни своих друзей, ни матушки, ни света белого. Первое ему заменили другие «объекты», второе — ученые, третье — яркие лампы. Наверное, его бы забрали даже в случае отказа: заставили, убедили, надавили. Теперь Андрэ понимает, что эти методы манипуляции над детьми, наверное, прописаны в самом протоколе, который так тщательно соблюдают все ученые.       « — Инструкция, как обращаться с местными детьми! Ха-ха…»              На лице появляется улыбка, выражающая все его ощущение безнадеги. Он прикрывает глаза, желая…       Звенящую тишину обрывает звук открывающейся двери.       — 056, выходи.       Андрэ рефлекторно вскакивает с кровати и в глазах начинает двоиться. Он фокусирует взгляд на силуэте сотрудника, пришедшего забрать его… Куда? Мальчишка приближается и позволяет взять себя за руку. Очередные опыты? Или же просто осмотр? Его выводят из камеры и начинают вести в сторону, противоположную отделению с специально оборудованными комнатами. Это успокаивает Андрэ, его ведут в простую игровую: единственное место, для посещения которого не было расписания. Дети не могут знать точно, когда именно им выпадет шанс попасть в место с нарисованной на стене радугой.

***

      Помимо Андрэ, в комнате находилось еще несколько объектов, на которых тот особого внимания не обратил. На некоторых даже взгляда не задержал. Он разместился на небольшом мягком коврике с зеркальным кубом в руках. Рядом же лежали давно собранные собратья — простые разновидности кубика Рубика, которые многим детям, искушенным местными развлечениями уже не кажутся такими интересными. Андрэ, пожалуй, собирает их из раза в раз лишь для некой галочки даже если это является не самым занимательным занятием. Неподалеку дети за столом играют в простую «Дженгу». Андрэ подмечает, какой тонкой со временем стала пирамида из деревянных блоков. Примечательно то, что в игровой комнате найти «привычные» обычным детям игрушки не удастся. Тут нет ни кукол, ни машинок. Походу, позиция лаборатории заключается в том, что объект всегда должен развиваться: либо физически, либо умственно. Для первого существует ежедневная утренняя физкультура, а для второго — это помещение. Андрэ помнит, что помимо разновидностей кубика Рубика тут есть три деревянные пирамидки с кольцами, где тебе нужно считать, за сколько ходов ты соберешь одну полноценную пирамиду и по возможности уменьшать это число для идеального, максимально быстрого прохождения. Вторая запомнившаяся игрушка — балансир, представляющий из себя форму, похожую на луну и прилагающиеся к ней геометрические фигуры. Тут уже суть в том, чтобы нагружать ими неустойчивую платформу, при этом не позволяя ей завалиться на бок. Кажется, дети даже устраивают соревнования по этой игре. Но Андрэ не слишком заинтересован в этом, ему по душе… Логические задачи и головоломки.       От занятия мальчишку отвлекает нависшая над ним небольшая тень.       Он поднимает взгляд чтобы увидеть… уже знакомые пушистые, светлые волосы и робкий, но заинтересованный взгляд глаз, больше похожих на кристальную водную гладь. Перед ним стоял тот самый ребенок!       — А-а-а… — Андрэ от удивления не знает, что сказать. Он наблюдает за тем, как новое дитя осторожно садится рядом и начинает рассматривать кубики. Один даже берет в руки, видимо, не совсем понимая что нужно делать с разноцветной игрушкой, — …Привет?       — Привет, — звонкий, девичий голос доносится до его слуха. Она неуверенно сдвинула самую верхнюю грань, — А… А что это такое?       Андрэ смотрит на неё удивленно. Даже он еще со времен приюта знал, в чем суть этой головоломки. Незнание этого показалось ему вещью невообразимой. Желая объяснить суть, он находит в себе уверенность, чувствует, что это сможет стать темой для диалога и прервать неловкость между ними.       — Ты действительно не знаешь? Смотри… — он осторожно забирает кубик из рук девочки и прокручивает самую простую комбинацию, перемешивая цвета, — Тебе нужно собрать все грани… квадратики так, чтобы каждая сторона куба была одного цвета. Это на самом деле не так сложно, как может показаться, тебе нужно просто научиться.       Он начинает прокручивать грани и вскоре показывает удивленной девочке собранный кубик. Та всплескивает в ладоши и берет его в руки, начиная рассматривать так, будто тот потерпел значительные изменения. Новая знакомая вскоре пытается и сама повторить комбинацию Андрэ: разбрасывает цвета по всей трехгранной поверхности, но по итогу путается в последовательности.       — Не получается, — констатирует факт девчушка, после чего вопросительно смотрит на Андрэ. Тот неловко улыбается и осторожно касается чужих рук, начиная помогать ей собирать кубик.       — Тебе просто нужно время, чтобы освоить. Знаешь, это не самая популярная вещь здесь, так что можешь не бояться, что в следующий раз она тебе не достанется! — Андрэ воодушевленно поднимает взгляд на девочку, — Ой…! Ты только не подумай, остальные вовсе не жадины… Кстати, как тебя зовут?       — Я Пенелопа, а ты?       Андрэ впадает в некий ступор, когда слышит имя, а не номер. Точно, имена… Они… у них есть. Хах, действительно, он уже успел и забыть об этом. Мальчишка кратко кашляет в кулак, якобы извиняется за свою странную реакцию и заминку на которую Пенелопа, кажется, обратила слишком много внимания.       — Мое имя Андрэ. Приятно познакомиться, — он произносит свое имя так, будто делится с девочкой чем-то запретным, когда же на самом деле просто слишком отвык от использования чего-либо, помимо номера «056», — Ты ведь недавно тут, да?       Выражение лица Пенелопы меняется, она становится мрачнее, тише, тупит взгляд куда-то в стену и нервно сжимает край рубашки. Андрэ чувствует укол совести — зря он спросил об этом. Точно зря! Сам ведь был точно таким же в первые дни. Пенелопа, кажется, запугана даже больше, нежели он сам когда-то.       — …Д-Да, я оказалась тут… Вчера? Не знаю точно, в этом месте трудно определить наступление нового дня. А… А ты…? — мальчишка видит, скольких сил ей стоило рассказать ему об этом.       — Я тут уже приблизительно пол года. Не можешь определить когда наступает новый день? Смотри…       Он уже желает начать объяснять про так называемую «ночь», успокоить новую подругу хоть немного, но их диалог прерывают вошедшие в игровую работники лаборатории. Нет, диалог окончен, им нельзя его продолжать. Не сейчас. Андрэ окидывает Пенелопу взглядом и видит, сколько страха у неё вызывает один лишь вид кого-либо из взрослых тут. Легким кивком головы он привлекает её внимание и на несколько минут берет за руку, пытаясь показать, что все будет хорошо, что они встретятся снова и он обязательно расскажет ей все, что знает! Нужно только подождать, пережить эту разлуку.       Когда всех детей выводят из игровой, Андрэ в последний раз смотрит на Пенелопу и их взгляды встречаются. Единственные среди всей толпы они смотрят не в пол, а на друг друга. Он невольно скользит ниже к её руке и замечает, как из-под рукава белой рубашки выглядывают черные, недавно набитые цифры:       «062»