Убивая Темного Лорда

Гарри перекатился за надгробие и очень вовремя: рядом с ним просвистело смертельное заклятие, ударив в камень, отчего тот разлетелся на куски и пыльной серой крошкой посыпался Гарри на голову. Возрожденный Волдеморт бесновался, то и дело запуская очередное проклятие в укрытие, за которым прятался мальчик. Поттер зажмурился на секунду и резко выпустил воздух сквозь стучащие друг о друга зубы. Все тело было словно сковано, порез на руке кровоточил и болел, а пальцы дрожали, мешая крепче ухватить палочку. — Трус! Хватит прятаться! — взревел Темный Лорд. Гарри знал: если он выйдет, то непременно умрет. Волдеморт убьет его, это ловушка, из которой им не выбраться. Поттер метнул взгляд на безжизненное тело Седрика и дрожь вновь пробрала его. Не им, ему. Но даже если ему суждено сегодня умереть, он не погибнет, трусливо прячась за каменным надгробием, он уйдет так же, как и его родители — гордо, смело и в бою. Гарри вновь вдохнул холодный могильный воздух и медленно выдохнул, собираясь с силами. Разум стал кристально чистым и где-то вдалеке ему послышался наставнический голос Доры Этвуд. Дрожь ушла, Гарри Поттер перехватил палочку так, как учила она, и вышел из своего укрытия. — Я хочу честной дуэли, — голос его был тверд, и гриффиндорец был мысленно горд сам за себя: он смог диктовать Лорду Волдеморту свои условия. — Честной дуэли? — ехидно переспросил Темный Лорд. — Ты в любом случае умрешь сегодня от моей руки, мальчишка. К чему этот пафос? — Хороша же будет слава Темного Лорда, убившего школьника исподтишка. — продолжал подначивать его Гарри, а сам лихорадочно искал глазами кубок, который был порталом и думал, сможет ли он до него добежать прежде, чем Волдеморт окончательно выйдет из себя и запустит в него град проклятий? В пылающих глазах Волдеморта промелькнуло что-то, отдалённо напоминающе уважение. — Хорош-шо, Гарри. Будет тебе чес-стный бой. — по-змеиному прошелестел он, а потом приказал своим сторонникам. — Разойдитесь и не мешайте нам! Гарри встал напротив своего врага на расстоянии двадцати шагов, убрал левую руку за спину, правой перехватил палочку меж пальцев, а всем корпусом развернулся вбок — чтобы площадь попадания заклятий в тело была меньше. Волдеморт оглядел его позу и холодно усмехнулся: — Неужели в Хогвартсе стали вновь преподавать дуэли? Гарри промолчал. Но тут взгляд Темного Лорда остановился на руке гриффиндорца, в которой была зажата палочка. Усмешка сползла с бескровных губ, змеиные ноздри раздулись и затрепетали, а багровые глаза сузились и, казалось, стали пылать еще ярче. — Кто… — свистящим гневным шепотом спросил Волдеморт, — Кто научил тебя этому? Гарри похолодел, но твёрдо стиснул зубы и не проронил ни слова: если он выдаст свою преподавательницу Дору Этвуд, Волдеморт будет преследовать ее, чтобы убить. Не дождавшись ответа, Темный Лорд рассвирепел и запустил в Гарри Круциатус. Поттер отреагировал в последнюю секунду и ответным лучем направил простой Эскпелиармус. Два заклятия схлестнулись, и по телам соперников прошла дрожь. Воздух загудел, завибрировал и засиял ослепительно ярко: казалось, что вокруг них было грозовое тяжелое облако, извергающее из своего темного нутра опасные, смертельные молнии. Но яркие вспышки, вылетавшие как брызги из места столкновения двух заклинаний, вдруг начали формироваться в силуэты. Гарри схватился за палочку двумя руками, потому что чувствовал, что скоро он не сможет удержать ее, и мощный поток энергии вот-вот снесет его. Пот градом катился по его лицу и падал на брови и ресницы, отчего разглядеть что-либо Поттер практически не мог. И вдруг над самым ухом раздался ласковый голос: — Гарри, милый, ты должен уходить. Мы сможем задержать его. Это была мама. У Гарри оборвалось сердце. — Отпускай, Гарри, мы задержим его, но лишь на мгновение. — послышался призрачный, словно далекое эхо, голос отца. Палочка Поттера вибрировала, и так и норовила выскочить из влажных рук. Гарри понял: времени тянуть больше нет. Он резко оборвал свое заклинание и пригнулся, пропуская над головой просвистевшее Непростительное. Призвал кубок-портал, кинулся к телу Седрика и исчез в водовороте трансгрессии, лишь краем глаза успев заметить, как белесые словно туман тени опутали Темного Лорда. Мертвую тишину старого кладбища нарушил яростный рев Волдеморта.

***

Холод и мрак, пробирающие до костей резко сменились на гвалт голосов, музыки и пестрых красно-желтых плакатов. Все вокруг дышало смехом, весельем и предвкушением скорой победы и отличного пира. Гарри приподнялся, чтобы равнодушно оглядеть шумную толпу, потом он взглянул на Седрика: его тело еще не успело остыть и окоченеть, со скул не ушел румянец, но глаза, широко распахнутые не в ужасе, нет, в безмерном удивлении, были стеклянными и смотрели в вечность пустоты. В голове у Гарри промелькнула мысль, что взгляд его родителей был точно такой же в день их гибели. Пустой и безжизненный. Гарри зарыдал и крепче вцепился в Седрика Диггори. Постепенно вокруг все стихло, еще секунда — и волной по рядам пронесся гул ужаса и крика. Поднялась суета, бег, вопли, плач — но Гарри ничего не замечал, он по-прежнему лежал на бездыханном теле товарища и отчаянно хотел верить, что все происходящее — страшный, жуткий сон, как те, что ему снились уже не раз. И тут чьи-то нежные, почти материнские руки аккуратно подхватили его и мягко, но настойчиво оторвали от Седрика и повели прочь от гудящей толпы. Гарри, прижимаясь к чужому плечу, уловил приятный терпкий аромат и сразу узнал, кому он принадлежит — это была Дора. — Он вернулся… Вернулся… — шептал Гарри будто в горячке. Сколько они шли — Гарри не знал, но как только они оказались в пустующем классе, мальчик обессиленно рухнул на стул, сложив руки и голову на пыльную парту. Вокруг был тишина, такая, что Поттер слышал свое дыхание и тихий стук каблуков Доротеи, перемещающейся по классу. Неожиданно что-то громко стукнуло и дверь распахнулась. — Дора, Гарри, вот вы где! — рявкнул Аластор Грюм. — Я вас искал. Мракоборец был взвинчен: лицо было красным от быстрой ходьбы, а светлые волосы топорщились во все стороны. Аластор крепко сжимал в руках палочку. — Ну, что произошло там, Гарри? Ты видел его? — обратился волшебник к гриффиндорцу. — Да, он возродился, там были другие Пожиратели: Малфой, Эйвери… Аластор неожиданно презрительно фыркнул и выплюнул с ненавистью. — Трусы. Дора наблюдала за Грюмом и его взбудораженное поведение насторожило ее. Аккуратно и бесшумно, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, волшебница кошачьим жестом нырнула под мантию, где в специальной кобуре лежала палочка. Что-то было не так. — А как выглядел он Волдеморт? — жадно поинтересовался Аластор и глаза его лихорадочно заблестели. — Там, на кладбище… Гарри раскрыл было рот, но тут же осёкся и метнул испуганный взгляд сначала на Дору, затем на Грюма. — Я ничего не говорил про кладбище… Поттеру потребовалась всего секунда, чтобы что-то осмыслить затем он стремительно, так, что позавидовал бы любой мракоборец схватил свою палочку, которая лежала рядом с ним на столе и кинулся на… Дору. — Это все ты! Дора, не успевшая понять, что происходит, отбила прилетевшее заклинание по инерции и начала обороняться, пока Гарри нападал, не в силах вымолвить и слова. Так могло бы продолжаться еще долго, если бы Поттера не окликнул Аластор. — Ты ошибся, Гарри, — насмешливо заметил он, — Дора здесь не причём. А вот я — да. Это я подбросил твое имя в кубок, я помог тебе выиграть турнир, это я привел тебя к Темному Лорду! Не успел Гарри опомниться от шока, как тут же рухнул навзничь, подкошенный заклинанием Лжегрюма. Аластор, или тот, кто прятался под его личиной, не стал долго церемониться. — Нет! — воскликнула Дора. Она попыталась было броситься к бессознательному Гарри, но была поймана на кончик палочки темного волшебника. — Отойди от него, Дора. Ничего я не сделаю вашему драгоценному Поттеру. Он нужен Темному Лорду живым. — Кто ты? — Я… — не успел договорить Лжегрюм, как внезапно схватился за живот и скрючился. По его крупному телу прошла судорога. Дора могла бы атаковать. Это был удачный шанс — тот, кто прятался за маской мракоборца сейчас был не в состоянии сражаться. Но Дора не атаковала. Она смотрела, как тот, кого она считала Аластором Грюмом превращался в совершенно иного человека. Смотрела — и не могла оторвать от него взгляд. Наконец конвульсии прекратились и маг медленно разогнулся: это был высокий худощавый мужчина, на котором одежда Грюма висела мешком, темные спутанные волосы прилипли к блестящему от пота лбу. Черные глаза лихорадочно блестели. Незнакомец по-змеиному высынул язык и облизнул пересохшие губы. — Здравствуй, Дора. Рад, наконец, познакомиться с тобой лично. — Кто ты? — Дора не разделяла его радостных чувств. — Барти Крауч. Мла-адший. — нараспев в игривой, полубезумной манере ответил Барти. Дора вышла из странного оцепенения и атаковала его. Без предупреждения, резко и стремительно. Она была зла, очень зла: за его обман, за собственную недальновидность, за то, что успела привыкнуть и даже сдружиться с Аластором Грюмом, который был вовсе не тем, за кого себя выдавал. Барти ожидал явно не этого, но успел вовремя сориентироваться и отбить заклинание. Магия противников схлестнулась, как волны, и породила пучину искр. Заклятия летели на щит Лжегрюма и рикошетили в стены. Барти ничего не предпринимал. Он вел себя осторожно, выжидая удобного момента и думая о том, как ему спастись из западни: оборотное зелье у него кончилось, а в школе повсюду рыщут дементоры и авроры. Увренувшись от очередного темного проклятия, Барти на миг удивился — арсенал заклинаний не уступал темнолордовскому. Возможно, что он совсем недооценил эту странноватую тихоню. Она билась с холодной вдумчивой яростью, и в отблеске вспышек магии вдруг показалась Краучу невероятно красивой. Как Немезида. Барти опрокинул парту и юркнул за нее, пока над его головой просвистело ярко-желтое заклинание, ударившее в стену и расползшееся по ней уродливыми щупальцами, прожигающими каменную кладку. Заклинания все летели и летели, но как-то мимо — Крауч был бы дураком, если бы решил, что Дора промахивается случайно. Нет, она явно не собиралась его убивать. — Давай поговорим! — крикнул он из своего укрытия. Град заклятий на секунду прекратился. Барти осторожно выглянул из своего укрытия, а затем, увидев, что Дора, тяжело дыша, опускает палочку, плавно поднялся на ноги. — Ты служишь Темному Лорду? — холодно спросила она. — Да, — ответил Барти. — И Гарри тебе был нужен для него? — Да. — Ты ведь не из этого времени, не так ли? — задал Крауч ответный вопрос. Волшебница промолчала, но ему и не нужен был ответ. Он озвучил очевидную истину, которая, по мнению Барти, и так скрывалась недостаточно хорошо. — Тебя ищет Темный Лорд, — неожиданно признался маг, чувствуя, как тревога внутри него немного утихает: она знает, что в опасности, она сможет что-то предпринять для своей защиты, он предупредил ее, он не подвел Тёмного Лорда, он сделал все правильно, как к и всегда… — З-зачем? — удивленно переспросила девушка. Ее ярость, казалось, ушла на второй план. — Не знаю, — честно ответил Барти, — Возможно из-за того, что ты путешественница во времени. Барти умолчал о том, что это он донес Волдеморту эту информацию. На душе сделалось отчего-то гадко. Обычно маг никогда не сомневался в своих решениях и действиях, но этот раз стал неожиданным открытием. Однако Крауч, несмотря на душевное смятение, неожиданно настигшее его, оставался собой: заметив, что Дора допустила роковую ошибку, отвлёкшись на свои мысли в его присутствии, волшебник взмахнул палочкой, и молодая ведьма, как и Гарри немногим ранее, рухнула как подкошенная от усыпляющего заклинания. Барти задержал ее падение, и она, ведомая его палочкой, мягко опустилась на землю. Крауч, сопротивляясь сам себе, не смог удержаться от соблазна: он подошел к Доре, опустился рядом с ней и невесомо коснулся ее волос рукой. О, он так мечтал сделать это столько времени! Но шаги, послышавшиеся за дверью, хлесткой пощечиной отрезвили его, и маг, призвав одну из метел, пылившихся в углу, вскочил на нее и вырвался из замка в ночное небо за секунду до того, как двери распахнулись. Рассекая холодный темный воздух Барти дышал полной грудью и думал о том, что он, наконец, свободен. Свободен от Азкабана, деспотичного отца, от маски Аластора Грюма, но не свободен от самого себя — впервые темница оказалась не снаружи, а внутри него. Пальцы державшие древко метлы, совсем замерзли, а шумный быстрый ветер хлестко бил по лицу, цепляясь за края огромной одежды и плаща. Крауч резко ушел в пике, распугивая стайку птиц. Но и такой вираж не помог отделаться от мыслей. Почему Волдеморт так заинтересован в Доротее Этвуд? Зачем так рьяно ее ищет? Неужто потому, что она действительно путешественница во времени и обладает какой-то ценной информацией? Будучи под личиной Аластора Грюма, Барти никогда не обсуждал с Дорой личное — несмотря на свое явное к нему расположение, она была немногословна. Волшебник знал, что будет, если Дора попадет в руки к его повелителю — он будет пытать ее, пока не узнает все необходимое, а затем просто убьет. А Барти Крауч-младший не желал для Доры такой судьбы.

***

Дамблдор был в ярости. Стоило только распахнуться дверям закрытого кабинета, как он сразу понял, что преступнику удалось сбежать. Открытое настежь окно красноречиво говорило об этом. Альбус оглядел разрушенный класс: под обломками, без сознания, но живой и невредимый, лежал Гарри, чуть поодаль от него с зажатой палочкой в руке лежала Дора. Волшебник подошел к ней, опустился на колени и пристально посмотрел на умиротворённое лицо. Могла ли она предать их? Что, если все это — битва в аудитории и забвение — лишь искусная подделка, декорация, чтобы отвести от себя подозрения? Позади тихо шелестел мантией Снейп. — Предупреди, пожалуйста, министра, что преступник сбежал. И принеси Веритасерум. Альбус снял заклинание с Гарри. Гриффиндорец вскочил и начал судорожно глотать воздух, как рыба, выброшенная на берег. Глаза его лихорадочно метались, пока не остановились на фигуре Дамблдора. Поттер вцепился в его мантию и начал тараторить, словно боялся не успеть все рассказать: — Он вернулся, профессор, вернулся! Там, на кладбище… Там были еще Пожиратели, я их запомнил, он убил Седрика Диггори… А потом, потом Аластор Грюм изменился, это был Барти Крауч-младший под оборотным зельем… Я думал, Дора предала меня, но это Барти все подстроил, а потом… Потом… Профессор, вы должны его поймать! — Тише, Гарри, тише. К сожалению, Барти сбежал. Мы слишком поздно разгадали его план и позволили негодяю уйти. Что Дора? — Я н-не знаю, профессор. Сначала я был уверен, что это она все подстроила… И я напал на нее. Но сейчас, не знаю… Не верю, что она может служить Ему… — Мы во всем разберёмся, Гарри, не переживай. Я попрошу, чтобы тебя отвели в Больничное крыло и были рядом с тобой. Ты пережил тяжелую и страшную ночь. — Но… — Гарри попытался было возразить, однако Дамблдор передал растерянного подростка в руки подоспевшей Минервы Макгонагалл. Как только они ушли, в дверях спустя минуту появился Снейп. Бледная рука выскользнула из складок мантии и вручила директору маленький пузырек. — Подозреваете ее? — вскинув бровь, в привычной надменно холодной манере спросил Снейп. Дамблдор ничего не ответил. Его раздирали противоречивые чувства. Он знал Дору с малых лет и ему всегда казалось, что он неплохо понимал ее: она была амбициозной и умной ведьмой, не лишенной доброты и порядочности, однако ее решение связать свою судьбу с Томом Реддлом — воплощением зла и жестокости, так и осталось загадкой для Альбуса Дамблдора. И мага все мучил вопрос, который он прокручивал с момента раскрытия этого обмана. Могла ли она предать их? Могла ли она, узнав о том, кем является Волдеморт на самом деле, перейти на его сторону? Отомстить Дамблдору за обман? Участвовать в возрождении Темного Лорда и всячески помогать Барти-Аластору и содействовать другим Пожирателям? Если она действительно это сделала, то Альбус с горечью будет вынужден признать, что он совершенно не знает Дору. И не разбирается в людях. Он взмахнул палочкой и вывел ее из сна. Волшебница, все еще не очнувшаяся до конца, осторожно села, держась рукой за голову. — Он сбежал, я его упустила… — пробормотала Дора, затем подняла глаза на Дамблдора. Тот был непривычно суровым. — Ты знаешь, что это? — без предисловий начал он. В руках у него был маленький бутылек. Ведьма прищурилась, разглядывая содержимое пузырька. Мысли были неповоротливыми и вязкими. — Сыворотка правды. — облегчил ее раздумия Альбус. — И ты должна будешь ее выпить и ответить на некоторые мои вопросы. Хотелось бы, чтобы добровольно. — Вы меня подозреваете? — Да, — не стал отпираться Дамблдор. — Подозреваю, что ты могла быть с Краучем за одно. Дора поморщилась, как будто ей дали пощечину. — Я выпью. — решительно ответила она, выхватила бутылек и опрокинула все содержимое в себя. Позади хмыкнул Снейп. — Спрашивайте, что хотите. — Твое имя? — Доротея Реддл. Альбус почувствовал, что Снейп перестал ухмыляться и замер от неожиданности и потрясения. — Ты знала, что Барти Крауч-младший принял облик Аластора Грюма? — Нет. — Ты знала о готовящемся плане по воскрешению Волдеморта? — Нет. — И ты ни словом, ни делом не помогала и никак не контактировала с Пожирателями Смерти? — Нет. — Почему сбежал Барти? — Я пыталась… Пыталась его задержать, но не смогла. Моя ошибка. — В этом нет твоей вины, Доротея. — голос Дамблдора заметно смягчился. — Я попрошу профессора Снейпа проводить тебя до Больничного крыла. — Не надо, спасибо, я сама дойду. С благодарностью приняв руку Дамблдора, ведьма с его помощью встала на ноги. И, миновав застывшего памятником самому себе, Снейпа, осторожной медленной походкой вышла в коридор. Однако стоило только ее шагам стихнуть, как Северус, не выдержав больше молчания, зашипел: — Она что — в родстве с самим Темным Лордом? — Она его жена. — спокойно ответил Дамблдор. — У Волдеморта есть жена? — не унимался Снейп, наплевав на всю субординацию. Альбус терпеливо пояснил, словно рассказывал эту историю тысячу раз: — Была. Они вместе выросли в приюте, вместе учились в Хогвартсе и после окончания поженились. Но прожили в браке недолго, вскоре Доротея, которая служила аврором, пропала бесследно на одной из миссий. Долгое время ее считали погибшей, пока она не появилась здесь… — Неужели она не знает, что Том Реддл и Волдеморт — одно лицо? — недоверчиво спросил Снейп. — Не знает, — утвердительно кивнул Дамблдор, — пик могущества Волдеморта пришелся уже после ее смерти. По всей видимости, она не знала о делах, которыми он промышлял и в школе, и после ее окончания. Может быть, догадывалась, но предпочитала закрывать глаза и не связывать странные совпадения с Томом. А может быть сам Том старался скрыть от нее все, опасаясь, что такое она не сможет принять. Это ведь и есть любовь. Она может приносить нам разные чувства: от счастья до страданий, может быть светлой или жестокой, но одно неизменно у каждого любящего человека — он меняется, Северус. Любовь меняет людей, мальчик мой, и возможно возвращение Доры откроет в Томе Реддле что-то… Что-то светлое в этой непроглядной тьме его души. — Вы думаете, профессор, что, увидев, погибшую много лет назад супругу Тома Реддла, а не Волдеморта, Темный Лорд изменится в лучшую сторону? — Нет, Северус, Волдеморт уже не изменится никогда — те ужасы, что он натворил не сможет скрыть даже такое светлое и великое чувство, как любовь. Но Дора была и остаётся его слабостью — потому что в глубине души Волдеморта по-прежнему сидит тот маленький мальчик Том Реддл, который был когда-то очень привязан к своей подруге. — Вы собираетесь использовать Дору в качестве заложницы? — Нет, что ты, — взмахнул руками Дамблдор, удивившись, — она вовсе не заложница. Если она не захочет участвовать в надвигающейся войне, то на это будет ее воля и право, однако, Северус, мы должны сделать все, чтобы она осталась и была на нашей стороне, когда придет час.