Побег
13 июля 2023 г., 14:51
Фидеро действительно обернулся ветром и в шёпоте его я услышала очередную загадку — правда, быстро разгаданную. Окунуться в священное озеро и стать для Бонта маяком, ведущим к свободе, вот что мне нужно сделать.
— Сперва ты должен пообещать, что поможешь вывести мою мать из Башни, — сказала я. — Я делаю всё это только ради неё, понимаешь?
Лицо его обрело жалостливый вид, сложились брови домиком.
— Понимаю, — ответил он. — Ты выведешь её вперёд меня, хорошо? Я последую вслед за светом твоих горящих крыл и мы все освободимся.
Я согласилась. Мы могли бы бежать на край небес втроём и разделиться с Бонтом там. Я представила, как мы с мамой живём на потаённом острове и я узнаю от неё о своём отнятом прошлом. Насколько я понимаю, она погибла, едва мне исполнилось пять… Но пять лет отжитого срока — целая четверть земного бытия! Мы бы питались одними фруктами, мы бы склонялись друг к другу, смеясь, мы бы обнимались и она целовала бы меня в лоб и говорила, что любит, что я существую на свете, что я пришла в этот мир из неё, что я не была прахом, а была человеком и что я её дочь, её плоть и кровь. Ох, мама, ведь я тебя так сильно люблю… Любишь ли ты меня? Любишь, любишь… Не может быть иначе.
— У меня будет помощница, — предупредила я.
Мими, естественно, отозвалась на мою просьбу. Вновь была пара неловких комментариев, когда я разделась. Почему-то стало противно. Это очень лицемерно с моей стороны, но будто все в этом мире стали грязнее. Даже глаза её, которые я считала красивыми, казались теперь блёклыми, как у дохлой рыбы. Что за странные мысли? Почему я так несправедлива к тем, кто привязан ко мне и добр и помогает мне? Подумаю об этом позже.
Демоница отвлекла башенную охрану, а Бонт отвлёк других, и я поднялась по ступеням. Путаясь в коридорах, с пульсацией у самого виска, я едва обнаружила камеру матери. Ребекка сидела в тени.
— Мама! — восклик, быстрое движение к ней, прикосновение к рукам. — Я здесь, для тебя. Пойдём же.
— Кое-что изменилось, — сказала она, улыбаясь. — Я знаю теперь, что меня не тронут, это окончательное решение. И я смогу сохранить своё высокое звание.
Я отступила. Не пойму. Она не хочет идти со мной?
— Ты согласна на тюрьму?
— Лучше длительное заточение, чем бесконечный побег, — ответила она.
Наконец, встала. Её белоснежная тюремная роба соответствовала её статусу. В лунном свете, пробивавшемся сквозь решётку, она казалась высеченной из белого мрамора и даже золотые крылья обернулись серебряными.
— Мне не грозит смерть, но Винчесто… Выведи его, хорошо? Так избежим войны.
Я качала головой, не веря в её слова. Просит спасти её любовника?.. А я? Разве я не нуждаюсь в спасении? Я коснулась ворота рубашки, оттягивая его, потому что задыхалась.
— Обещай мне, — сказала она.
Я слышала только удары собственного сердца.
— Обещаю, — я ответила.
И получила мягкий кивок, довольный прищур серых глаз. Я неловко клюнула её в щеку, случайно (?) зацепив уголок губ. Потом вышла из её камеры, размышляя над тем, где камера Винчесто и поняла, что сегодня не выведу его. Скажу, что не получилось… Я не знаю, где он. У меня правда не получается, я ведь не буду лгать? Это не ложь, ведь я слышу зов Бонта. Я обещала ему свободу. Нет времени для Адмирона.
— Где твоя мама? — первым делом спросил ангел.
— Ничего не спрашивай. Ты видишь мои крылья, светятся ли они?
— Горят ярче солнца.
— Тогда спускаемся. Больше здесь делать нечего.
Это не было обманом. И уж точно не было предательством. Казнь Винчесто — не моё решение и не мне его отменять. Мама уверена в том, что выживет… Я верю ей. Не могу не верить. И она должна поверить мне.
