Смерть, забвение, любовь

— Я пойду с тобой, — первое, что я сказала, когда услышала гонт. Сжала её пальцы, всё ещё лежавшие на моём локте, помассировала костяшки.       Она убрала руку. Я знаю, что испытываю её терпение, а всё же кажется она могла бы привыкнуть к таким касаниям — я всего лишь её ребёнок, верно? Нас разделили годы и смерть, но с кем ещё она могла бы сблизиться, если не со мной? Фенцио давно отвергнут, Винчесто мёртв, никто в этом мире не равен ей, ей некому довериться кроме родной дочери. Тем более я — самая верная её сторонница…       Она не оценит щенячьего восторга, преклонённых коленей. Мне надо бороться наравне. Королевы не влюбляются в пажей, драконы не ложатся с овцами, а я её крови и значит я — принцесса, и значит я — дракон. — Я не сомневалась в этом, — сказала она.       Не было улыбки, гордости, признательности. Был прищур глаз и напряжённость. — Вернёмся в зал, мне есть что сказать, — двинулась.       Трибуна. — Ни одного демона мы не принудим к этой битве! Там ваши родичи… — она замолчала, оглядывая половину зала. — И вы, воздержавшись от участья, сможете для них добиться милости Шепфа; но горе тем, кто всем родом пошёл против Небес! — сжала вытянутый кулак. Продолжила тише: — Для вашего спокойствия несколько архангелов останутся в стенах школы. Прочих прошу обратиться к Геральду за доспехами и оружием, и затем собраться во внутреннем дворе. У нас ещё есть пара часов.       Она удалилась в компании высокопоставленных архангелов. Обсудят тактику? Скорее всего. Геральд дал мне кожаную куртку, поверх неё следовало надеть кольчугу и там уже прикрепить пластины. Весь полный доспех оказался не так тяжел, наверняка особый сплав — или бессмертное тело сильнее и выносливее. Также получила меч и щит. Через час я стояла во дворе вместе с вызвавшимися — Энди, Дино, Лилу, Донни, Моника и много незнакомых ангелов и пара непризнанных. Издалека увидела развевающийся золотой плюмаж — это могла быть только она. Взмыла надо всеми нами, к шее прижала палец, делая голос громче. На ней великолепная бело-золотая броня; шлем ещё открыт, но как закроется — отличная защита для головы и горла. — Вы все сегодня — воины! Даже если утром сидели за ученической скамьёй. Война не жалеет ни молодых, ни старых, но мы в силах положить этому конец. Мы остановим Сатану! — её голос раздавался везде и нигде одновременно, звук явно предназначался только собравшимся. — Добровольцы определены в арьергард под предводительством архангела Рагуила. Авангард и основные силы уже получили свои распоряжения.       К нам действительно подошёл названный и построил в два ряда. Я ничего не смыслила в том, как нужно вести битвы, и полностью доверилась инструкциям Рагуила. Мы вступим лишь при необходимости, а также должны сдерживать демонов из школы, если те решатся ударить в тыл. Как я поняла, та часть учеников заперта сейчас… Мими и Ади, а Люцифер и вовсе скован в Башне, где некогда сидел Бонт и содержалась в камере моя мать. Ценный заложник: сын Сатаны, идущего против Небес.       Потом началось месиво. Наблюдая из тыла, не могла понять где кто. То, что обе стороны умели летать, лишь путало больше — они смешались. В воздухе повеяло огнём. И где-то там Ребекка. Несколько раз я обнаруживала золотой плюмаж и тут же теряла его из виду, хотя следила как могла и видела, как Серафим в серебряно-золотых латах поражает то одного, то другого. Я должна, должна присоединиться к ней… Сделала шаг и сразу же услышала крик Рагуила: «Стоять!» — и я послушалась, понимая, что не смею нарушить план матери. Я вступлю, когда буду нужна.       Прогремел взрыв там, где находились ученические комнаты, основной удар пришёлся на светлые покои, среди которых и наша с Мими общая спальня. Была ли Мими там? Беспокойство. Опять посмотрела на общий двор, где две стороны схватились меж собой и ранили друг друга и убивали друг друга. Скрежет металла, взмахи крыльев, предсмертные крики, и где-то там мама. — Арьергард! Рассредоточиться! Встаём в длинный ряд и вступаем в битву! Уокер-младшая ведёшь правый фланг! Центр остаётся за мной! Дино — левый фланг!       Мне показалось, что оборона справа крепче, но я не разбиралась… До упора прошла направо, за мной последовали Донни и несколько ангелов. Мы не успели даже вступить в битву, когда из Башни вырвался Люцифер, желающий помочь отцу. Рагуил остался скручивать узника, повелев остальным продолжать продвигаться к основным силам, поручив центр Лилу — это я поняла по тому, как они коротко переговорились, девушка сделала пару кивков и повела вперёд остальных. Хотя за мной шёл весь правый фланг, я не ощущала себя ведущей, не могла поверить в это, и я оказалась первой целью — на меня напал архидемон. Мой щит тут же улетел от одного сильного удара, а мечом я била плашмя, не умея иначе, и тут же оказалась схвачена за горло. Сбил шлем. — Вот как повезло, поймал змеёныша, — архидемон рассмеялся, — для начала сгодится и эта голова, пока не добрались до твоей мамаши.       Трепыхалась, ударяя бронированными сапогами по его нагрудной пластине. Всё без толку. Уже темнело в глазах, когда архидемона схватил какой-то морской дракон и разорвал на части. И как долго продлится моё везение? Я замерла, оглянулась, ища глазами шлем, щит и меч. На всё поле битвы раздался крик: — Сатана, у меня в руках твой сын! Отступись, не то он умрёт! — это был Кроули, державший избитого, обвитого серебряной проволокой Люцифера.       Неужели всё так плохо, что они решили прибегнуть к этому приёму? Было ли это планом Ребекки или Кроули своевольничал? — Значит, умрёт, — ответил Сатана.       Они стояли довольно далеко друг от друга, старый Серафим и предводитель Ада, так что оба говорили с усилением голоса и потому вся армия — и та и эта — слышала их. У кого-то тоже серьёзные проблемы в семье. Я сделала несколько взмахов крыла и увидела, как Люцифер освободился от хватки ангелов и устремился к отцу — не для того, чтобы присоединиться, но для того, чтобы убить его. Ослабленный, упал от движения руки. Я опять искала маму с целью добраться до неё, но вдруг явилось видение, давно преследовавшее меня — и я полетела к горящему дереву на приближающемся островке, как мотылёк на свет фонаря. Я не управляла собой.       Люцифер тоже был там. И Бонт. Нас связал Фенцио, а никто из нас и не сопротивлялся. Он порезал мне и демону вены, надавил на руки, сцеживая кровь и проливая её в мерцающий кубок. Учитель — этот мерзкий червяк — взглянул на меня, улыбаясь. — Дочь Серафима, рождённого на земле, — сказал он, — как хорошо, что древнее пророчество совпадает с моею жаждой мести. Ты не умрёшь сейчас… Не знаю, что будет слаще, убить тебя на глазах Ребекки или убить сперва её на твоих глазах? Наверняка ты любишь её сильнее, я видел. Это противоестественно и вместе с тем объясняет любое влечение к ней… Если её желает собственная дочь, то что говорить обо мне? — Это неправда! — я зажмурилась.       Неправда, неправда, неправда… Или?.. Не буду думать об этом сейчас. — Сын демона, никогда не ступавшего на землю, — тут он обратился к Люциферу. В этом не было никаких эмоций. — Ваша кровь нужна для явления Мальбонте.       Мы вырывались и не могли ничего сделать. Бонт лежал без сознания. — Это ты писал на стенах? — спросила я. — Не ты ли убил Лору и Сэми? — Какая догадливая! Смерть ангела, непризнанного и демона тоже были нужны мне. — А демон — это Винчесто? — молчавший Люцифер подал голос. — Тебе повезло… или это не было везением? Ты сведущ в зельях и амулетах, сукин ты сын.       Фенцио, державший чашу, коленом пнул Люцифера в пах. — Собрание умников? Свершилось. Кровь набралась. Теперь молчите.       Он стал поить Бонта нашей кровью, тот давился ею и плакал, но также был не в силах — я поняла это по безвольно повисшим рукам — остановить мучителя. Наконец, тот упал и стал корчиться в судорогах, как в эпилептическом припадке. — Спасибо, Вики, что освободила Бонта, — Фенцио достал маленькое зеркальце, через которое со мной связывался Мальчик-из-Башни.       Через стекло вышла чёрная сущность, похожая на сгусток тьмы, и вдруг бросилось на корчившего ангела, проникая в него через рот, нос и уши. Тот поднялся в воздух, трясясь, и я затряслась тоже. Люцифер звал меня по имени, когда меня увлекло в другое пространство и я увидела Шепфа. Я почти ничего не помню с этого момента — только ослепляющий свет и слова: «Теперь ты связана с Мальбонте. Я поручаю тебе его светлую сторону… Так было предсказано».       Островок разрушился. Я упала и первым делом увидела Ребекку в хватке Сатаны. Держал её в тисках, уже готовый убить. Я закричала от ужаса. Я умру… Нет, нет, нет. Он умрёт. Стояли в нескольких метрах от меня, огромный Сатана в истинном облике и мама — два мощных золотых крыла и сияющие, хоть и заляпанные кровью, доспехи. Успею добежать? Сделала первый шаг. Кто-то упал мне под ноги. Перелетела через него. Сатана тянул её за голову, пытаясь оторвать её голыми рукам. Я упала, тянулась к ним, и с силой сжала ладонь в кулак. Голова Сатаны лопнула, как спелая ягода. Мама упала, освободившись из железной хватки; её платиновые волосы и лицо оказались полностью в ошмётках мяса, в мозговой жидкости и крови. Долго тёрла глаза. Двинулась к ней. Мама, мама… Любовь моя, кровь моя. Я видела, как она — машинально? — облизнула губы и поморщилась, сплёвывая багровую слюну. Наконец, достигла её и заключила в объятия. — Я боялась… — сказала я, лбом упираясь в её окровавленный лоб.       Наши доспехи лязгнули друг об друга. Она обняла меня в ответ. Счастье. — Это сделала ты, — сказала она, отстраняясь. Потом поднялась в воздух и снова прижимая к горлу палец прокричала: — Сатана мёртв! Отступитесь! Война окончена!       Все замерли. Смотрели друг на друга. В доказательство победы я подняла руку поверженного Сатаны, не сумев поднять ничего другого, и те, кто увидел труп, начали бросать оружие. Вскоре обе армии были обезоружены. Мама спустилась. Но в небеса, выше прочих, поднялся некто иной — это был Бонт… Нет, Мальбонте. Его сила и могущество витали в воздухе. — Вы последуете за мной, — сказал он. Пророкотал, как гром.       И многие последовали.