Смерть, забвение, любовь

— Я думал, ты уже выбрала сторону, — Мальбонте усмехнулся, вытирая руки о салфетку.       Посадил меня за стол с собой, трапезничает. Забавно. — Да, так и было, — я смотрела на него прямо, без какого-либо закрывающего жеста типа скрещённых рук или сцеплённых пальцев, как бы открыто. — Дело в Ребекке. Я…       Он поморщился. Я сглотнула, прежде чем сказала почти искренне: — Я ненавижу её. Odi et amo. — Ну что за чудесная женщина? Приводит ко мне одного союзника за другим, — он рассмеялся.       Сначала Фенцио. Теперь я — так он думает. Я должна быть убедительной. — Я бы расспросил подробнее, но в этой грязи даже мне не пристало копаться.       У меня были в запасе некоторые изъяснения, но хорошо, что их не придётся произносить вслух. Я так долго копалась в себе, столько злых слов наговорила ей за время нашего сожительства, что он, определённо, поверил бы мне — но этого не требовалось. Хорошо. — Ты прав. Это только моё и мамы дело. Ты отдашь её мне и я буду твоим союзником, верно? Во мне половина твоей силы, это даже не равнозначный обмен. Всё в твою пользу.       О, мы действительно могли дойти до такого варианта с мамой, если бы поступали друг с другом хуже. Или нет? Я ощутила, что у меня есть выбор — и я выбираю безумие, выбираю её. Сейчас и навсегда. Я знаю, что выгляжу решительной — даже ощутила, как в её манере задрала подбородок. Лицо его стало нечитаемым. Я решилась ещё сказать: — Пожалуй, мне немного интересно, что ты собираешься делать с этими ключами.       А ещё мне нужно найти их и уничтожить. — Открою дверь в обитель Шепфа и убью его.       Прекрасный план, который необходимо разрушить. Хорошо. Если уж я представила свой мотив, как ненависть к Ребекке, как мне повернуть разговор к тому, что я желаю увидеть эти ключи? — Ты ненавидишь его, — неровно. Глупо. Что ещё сказать? — Что он сделал кроме того, что сослал твоих родителей на землю? Они убийцы. — До того, как отец убил несчастную сестру Эрагона, меня преследовали, а я сам был всего лишь мальчишкой! И всё потому, что я раскрыл секрет этого лжебога. Нет, в моём мире этого не будет… — Как и обряда Забытия, — сказала я. — Это тоже хорошее начинание. Послушай, брат, — я коснулась его руки. — Брат? — он так удивился, как ребёнок. — Ты мне всё равно, что брат. Твои родители стали родителями моего предка…       Он смерил меня изучающим взглядом с головы до ног. О. Я могу использовать это. Погладила его ладонь, которую он не убрал. — Я думала об этом. Во всём мире у меня есть ещё и ты, не только мама… — У тебя нездоровая тяга к родственникам, — хмыкнул, но руку оставил на том же месте.       Я смутилась. Выгляжу для него всего лишь извращенкой? Это не имеет значения. У меня цель. — Может, и так, — облизнула губы. Нервозность. — Расскажи мне всё. Расскажи, и мы убьём Шепфа вместе.       И он рассказал. Шепфа — не создатель всего; он создал Рай и ангелов, верно, но демоны, Ад и люди — создания его брата Шепфамалума. Мальбонте, будучи ребёнком, раскрыл существование второго творца и за это подвергся гонениям вместе с родителями. Этот великий секрет небес не особенно тронул меня. У меня есть другой бог, богиня, действительно создавшая меня из самой себя — Ребекка. — Обманщик, несправедливый гонитель, — сказала я. — Значит, именно Шепфамалум сказал, что ты сможешь дотронуться до этих ключей? А я смогу?       Мальбонте расплылся в улыбке. — Да.       Он повёл меня в свою комнату, где я уже имела неудовольствие побывать в свой плен, показал мою цель, дал взять её в руки. Но победа никогда не даётся так легко. Когда я уже достала камень, Мальбонте сбил меня, отнял камень, ключи и амулет, вёдший по следу маму и союзную армию. — А я почти поверил тебе, — сказал он без сожаления, как интересную подробность.       Я кинула в него своей — его — энергией. Пошатнулся. Бросилась к ключам. Перекатились друг через друга. Под весом его тела я ощутила жуткий страх, ощутила, что я всего лишь девушка — наши энергии по силе почти равны, хотя он и управляется со своей тьмой лучше меня, но в том, что касается наших тел — он крупнее даже уже потому, что мужчина, он тупо тяжелее. Я брыкалась. Нет, не сдамся просто так. Он поднял мою голову за волосы и впечатал в пол.       Очнулась в камере. Не убил. Зато нос сломал — кровь уже засохла, но я дышала лишь одной ноздрёй. Ладно, потом поправлю. Взрывы. Мама. Она где-то там, сражается, а я тут лежу. Так не пойдёт. Дверь слетела с петел движением руки и я увидела поле битвы — мама и советник Фейтон во главе армии Цитадели, даже друзей распознала с такого расстояния.       Камень… Мог ли Мальбонте уничтожить подобный артефакт? Я устремилась к его комнате. Открыла все шкафы и ящики. Вот он. Хорошо, моя задача всё ещё ясна — найти ключи Шепфа и уничтожить их. Вышла из здания. Взрыв. Блять. Ничего не вижу — глаза застилает кровь. Наверное, лоб разбила. Быстро вытерлась. Камень у Мисселины. — Ты борешься за тех, кто убил твою сестру, — Мальбонте заметил женщину и то, что она держала в руках. — Отдай это мне и мы отомстим за неё. — Заткнись! — Геральд.       Я встала с колен, продолжая оттирать кровь с лица. Сейчас многое зависело от решения учительницы. Ну же, отдай камень мне. Мальбонте или Серафим Кроули были ближе к ней, чем я — меня отбросило довольно далеко. — Месть, — сказала Мисселина, такая печальная. О, нет, нет, нет… — Месть только разрушает.       Я выдохнула. Отлично. Сделала шаг по направлению к ней, но рядом с ней уже стоял Кроули. — Ты молодец, девочка, — Серафим взял камень в руки.       Направился к Мальбонте. Неужели он думает разбить ключи вот так вот? Но нет. Он отдал его. — Что ты делаешь?! — закричала мама.       Предатель… Кругом одни предатели. У мамы с ним вышла словесная перепалка. Я беспокойно оглядывала её — не посмотрит ли на меня с разочарованием? Только это волнует меня. Если ей нужна чёртова победа в этой проклятой войне — я добуду её. Что угодно. Старик откланялся от битвы — не догнать ли? Камень уже в руках Мальбонте, надо бороться с ним. Я взлетела.       Война закончится сегодня. Я вступила в схватку. Убивала субантр — эти существа точно на стороне врага. Среди демонов не разберёшься, кто за кого. Я, по крайней мере, не могла разобрать. Смешались все. Увидела Ости. А вот эта пташка точно должна умереть от моей руки. — Привет, — я улыбнулась.       Чёрт, это, наверное, абсолютное безумие. Она перехватила меч. А я без доспехов и оружия, но я знаю, что теперь сильнее, намного сильнее. — Ты много вякала про Ребекку, — сказала я.       Несколько убийств тех тварей сделали меня немного пьяной. Она всё равно бы погибла, так почему не от моей руки? Личные счёты. Она на стороне врага. Мы на войне. — Только правду, — сказала она. — Мальбонте убьёт твою шлюху-мать.       А этого ей не стоило говорить. Стычка вышла короткой — она первая направила на меня меч, чуть не зацепила, а потом упала, крича, охваченная чёрным пламенем. Я пошатнулась. Хотела потушить пламя, но она уже перестала кричать. Нет… Нет, нужно погрузиться в безумие снова, в то самое безумие, которое вело меня так решительно к маме, которое наполняло меня теми планами… Я выбираю безумие.       Ещё одна субантра. Где Мальбонте? О. Тот демонёнок. Направилась к нему. Это высшее дозволение безумия — увидеть его в толчее; не призыв ли? Особенно после Ости. Он боролся с субантрой. Отбросила тварь. — Спасибо, — сказал он.       Могу ли я? — Как тебя зовут? — Джек. — Ты знаешь Серафима Ребекку? — Все её знают. — Ты говорил про неё гадости.       Он взглянул на меня с непониманием. Громко стучало сердце. — Ты на стороне Цитадели? — спросила я.       Он кивнул. Нет… — Никогда больше не говори про неё гадости, хорошо?       Я оставила его и двинулась дальше, в гущу. Тряслись руки. Я знала, что почти убила его — глупого мальчишку. Всего лишь ребёнок. Только язык поганый. На глаза опять стала капать кровь, почти ничего не вижу. Где Мальбонте? — Ты выжила, — сказал мужской голос.       Перехватил руку выше локтя. Я потёрла веки. — Чтобы убить тебя, — сказала я Мальбонте. — Я искала тебя.       Подол его одеяния загорелся чёрным пламенем. Он погасил огонь, не делая ни одного движения. Мы опять боролись. Почему он так силён? Почему я так слаба? Отбросил меня, как игрушку. — Ты ещё нужна мне, — Мальбонте стал расстёгивать мешочек на поясе.       Там ключи, наверняка. Нужна? Я? Стала озираться. Кинжал. Я не смогу убить его, нет… — Ты не можешь открыть ворота сам, — догадалась я.       Если позволить ему победить, даст ли он мне возможность скрыться с мамой где-нибудь на далёком островке? Ведь иначе нужно умереть… Он не сможет, нет, не сможет без меня открыть эти ворота. А как же обещанная сладкая вечность? Но и победа в войне обещана тоже. Белая вспышка. Ребекка. — Оставь её в покое! — кричала она.       Они кидали друг в друга жаркие огни. Чёртова кровь опять ослепила меня. Я бросилась к нему, крепче сжимая рукоять — очертила острием его грудь. Полукровка оттолкнул меня сильным движением крыла. Я не упала. Но мама оказалась в его хватке — одна её рука болталась, явно сломанная. — Отпусти её! — я завыла.       Я поняла, что мы в ловушке, в кольце из его приспешников. Что делать? Я приставила нож к своему горлу. — Виктория! — мама дёрнулась, но Мальбонте держал её крепко. Я знала, ему хватит сил убить её. — Мальбонте, слушай. Я нужна тебе, правда? Давай договоримся? — Конечно, сестра, — он улыбнулся. — Я не убью её, а ты не убьёшь себя, да?       Он бросил её, я тут же перехватила её, обнимая. Она не двигалась. — Я всего лишь вырубил её, не беспокойся. Передайте Серафима Ребекку стороне Цитадели, она должна оставаться в целости и сохранности до конца битвы, — распорядился.       Я не хотела отпускать её. Я прижимала её к груди, покачиваясь, почти баюкая. Любовь моя… Целовала её в белую макушку. — Избавь нас от этой сцены, сестра. Я всё ещё могу убить её, а ты себя вряд ли.       По моим щекам текла кровь вперемешку со слезами. Я позволила забрать её. Мы должны выжить обе. Я смотрела, как её несли, пока не увидела Советника в компании архангелов, которым её передали. — Теперь ты готова заявиться в гости к Шепфа?       Я смотрела на него с ненавистью. Он взял мою руку и мы открыли ворота.