Чертовское возмездие

      Я видела много страшных снов, но те, про которые хочу рассказать, имеют в моей жизни особое место и значение и являются для меня самыми жуткими. Любого другого они не только не испугают, но могут даже показаться смешными, я же всегда просыпаюсь от них в холодном поту и ожидании конца. Примечательны они тем, что я их очень хорошо помню и они повторяются. Некоторые из них, к счастью или сожалению, уже покинули меня навсегда. Начну с того, который посещает меня гораздо чаще остальных и еще ни покинул мои сновидения.       Отличие его от других состоит в следующем: он приходит через разные промежутки времени, иногда это бывает год, а иногда день-два. В нем всегда присутствует лестница, всегда широкая и с низкими ступеньками, но стены и перила в каждом сне разные. Сделать первый шаг к этой лестнице, наверное, самое трудное, но не страшное, зная, какое меня ждет окончание, я все-таки начинаю идти. Иду я медленно, с трудом отрывая ступни от ступеней, ноги просто налиты свинцом и весят неимоверно много. Путь вверх длится очень долго, целую вечность, и вот, когда наконец этот пролет почти одолен, а больше одного мне никогда не удавалось пройти, остается еще пара ступенек, и перила начинают шататься, несмотря на то, что прежде чем сделать первый шаг я всегда пробую их на прочность. Перила срываются вниз, а затем начинает крушиться лестница. Сначала рассыпаются в пыль нижние ступеньки, а затем волна разрушения докатывается и до меня. Я начинаю свой полет в бездну вместе с обломками лестницы и пытаюсь кричать, это получается не сразу, но как только у меня вырывается хоть какой-то звук, я просыпаюсь. Мне редко удается уснуть снова после этого сновидения.       Следующий сон был моим первым кошмаром. Я хорошо помню день, когда увидела его впервые. Мне было шесть лет, и я ходила в детский сад. Никогда не могла сразу уснуть в сонный час и из-за этого всегда имела проблемы с воспитателями. В тот день я дольше обычного не могла заснуть и ворочалась на кровати, тогда одна из воспитателей подошла и села в ногах моей кровати и сказала, что будет сидеть там и смотреть на меня до тех пор, пока я не засну, а если буду шевелиться, то поставит меня в угол. Я еще достаточно долго лежала без сна, все моё тело затекло и покалывало иголками, но в страхе перед наказанием, я не смела шевельнуться, так я и погрузилась в сновидение. Комната, в которой я спала, преобразилась: стены стали черными и раздвинулись в стороны, окна исчезли, потолок взлетел вверх. Появились детские люльки, подвешенные на невидимых крюках к потолку. Моя кровать осталась прежней, в изголовье и ногах ее стояло по стулу, на которых сидели, одетые во все черное, монашки. Лица их скрывали, накинутые на голову, капюшоны, а мне казалось, что если заглянуть под них, то никакого лица там не обнаружится. В жутком страхе я заснула и проснулась, но без крика, а просто распахнула глаза и стала задыхаться. Этот сон я видела три раза с перерывами в шесть лет. Я думаю, что не увижу его больше никогда, потому что в двадцать четыре года он не пришел.       Итак, я подхожу к последнему и самому глобальному по своей разрешимости видению. Этот кошмар я видела пять раз с периодичностью в два года. Всегда это было летом, но вот уже три года, как он не возвращался и надеюсь, что не вернется.       Действие происходит в узкой комнате с высокими потолками, настолько высокими, что с первого взгляда кажется, что их вообще нет. Обстановка комнаты очень простая: Кровать и деревянный стул с высокой, прямой спинкой. На кровати лежит женщина, мне кажется, что это моя бабушка, но лица я различить не могу. Она больна и уже давно не встает с постели. В эту ночь ей совсем плохо, и я знаю, что жду прибытия скорой. В ожидании я подхожу к окну, оно распахнуто, шторы отсутствуют. Судя по всему, квартира находится на высоком этаже, а сам дом стоит несколько обособленно от других на возвышенности. Весь город в огнях лежит, как на ладони. Я уверена, что в данный момент полночь, но вдалеке, на самом горизонте, виднеется зарево. Меня удивляет это несколько странное явление, и я начинаю всматриваться. И тогда я вижу, что на окраине горит дом. Начинает накрапывать дождик, а пламя, продолжая свою игру, перекидывается на соседние дома. Дождь не прекращается, а усиливается и вместе с ним огонь. И чем сильнее идет дождь, тем более обширную площадь захватывает пожар. И вот уже вода льется с неба непрерывным потоком, а во власти пламени теперь весь город. Я стою у окна и не могу оторвать взгляд от этого великолепного, но ужасающего зрелища. Просыпаюсь я всегда в тот момент, когда огонь подступает к моему дому.

Конец POV Гермиона

      Распахнув глаза, слизеринка вскочила с кровати и как можно тише налила себе стакан холодной воды. Ещё никогда ей не было так жарко и так плохо. Её в буквальном смысле пробирал ледяной пот. Осушив стакан за несколько секунд, Гермиона встала у приоткрытого окна и вдохнула прохладный уличный воздух. Такого с ней уже не было давно. Конечно, кошмары ударяли по ней раз за разом, но ТАКИХ кошмарных сновидений не было никогда.       — Ты чего? — Гермиона как раз сидела на каменном полу, когда к ней, практически на носочках, подошла Дафна и взяла за трясущиеся руки. — Ты ледяная, как айсберг.       — Я… я…       — Отойди, — рявкнул кто-то и отодвинул Дафну в сторону. Это была Пэнси, она налила какую-то жидкость в стакан с водой, размешала и дала Гермионе. Поняв на вкус, что это такое, слизеринка едва не выплюнула всё на пол, но еле-еле сдержалась. Лицо было бледным, как стены в госпитале, а перепуганные лица сокурсниц усугубляли ещё больше, — легче?       — Намного… — прошептала Гермиона. Дафна и Пэнси помогли девушке дойти до кровати и усадили её.       — Ты неспроста пьешь сонное зелье. Что тебе такое снится, что ты видеть это не хочешь? — спросила Пэнси.       — Не важно…       — Ой, угомони свои таланты, Грейнджер, — огрызнулась Пэнси, — успокоительное что ли действует? Рассказывай давай.       — Если я вам расскажу, в этих стенах оно не останется, — спокойно сказала Гермиона.       — Останется, куда они денутся? — подняв взгляд, девушка увидела, как Милисента взмахнула палочкой, запирая дверь, а Трейси проверяла на наличие прослушек стены. — За столько лет мы ни разу не видели тебя в таком состоянии. Чё случилось?       — В общем… это продолжается ещё с первого курса, но… — Гермиона тяжело вздохнула. — В этом году сновидения ещё ужаснее, чем были прежде.       — И, что же тебе снится? — удивилась Дафна.       — Хогвартс.       — И поэтому ты пьешь зелье?       — В течение 50-ти дней мне снятся кошмары, а на 51 всё начинается по новой.       — Почему именно 50? — удивилась Трейси.       — Не знаю… чем ближе день Х, тем хуже и страшнее становятся сны. Участниками всегда являются студенты и профессора, лица, конечно, я не всегда вижу, но это всегда именно кто-то из школьников, вплоть до самых маленьких. Каждый раз на них нападают разные чудовища и убивают.       — Всех, что ли? — спросила Пэнси.       — Каждый сон — новый убитый.       — То есть ровно 50 человек? — спросила Мили. — И никогда нет такого, чтобы были исключения?       — Есть, одно.       — И какое же?       — В начале мая умирает ещё один, незапланированный человек. Я никогда не вижу его лица, даже не могу понять — студент это или уже взрослый волшебник.       — Только в начале мая?       — Да, всегда май…       — А какое число? — спросила Пэнси.       — Кажется, 2 число.

***

      Прошло около месяца. Учеба шла своим чередом, задавали много на дом, МакГонагалл старалась дать как можно больше теории, преподаватели заставляли использовать заклинания невербально, Слизнорт давал зелья с более трудными ингредиентами и рецептами….       Будучи старостой школы, Гермионе приходится делать вдвое больше отчётов, чем прежде, и это сильно утомляет. Сегодня, закончив с отчетом для директора, слизеринка получила письмо от него. Дамблдор приглашает её в кабинет. Хотя «приглашает» — это громко сказано, скорее это был приказ. Взяв папку с отчетом, Гермиона также прихватила отчет Уизли, потому что ему по много всего было задано, затем девушка со спокойной душой направилась в кабинет директора. Ей пришлось около двадцати минут идти в кабинет, потому что директорская башня находилась далеко от общежитий. Всё-таки добравшись до этой башни, она остановилась перед горгульей и сказала:       — Леденцы.       — Здравствуйте, мисс Грейнджер, — сказал Дамблдор, когда староста зашла в кабинет, — присаживайтесь. — вид у директора был весёлым, свежим, словно он с небес спустился. Это Гермиону всегда напрягало, ведь за маской добряка мог скрываться буквально кто угодно. — Вы принесли отчёт и мистера Уизли?       — Да, он…       — Не стоит перекладывать его обязанности на себя, мисс Грейнджер, особенно, когда вам, итак, тяжело.       Разговор со слизеринками не выходил у девушки из головы. Открыться сокурсницам было очень тяжёлым решением, учитывая их отношение, однако особого выбора у Гермионы не было, ведь она, зная себя слизеринку, прекрасно понимала, что они ни перед чем не остановятся, пока всё не узнают. Да и всё равно, долго скрывать свои кошмары она бы не смогла — живёт ведь в общей спальне.       Уже на завтраке Гермиона даже не встречалась с Пэнси, Асторией и Мили взглядами, хотя отчётливо ощущала на себе их пристальные глаза. Конечно, это возможно их сблизило, но не до такой степени, чтобы говорить о близких взаимоотношениях. Ковыряя кашу ложкой, девушка всё больше и больше углублялась в свои кошмары, исследуя их в буквальном смысле, под микроскопом у себя в голове. Она помнила каждый из ужасных снов, но вот предыдущий, наверное, стал ключевым. То, что она рассказала соседкам было полуправдой, потому что всего сна Гермиона им не поведала. В этот раз кошмар был настолько реальным, что ужас и крик девушки был подлинным.

*Сон*

      Палочка всегда была наготове. Этот раз не исключение. Сейчас всё будто плыло перед глазами, но Гермиона старалась сфокусироваться, чтобы не быть застигнутой врасплох. Изо дня в день в своих снах она сталкивалась с такими монстрами, о которых нет ни единого слова не в одной из книг. Но сейчас ей что-то подсказывало, что в этот раз всё будет гораздо спокойнее.       Резкий туман застал врасплох, и Гермиона была готова поклясться, что он слишком густой. Но как только девушка сделала шаг назад, из её рта пошёл пар, а по полу — лёд распространялся с молниеносной скоростью. Такого она ещё никогда не видела — разве что по рассказам некоторых преподавателей. Снегга, в частности. Он рассказывал на уроках ЗОТИ о жутких существах, которые питаются человеческими, преимущественно светлыми, эмоциями. Приходящие из холода. Несущие ничего, кроме бед разрушений. Они питаются светом. Дементоры.       Поняв, кто сейчас появится из тени, Гермиона не могла даже вспомнить слов заклинания, которому их учил Снегг. Раньше она, как и многие, считала, что оно бесполезно, ведь дементоры не выходят за пределы тюрьмы Азкабан. Однако сейчас девушка не могла связать даже двух заветных слов. Когда монстры появились из тени, Гермиона видела их впервые. Они напоминают парящие мертвые тела в чёрных балахонах. Под капюшоном не видно лица, только там, где у человека находится рот, зияет щель. Кожа лоснящаяся, сероватая, вся в слизи и струпьях, как у долго находившегося в воде утопленника. Огромные, как Гермионе показалось.       — Ты боишься? — прошипел кто-то из-за спины. Девушка побоялась обернуться, так как в данный момент находилась между молотом и наковальней и даже не представляла, кто из них опаснее. — Правильно делаешь, что не поворачиваешься.       — Когда это кончится… — прошептала Гермиона. — Когда прекратятся эти кошмары… таких монстров даже не существует…       — С чего ты взяла? — голос резко впечатался Гермионе в мозг до такой степени, что она была готова поклясться, что уже его слышала. — Этих монстров создала я.       — Создала? — уточнила Гермиона. — Как женщина может…       — Поверь, это ещё малость того, что я могу.       — Что тебе от меня надо?       — Твоя смерть.       — За что?!       — За ту ошибку, которую ты совершила много лет назад!       — Я не понимаю…       — А ты догадайся сама, дорогуша, иначе сны превратятся в явь!

*Настоящее время*

      Гермиона, как, впрочем, и многие студенты, терпеть не могла историю магии. Кто бы мог подумать, что именно сейчас профессор Бинс ОЧЕНЬ захочет проводить лекцию. Слизеринцы всячески потакали тем, кто прогуливал, даже подбили на это некоторых гриффиндорцев. Рона Уизли в частности.       — Где дружка потерял? — спросила Гермиона.       — Отвянь, Грейнджер.       — Да брось, Поттер, всего лишь вопрос, а ты уже возмущаешься так, словно я твоего ненаглядного заклятьем поедания слизней отравила, — на лице Поттера читался шок.       — А оно существует?       — Хочешь проверить? — усмехнулась Гермиона.       Сказать, что история прошла спокойно — это было бы ложью. Многие не слушали, разговаривали, даже пререкались, чем раздражали некоторых. Этих «особо одарённых» затыкали многие гриффиндорцы, среди которых Гарри не было, чему Гермиона была ОЧЕНЬ удивлена.       — В Большой зал идёшь? — вдруг подойдя со спины, когда девушка с Гарри выходили из кабинета, выпрыгнул Тео.       — Мерлин всемогущий! — воскликнула Гермиона. — Придурок! — томик истории магии хорошо вписался в уже подбитое от тренировки плечо, от чего Тео сделал пару шагов назад. — Какая тебе разница вообще?       — А там наши собираются, и я подумал…       — «Ваши»? — удивился Гарри. — С каких пор вы её своей стали считать?       — Угомонись, Поттер, — отмахнулся Тео, — не с тобой говорят!       — Да ты…       — Английский не понимаешь? — появившиеся буквально из-под земли Кребб и Гойл едва не снесли очкарика с ног. — Проблемы, Тео?       — Нет. Он уже идёт, — встав между ними, сказала Гермиона, — Поттер, серьёзно, вали уже.       — У нас проект с тобой, не забыла?       — Да нет же!!! — огрызнулась та. — Вечером в шесть в библиотеке! Всё, иди в жопу отсюда! — когда гриффиндорец скрылся из виду, Гермиона надавала тумаков сокурсникам. — Вы идиоты?! Забыли, ЧТО получили за оскорбления в коридорах от Макгонагалл?!       — Ну…       — Зал наград, конечно, прекрасный, но не настолько, чтобы ещё и очки воровать у факультета!       — Гермиона…       — Хватит, — рявкнула она, — Поттер прав, с каких пор вы приняли меня в слизеринскую компашку?       — С недавних.       Всё-таки пойдя следом за сокурсниками, Гермиона была готова на что угодно, лишь бы поскорее пойти в свою спальню и завалиться спать, но впереди ещё тяжёлый день учёбы. Действительно, какая-то элитная часть Слизерина была за столом в Большом зале. Многие были поражены появлению Гермионы, учитывая обстоятельства, но самые известные неприятели спокойно восприняли её приход и даже показали, где ей положено сидеть — в самом центре. Девушка была польщена, но была на чеку.       Какой ужас сковал её, когда она, сев за стол, увидела не слизеринцев как таковых, а их искалеченные лица, ссадины, порезы, даже выбитые зубы. Гермиона вскочила с места и едва не врезалась во что-то спиной. Крик разнёсся по Большому залу, так как это были обломки разрушенных факультетных столов, а на них сидели те самые монстры, которых девушка видела почти каждую ночь. Всё вокруг было разрушено, даже учительский стол. За окном лил проливной дождь, звучали гром с молнией. В следующее мгновение она ощутила на себе холодный отрешённый взгляд. Далеко не надо было ходить, чтобы понять, кому он принадлежит. Обернувшись ко входу в Большой зал, Гермиона увидела не очень высокую фигуру в сопровождении каких-то людей в масках. Девушка сделала несколько шагов назад и перед тем, как упасть, встретилась взглядом с этим злодеем. Он показался ей таким знакомым…