Чертовское возмездие

      Момент истины настал. Гермиону буквально прижали к стенке. Сидя на своей кровати, она даже не могла себе представить КАК всё будет объяснять и КАКИЕ подбирать слова. Она даже не думала никогда об этом, даже в случае с девчонками всё было по инерции.       — Даже не знаю как…       — Ой, да брось, Грейнджер, слизеринка всегда найдет возможность и слова, — перебил её Драко, внимательно посмотрев, — а ты заядлая слизеринка! — конечно, слизеринскому принцу было проще сказать, чем сделать, он даже не представлял, как сокурсница борется с собой и с тем, как бы правильно информацию преподнести.       — Это началось ещё на первом курсе, — начала девушка, — не с первого дня, а, наверное, с Хэллоуина. Мне стали сниться странные сны непонятного содержания. Вначале я думала, что всему виной новая обстановка, давление со стороны, даже ссоры с вами, но когда каждые несколько недель кошмары становились всё страшнее и страшнее, я поняла, что это уже не нормально. В конце первого курса я приняла взвешенное, но ошибочное решение, рассказать обо всём Снеггу.       — И, что он сказал? — спросил Драко.       — Чтобы я сходила к маггловскому психологу, — ответила Гермиона.       — Помог? — усмехнулась Пэнси. — Их, кажется, мозгоправами считают.       — Не знаю, кем их считали шесть лет назад, но мой не то, что не помог, а только усугубил ситуацию. Сны прекращались вплоть до конца сентября, а потом с Хэллоуина всё начиналось по новой. Крайне редко сны повторялись, в них была какая-то закономерность, что ли. Поначалу я пыталась их запомнить, выучить детали, чтобы сравнить с теми, что будут в следующем году. Но что-то мешало мне их запоминать, я бы сказала, что кто-то намеренно блокировал восприятие прямо во сне.       — Думаешь, на тебя кто-то воздействовал? — спросил Драко.       — Я не знаю, — призналась слизеринка, — на четвертом курсе, когда был Турнир Трёх Волшебников сны вроде бы прекратились, но двадцать четвёртого июня, точнее в ночь на это число, моя голова почти разрывалась от головной боли, я не могла нормально спать, но это не значит, что кошмар не приходил. Отрывками я даже до сих пор его помню. Это единственный сон, который я видела красочно и ясно, если кто-то и пытался манипулировать моими снами — в этом случае у него произошла осечка.       — Что ты видела? — не унималась Пэнси.       — Это было какое-то кладбище. Я никогда такого раньше не видела, скорее всего из тех ещё старых кладбищ, на которых сейчас уже не хоронят. Туда какой-то незнакомый мне человек принес ужасное миниатюрное существо, напоминавшее скорчившегося младенца. Но только очертаниями, во всем остальном оно ни капли не походило на человеческого детеныша. Чешуйчатое безволосое тело цвета сырого мяса, слабые, тонкие ручки и ножки, а лицо — такого ни у одного ребенка отродясь не было — приплюснутое, как у змеи, с блестящими красноватыми глазами-щелками. Существо казалось почти беспомощным. Оно протянуло ручки к этому магу, обняло за шею, и тот его поднял. В этот миг капюшон упал у него с головы, и я, наконец, увидела на бледном лице крайнее отвращение. Я в ужасе видела, как этот человек поднял свою ношу над котлом перед какой-то могилой и искры, танцующие на поверхности жидкости, осветили на мгновение плоское злобное лицо. Человек опустил существо в котел, и оно с шипением исчезло. Впервые я не видела монстров, каких-то рептилий, даже того чудища, которое едва Поттера не утащило, но в тот раз я чётко увидела Гарри Поттера у могилы.       — В смысле? — удивились все разом.       — Он был прикреплён к той могиле, напротив которой стоял ужасающий котёл. И тут человек заговорил. Голос его дрожал, выдавая панический страх. Он поднял палочку, закрыл глаза и начал говорить что-то про «Кость отца, отданную без согласия». После этого земля у пленника под ногами разверзлась, и оттуда выпорхнула тонкая струйка праха и, повинуясь мановению палочки, нырнула в кипящую жидкость. Сверкающая поверхность, зашипев, лопнула, искры разметало по сторонам, и жидкость в котле стала ядовито-голубой. Поскуливая от ужаса, человек вытащил из-под плаща длинный тонкий серебряный кинжал и снова заговорил, на сей раз каждое слово сопровождая истеричным всхлипом. Он вытянул перед собой правую руку, крепко сжал кинжал в левой и замахнулся. Маг всхлипывал и скулил от боли, затем вплотную подошел вплотную к Поттеру и начал говорить что-то вроде «Кровь недруга… взятая насильно… воскреси… своего врага» Острый конец проколол кожу на сгибе локтя, и по разорванной мантии потекла теплая кровь. Все еще хрипло дыша от боли, человек вынул из кармана стеклянный пузырек и поднес к ране, и тот быстро наполнился.       — Что было потом? — спросил Драко.       — Потом из котла стало появляться существо, которое, как я думало, утонуло в нём. Котел кипел, сверкающие искры летели во все стороны, от их слепящего блеска все вокруг погрузилось в непроглядную черноту. Из котла взметнулся столб белого пара, он становился все гуще. Живой скелет ступил из котла на землю, не сводя глаз с пленника. А тот не мог отвести взгляд от бледного как смерть лица.       — Кто это, чёрт возьми, такой? — ужаснулась Милисента, собрав воедино образ чудовища из рассказа.       — Его я вижу только в одну дату в одну ночь в году, — прошептала Гермиона, — в начале мая, 2 числа.       — Только в этот день? — уточнил Драко.       — Да. И каждый раз он убивает одного человека, но я никогда не вижу его лица.       — Мда… странный рассказ… — наконец, подал голос Блейз, став рядом с Драко. — Вот зачем ты покупала те книги в магазине, да? — Гермиона кивнула. — И, что будем со всем этим делать? Ведь, как я понял, не так давно один сон уже стал реальностью. Поттера и Пэнси едва не сожрало морское чудовище.       — Насчет Поттера я был бы рад, — усмехнулся Тео.       — Умолкни, — рявкнул Драко и встал напротив кровати, облокотившись на изножье, — в любом случае, всё это крайне подозрительно, особенно учитывая то, что именно Грейнджер получает вот такие вот сны.       — И в чём подозрительность? — удивилась Дафна.       — В том, что в Хогвартсе никто никогда не получал предзнаменований, — огрызнулась Пэнси, явно недовольная некоторыми отголосками тупости своей сокурсницы, — по крайней мере у магглорождённых.       — Не знала, что тебе известно это слово, — усмехнулась Гермиона, не удержавшись от реплики. Паркинсон недовольно глянула на неё, — это всё, конечно, прекрасно. В смысле то, что вы обо всём узнали, да ещё и стали свидетелями моих припадков, но я думаю, что вам это даже на руку. Вы, итак, не переваривали меня все эти годы, а тут подвернулся такой шанс не просто унизить, а опустить меня ниже плинтуса. Я не хочу быть ещё большим козлом отпущения, поэтому давайте вы представите, что я ничего не рассказывала, а вы ничего не слышали. Ок? — девушка уже хотела встать, но Драко посадил её на место. — Руки свои убери от меня.       — Грейнджер, хрена ты такая тупоголовая?! — возмутился парень.       — Ты о*ренел?! — тут же не сплоховала Гермиона. — У тебя вообще совесть-то есть, а? Ничего, что ты требуешь всем своим видом довериться тому, кто все эти последние годы просто не упускал возможности унизить меня, даже невзирая на то, что многие высокие баллы для факультета зарабатывала именно я. Может быть тебе напомнить о том, что именно Я заперла тебя в вашей с Забини спальне на первом курсе, чтобы тебя на дуэли с Поттером Филч не поймал? Ой, или напомнить о том, что ты разбил Исчезательный шкаф в прошлом году, а я помогла его починить, хотя потом, когда ты впустил сюда егерей, я ПЕРВАЯ получила от Минервы! ТЫ СДАЛ МЕНЯ ЕЙ, СКАЗАВ, ЧТО Я ПОМОГЛА ТЕБЕ! Конечно, твой папаня тебя отмазал, а вот у меня таких влиятельных предков нет. Почему же? Ах да, я же грязнокровка, хотя по сути… — достав из ящика тумбочки перочинный нож, резким движением порезала левую ладонь. — Моя кровь от твоей ничем не отличается!       — Грейнджер, ты драматизируешь… — вздохнула Милисента. Но и её упрёки не обошли стороной.       — Если бы не я, ты бы СОВ завалила. Или тебе тоже напомнить об этом, Булстроуд?! — впервые назвав её по фамилии, возмутилась Гермиона. — Забини, а как же твоя хвалёная курсовая по Трансфигурации, а? Грег поинтересовался, откуда за ночь взялось такое ОБШИРНОЕ исследование?! — Гойл в шоке посмотрел на сокурсника. — Опа, так ты даже не признался, что ненавистная всеми грязнокровка помогла тебе!       — Гермиона, это…       — Нет, Дафна, к тебе тоже есть несколько слов, — перебила её Гермиона, — напомнить, ЧТО ты сделала на втором курсе? — сокурсница отошла на несколько шагов. — О, конечно, нет, ведь это подорвёт твою репутацию даже перед Пэнси и сестрой! — Паркинсон и Астория подозрительно посмотрели на девушку, меньше всех ростом. — Тори, помнишь случай на третьем курсе, когда вы все прогуляли уроки Трелони и Макгонагалл, а пришла только я?       — Да… — кивнула Гринграсс.       — А ты в курсе, что это Дафна сдала всех, кого не было на тех уроках? — любопытно подметила Гермиона. Все, включая Малфоя, были шокированы такой новостью, парень даже подошёл к ней, и, если бы не Тео, отвесил бы пощечину. Но сокурсник вовремя остановил его руку, чтобы тот не наделал глупостей. На лице Гермионы не было улыбки, ухмылки, даже издевательской улыбочки, которую она видела на протяжении шести лет обучения. — Я промолчала лишь потому, что не хотела встревать в вашу перепалку, но вот Дафна захотела спасти свою шкуру и рассказала всему факультету, что это Я сдала всех. После этого даже Том на некоторое время отвернулся от меня, и я осталась совершенно одна… Знаете, было время, когда мы бы могли подружиться, но я поняла, что это просто невозможно. Мне пришлось принять тот факт, что даже Том — заядлый слизеринец никогда целиком и полностью не будет на моей стороне. Главное, что я осознала на всю жизнь, так это то, что мы, слизеринцы, как бы не были смелы, но глупыми нас назвать нельзя. Если у нас есть выбор, мы всегда будем спасать собственные шеи. Вот сейчас я это и делаю. Даже когда тонкие капли воды падали прямо на пол. Я подумала, хорошо, что это всё-таки не слёзы… нет, это не слёзы… Это просто дождь. Дождь на улице и у меня в сердце… Надеюсь, что я навсегда расставила свои приоритеты и точки над i.       Как ни в чём не бывало, Гермиона взяла свою расшитую бисером сумочку и вышла из спальни, оставляя остальных слизеринцев наедине со своими мыслями. Может быть, Гермиона и показала себя слизеринкой, но она часто завидовала гриффиндорцам, у которых настолько сплочённый коллектив, что даже если того же Долгопупса тронуть, а Финниган и Томас просто порвут всех за него. Горько осознавать тот факт, что такого на Слизерине никогда не будет.       Следующие дни летели за днями, складываясь в недели, учеба текла по привычному руслу, разбавляясь лишь редкими походами в Хогсмид. В основном лишь для того, чтобы выпить сливочного пива. В учебе все тоже шло своим чередом. Ученики змеиного факультета до странности спокойно отнеслись к тем высказываниям Гермионы, и это напрягало ещё больше. Первые дни они бросали мрачные взгляды в её сторону, словно ожидая подвоха или пакостей, а затем и вовсе перестали обращать внимание. Девушка догадывалась, в чем была причина такого спокойного отношения, основываясь на рассуждениях все той же внутренней Гермионы. Большинство слизеринцев так или иначе были связаны с её снами, поэтому переживали из-за того, что то, что случилось с Поттером, может случиться и с ними тоже.       Вот и сегодня, едва вернувшись из очередного похода в Хогсмид, Гермиона расположилась в удобном кресле гостиной Слизерина и наблюдала за своими однокурсниками. Забини, Буллстроуд и несколько других парней и девушек были заняты своими делами. Малфой, как ни странно, сидел рядом с каким-то третьекурсником и что-то терпеливо объяснял тому. Кажется, зельеварение — уж в этом ему не было равных во всем Хогвартсе. Когда Малфой закончил объяснять мальчишке задание, он откинулся на спинку диванчика и устало прикрыл глаза, предоставив сокурснице возможность рассматривать его.       Конечно, девушка чувствовала себя напряжённо из-за тех своих слов, но извиняться не собиралась. Как бы её не ненавидели здесь, она чувствовала, что в отличие от студентов других факультетов, слизеринцы обладали какой-то особой связью. Причем гораздо большей, чем единство по чистоте крови. Ненавидимые и презираемые другими учениками, они научились бесконечной преданности друг другу. Это не было похоже на дружбу, которая царила среди тех же гриффиндорцев, скорее это можно назвать верностью и уважением, умением ценить тех, кто сидит с тобой в одной гостиной.       Гермиона проходила через вестибюль, расположенный на цокольном этаже замка. В него можно попасть через парадные дубовые двери. Здесь расположена двустворчатая дверь, ведущая в Большой зал, а также проход к Парадной лестнице. Все знали, что дорога к Гостиной Пуффендуя, кухне и подземельям также лежит через Вестибюль. Здесь также расположен небольшой зал, в котором, по традиции, профессор Макгонагалл произносит перед первокурсниками приветственную речь, в момент перед церемонией распределения. В вестибюле также стоят четверо песочных часов, отсчитывающих баллы каждого из четырёх факультетов.       Внезапная головная боль ударила так резко, что учебники и сумка выпали у девушки из рук. Перед глазами всё поплыло, словно её кто-то ударил по затылку со всей силы, но дело было вовсе не в этом. Самым страшным, что могло случиться в этом случае — ротозеи со всей школы, чей путь также проходил через вестибюль, будут лицезреть эту картину. Это и случилось. Гриффиндорцы едва не споткнулись об упавшую студентку, а когтевранцы тут же стали перешёптываться, явно вспоминая тот припадок в Большом зале.       — На ногах уже не стоишь, слизеринка? — услышав чей-то смех за спиной, Гермиона попыталась встать, но боль была настолько невыносимой, что даже малейшее движение приносило ещё больше дискомфорта.       — Да брось, Дин, просто она в одиночку сдохнет рано или поздно! — а вот этот голос был более, чем знаком. Лаванда периодически действовала Гермионе на нервы, особенно когда на четвёртом курсе ревновала его к Рону Уизли. Мерлин… как можно красавицу слизеринку ревновать к этому убожеству? Превозмогая ужасную головную боль, Гермиона всё-таки встала на ноги и повернулась к той, у кого язык действует совсем не там, где полагается этому органу.       — Я может быть в одиночестве сдохну, а ты прямо сейчас!       Злость и ненависть нахлынули так неожиданно, что Гермиона даже после не сообразила, как оттащила Браун от Дина, схватив за волосы. Гриффиндорка вопила и орала, параллельно пытаясь разодрать обидчице лицо, но проворная и ловкая слизеринка уклонялась от её бесполезных попыток. На крик и вопли сбежались почти все, кто был в Большом зале. Краем глаза Гермиона увидела выбегающего Поттера, который в ужасе прорывался к ним с Лавандой через толпу.       — Ветряной сглаз! — крикнула Джинни, и толпа разлетелась в разные стороны.       Лаванде всё-таки удалось схватить Гермиону за волосы и даже вырвать клок волос, однако удар в живот пришёлся куда больнее, чем слизеринка могла себе представить. От неожиданности она выпустила копну волос из рук, чем дала гриффиндорке возможность сделать подсечку, от чего Гермиона упала на колени. Когда Лаванда хотела ударить ей в лицо коленом, её кто-то сзади схватил и спас тем самым слизеринку. Гермиону же кто-то схватил под руки и поставил на ноги. Чьи-то прохладные руки вытирали кровь с губы и носа, а чьи-то отряхивали колени и одежду. Этими спасительницами были Дафна и Милисента. Сквозь пелену головной боли, а также униженного достоинства, Гермиона увидела, как перед ней, на защиту, встали Малфой, Гойл и Кребб, а сзади страховали Нотт, Забини, Астория и Пэнси.       — Сколько пальцев? — спросила Дафна.       — Два… — прошептала Гермиона, хотя перед глазами всё плыло, и она едва поняла, что перед ней не две палочки, а два пальца.       — Легкое сотрясение, — сделала вывод сокурсница.       — Спасители нарисовались, — выплёвывая кровь, рассмеялась Лаванда, — сами же проходу ей не давали много лет!       — А это тебя вообще касаться не должно, идиотка, — рявкнул Гойл, — мы сами разберёмся! А ты, Уизел, лучше бы за дурой своей смотрел и рот бы вовремя прикрывал! А то в следующий раз Гермиона и круциатусом кинуть может!       — Да она не осмелится! — пискнула Браун.       — Уверена? — усмехнулся Малфой. — Ещё раз тронете Грейнджер — будете иметь дело со всеми слизеринцами!       — Вы защищаете магглорождённую? Серьёзно?! — рассмеялся Дин, на что ему Джинни отвесила чёткого подзатыльника.       — Она же слизеринка, — спокойно сказал Драко. Когда толпа стала рассасываться, и слизеринцы, заступившиеся за Гермиону, остались с ней наедине, подошёл следом Том и прошептал ей: позволь дать тебе совет. Никогда не забывай, кто ты — ведь другие не забудут. Носи это как броню, и тогда они не смогут тебя ранить.