Выстрели мне в сердце

Последняя парта с шумом придвигается к баррикаде, и парень быстро отходит к противоположной стене, моментально сползая по ней на пол к остальным старшеклассникам. Ученики вжимаются в холодный бетон и пытаются унять бушующий пульс. Впрочем, он хотя бы есть, что в их положении уже большой успех.        — Как добыча в тупике, — шепчет девушка, чьи распущенные тёмные волосы сбились в колтуны.        Спутанные клубни, кажется, легче отрезать.        Она поджимает колени и стискивает сквозь кардиган всё ещё ноющий локоть. Падение с лестницы — не самая приятная вещь, даже если это последние две ступеньки; шанс заработать перелом, на самом деле, велик. Но ей повезло. По ощущениям это всего лишь ушиб.        — Здесь небезопасно, — тихо вторит ей подруга и вздрагивает, когда слышит усмешку рядом.        Бордовая чёлка от дрожи падает на глаза. Девушка всё ещё не отошла от шока.        — А там ебать как безопасно. Прям курорт.        — Завались, Ёнджун.        Шатен, только-только умостившийся рядом, в мгновение пресекает попытку старшеклассника выпустить накопившийся стресс. Он его понимает, однако последнее, что им стоило бы сейчас делать — собачиться друг с другом попусту.        Сам Ёнджун недовольно усмехается, переводя прищуренный взгляд на парня. Он смотрит на него так несколько секунд, но ничего не говорит. Лишь ещё раз тихо фыркает и опускает голову, утыкая глаза в свои испачканные кровью джинсы.        Возможно, на чёрных брюках пятна были бы менее заметны, однако форму старшеклассник никогда не носил, потому сейчас правое бедро было окрашено в грязный бордовый. В коридоре его кто-то толкнул, и Чхве упал на бок прямо в лужу крови. Рядом с ней в конвульсиях билась девушка. Половина лица, изувеченная тремя глубокими укусами, кровоточила, продолжая заливать пол, а не оторванные до конца куски плоти болтались при каждом движении.        Вспоминая об этом сейчас, парень чувствует, как к горлу подкатывает тошнота. Ученица была всего в двадцати сантиметрах от него, рассмотреть всё в мельчайших подробностях не составляло труда. Мерзость.        Отмахиваясь от мелькающих перед глазами кадров, Ёнджун чуть мотает головой из стороны в сторону и тихо, протяжно выдыхает. Противное звериное рычание и периодический скрежет доносятся до ушей, отчего желание заткнуть их чем-нибудь лишь растёт.        — Позвоните ещё раз.        — А толку?        Ёнджун закатывает глаза и смотрит на задавшего вопрос парня. Хван единственный сидит не под окнами, а у смежной стены, откинувшись на шкафчики. Чхве рад бы ему съязвить, покрыв трёхэтажным матом, но остатки совести не позволяют. Хёнджин в том коридоре ему помог. Оттолкнул от заражённого, а сам попал под удар и отлетел на перила, ударяясь о них грудной клеткой. Наверняка болит до сих пор.        — Есть другие варианты — предлагай, — но Хёнджин молчит.        Впрочем, его линию продолжает гнуть Юци, наконец-то очнувшаяся от своеобразного транса. Стеклянный взгляд медленно скользит по искажающимся лицам инфицированных, и память моментально рисует отвратительные образы.        — От того, что мы названиваем, они быстрее не приедут.        Её утренний пучок повис где-то под затылком, а добрая половина прядей и вовсе выбилась, падая к скулам. На серых спортивных штанах, натянутых под юбку, словно наколенники, алели кровяные пятна. Чёрт знает, как она так упала, но остальная часть одежды, по крайней мере, сейчас, была относительно чистой.        — Я вам ещё раз повторяю, если такие умные, то предлагайте другие варианты. От нас не убудет, если мы ещё раз позвоним, — шипит Ёнджун и вновь опускает голову, чувствуя накатывающее раздражение.        Однако больше никто не спорит. Юна, самая младшая из всех здесь собравшихся, первогодка, выуживает из кармана пиджака телефон и снимает блокировку. Вводит уже четвёртый раз три цифры и прикладывает устройство к уху, с замиранием сердца слушая гудки.        Но никто не отвечает.        — В полиции не берут трубку.        — В пожарной тоже, — от двух сокрушительных вердиктов у всех в горле встаёт ком.        Минхо выходит из списка недавних вызовов, что был усеян десятью звонками в полицию и ещё двадцатью в другие службы, и вновь заходит в переписку. Он не знает, на что он надеется, но нутром чувствует, что этим наивным надеждам не суждено оправдаться.       

LeeKnow:

Джисон

Хан Джисон, прошу, скажи, что ты в безопасности

Ты ведь в подсобку шёл

Скажи, что ты сидишь там

Джисон пожалуйста

Глупо. Минхо знает, что Джисон не ответит, и всё равно почему-то постоянно проверяет их чат, надеясь увидеть хотя бы плашку «в сети». Но поганая строчка около названия контакта гласит только о том, что пользователь заходил больше часа назад. Именно тогда, когда всё это и началось.        Ровно за час школа канула в небытие. Жалкие шестьдесят минут эфемерно растворились, унося за собой сотни жизней обычных старшеклассников и оставляя в коридорах и разрушенных классах запах смерти.        Ли понятия не имеет, как всё началось. До того, как он оказался здесь, всё шло словно в тумане. Он спокойно возвращался с двумя одноклассниками после завтрака. Поднимался по лестнице на третий этаж, болтая о предстоящем тесте по истории. Разминулся с Джисоном, что, зевая, направлялся вниз, наверняка в их излюбленную подсобку около спортзала. Но в кабинет Минхо вернулся один. Двое парней, с которыми он шёл, отошли в туалет. В классе же сидел только Субин и второгодки Лиа и Черён, что дожидались Йеджи, чтобы поболтать с ней. И тогда ад добрался и до них.        В конце коридора стали раздаваться крики. Сдавленные, местами удушенные и по-настоящему отчаянные. Сначала это был лишь один крик, но уже меньше чем через минуту с ним смешались и другие. Минхо вместе с остальными находившимися в кабинете сразу выбежал в коридор, абсолютно не подозревая о том, что ему доведётся увидеть. Он замер, не пройдя и пары шагов, и старшеклассники за его спиной тоже застыли, не смея отвести взгляда от окровавленного парня, впивающегося зубами в шею ещё живой девушки.        Черён тихо пискнула, вцепившись в плечо подруги и в ужасе приоткрыв рот. С лестничного пролёта послышался ещё один крик. Изуродованный парень по-звериному зашипел, отрываясь от пострадавшей и обращая внимание на источник звука. С неестественным человеку рычанием он бросился куда-то вверх по лестнице, и в тот же момент с нижних этажей внезапно посыпались бегущие школьники. Они испуганно попятились от лежащей в лужи крови девушки и побежали наверх, ещё не зная о том, что на этаже выше их поджидает такой же инфицированный.        Девушка забилась в агонии. Её конечности болезненно выгибались, а из раны на шее короткими, но частыми импульсами выливалась кровь. Разорванные вены и артерии словно отторгали её, выплёвывали на испачканный кафель и противно хлюпали. Из горла вырвался сдавленный хрип, челюсть бешено заклацала.        Минхо едва ли разобрал, что пыталась сказать сзади Лиа. Кажется, она говорила что-то о том, что нужно помочь или вызвать скорую. Но как только тело девушки аномально согнулось, а после, пошатываясь, поднялось на ноги, Ли очнулся и, широко расставив руки, медленно шагнул назад. Стараясь не отводить глаз от стоящей спиной к ним окровавленной жертвы, он стал тихо загонять старшеклассников обратно в класс.        Со второго этажа вновь набежала толпа учеников. Они, завидев девушку, закричали ещё сильнее. И суматоха лишь усилилась, стоило с верхнего пролёта появиться уже новым изувеченным заражённым. Ни секунды не думая, Минхо всё же развернулся и с силой затолкал в кабинет замерших в ступоре девушек и Субина. Он задвинул за собой створчатую дверь и прислонился к стеклу, в ужасе наблюдая за происходящим в коридоре.        Обезумевшие вгрызались в попадавшихся на пути старшеклассников и отрывали от них куски кожи вперемешку с другими мягкими тканями. Кафель продолжал заливаться багровым ковром, а какофония животного ужаса и страха всё не унималась, ища свой предел на шкале децибелов.        — Какого чёрта здесь происходит… — прошептал тогда Субин, параллельно вздрагивая, ведь окно в коридоре с дребезгом разбилось, отпуская в свободное падение несчастного парнишку и вцепившегося в него инфицированного.        — Что с ними? У них бешенство? — голос Лии подрагивал, и она сильнее прижималась к подруге, чувствуя, как леденеют собственные ладошки.        — Нужно звонить в полицию. Скорее, — у Черён и вовсе накатывала истерика, руки поддались тремору, и даже полуобъятья девушки нисколько не помогали.        Минхо со скоростью света достал из кармана брюк телефон и быстро набрал три заветные цифры, поставив на громкую связь и продолжая наблюдать за разворачивающейся перед ними преисподней.        Несколько старшеклассников пробежали мимо их кабинета, спасаясь от преследующих монстров. У одного из заражённых был вырван глаз, а у второго не было уха. Фонтаны крови шлейфом вели за ними алую дорожку, от одного только вида которой к горлу подступал комок тошноты.        Дальше следует своеобразный провал. Воспоминания затуманиваются, возможно, из-за того, что Минхо пришлось лицезреть слишком много. Очередное окно разбилось, и вновь пара учеников вывалилась из него, окрашивая концы торчащих осколков. Мужской голос в телефоне равнодушно проговорил, что за последние пять минут ему позвонило уже трое таких. Он устало раздал указания в духе «спрячьтесь и остерегайтесь укусов», а после повесил трубку, не сумев подавить усмешку. Не поверил.        Минутами позднее из толкучки на лестнице вынырнула Йеджи. Она, уворачиваясь от всех, побежала в сторону кабинета истории, обнимая за плечи Юну и поторапливая её. Добежав, девушка со всей дури стала колотить по стеклу, одним взглядом моля впустить, ведь их уже заметил новый инфицированный.        Минхо успел утянуть их в класс и захлопнуть створку двери ровно в момент, когда за стеклом клацнула чужая окровавленная челюсть. И хоть потерявший человечность старшеклассник не мог самостоятельно войти в кабинет, Минхо всё равно продолжал держать дверь, подавляя растущий в грудной клетке страх.        Девушки обессиленно упали на пол и кое-как отползли подальше к стенке, пытаясь отдышаться. Подруги сразу же подлетели к ним, осматривая на наличие ран. Благо всё обошлось лишь ушибленным локтем Йеджи и засевшим под желудком немым испугом.        Хван рассказала, что помогала убирать оборудование в кабинете химии, после чего стала спускаться на четвёртый этаж, на который почему-то прибежали паникующие ученики. Сперва под давлением толпы она побежала обратно, но быстро осознав, что там тупик, попыталась протиснуться сквозь суматошное скопление. Рядом с ней кого-то повалили на пол и в то же мгновение вгрызлись в ногу, распространяя истошный крик по всему этажу.        В потоке ей удалось выцепить Юну. Первогодка собиралась бежать за остальными наверх, но Йеджи схватила её за запястье и проскользнула с ней вниз, вспомнив о том, что в кабинете истории она договаривалась встретиться с остальными девочками. По крайней мере, класс казался более надёжным вариантом, нежели беготня в толпе. Так они и оказались здесь.        Крики со стороны лестничного пролёта усилились. Налитые кровью белки заражённого метнулись в сторону, а после и он сам, истошно взревев, рванул на звук.        С другого конца коридора, с самого последнего кабинета, выбежало несколько учеников. Напуганные взгляды судорожно искали спасение, и Минхо узнал в двух парнях Бомгю — младшего брата Ёнджуна, и Сынмина — одноклассника Джисона. За ними, держась за руки, прятались Минни и Юци, с которыми была знакома уже Йеджи.        Из того же класса вывалилось несколько инфицированных, потому четверых старшеклассников быстро запустили внутрь. Может быть, Минхо и не стремился помогать каждому встречному, но этих ребят, несмотря на откровенные риски, бросить просто не мог.        За дверьми стало скапливаться всё больше заражённых. Они хлопали испачканными ладонями по стёклам, оставляя на них грязные разводы, и прижимались челюстями, клацая и раскусывая воздух.        Субин стоял у окна, наблюдая за происходящим на улице, и не мог вымолвить и слова. Окна разбивались о чужие тела, а несчастные жертвы выпадали в кусты, что так старательно подстригал с утра садовник. Новоиспечённые инфицированные со звуком ломающихся костей поднимались с травы и бежали за кричащими старшеклассниками так, будто падение с высоты трёх этажей не имело никакого значения. Оно и правда не имело.        Субин отшатнулся на несколько шагов, когда краем глаза заметил лезущих по карнизу парней. Он успел было подумать, что это очередные заражённые, попавшие сюда по воле собственной изворотливости, но это оказались спасшиеся Ёнджун и Хёнджин.        Быстро открыв окно, светловолосый помог двоим аккуратно забраться в класс. Измученные взгляды говорили за себя.        Ёнджун сразу же свалился на пол, подперев спиной стену и мельком оглядев всех присутствующих. Одной ладонью сжимая правое бедро, он приложился затылком к бетону и зажмурил глаза, пытаясь перевести дыхание. Спустя секунду к нему подлетел Бомгю, завалив брата расспросами о его самочувствии, но старший лишь отмахнулся, с раздражённым видом сказав, что всё в норме. И, пожалуй, если бы не окровавленная одежда и трясущиеся, безвольно упавшие руки, ему бы можно было поверить.        Хёнджин в этом плане был более сговорчивым. Он примостился на парте и сквозь собственное болезненное шипение, вызванное болящими рёбрами, принялся докладывать ситуацию.        Хван направлялся в кабинет за сумкой, когда наткнулся на лестничном пролёте на первых заражённых. Жертвы его мало интересовали, подсознание ясно дало понять, что нужно как можно скорее делать ноги, потому он без раздумий, почти на автопилоте, рванул вверх на третий этаж.        Там он столкнулся с Ёнджуном. Подставился под удар вместо него, а после поволок за собой. Вместе они забежали в какой-то класс, где уже бродили инфицированные. Поняв, что они сами загнали себя в ловушку, парни стали пробовать отбиваться. Рукопашная схватка была бы слишком рискованной, поэтому расправляться с заражёнными пришлось с помощью парт и стульев. Закидывая ими и придавливая к стенам и полу.        Когда им удалось выиграть немного времени, Хёнджин отбежал и раскрыл нараспашку окно, взбираясь на карниз и призывая Чхве поступить так же как можно скорее.        Заражённый, погнавшись за Ёнджуном и издав истошный рык, выпал, с глухим стуком приземляясь в проломившиеся под весом ветви кустарника. Старшеклассник и сам, когда вылезал, чуть не сорвался. Вовремя удержав равновесие и плотно вцепившись пальцами за выступ стены, Чхве всё-таки остался жив.        Минхо мало что помнит из того, что рассказывал Хёнджин, но в памяти прочно засела одна проскользнувшая фраза: «Это чёртов ад на земле». Поспорить с этим определённо нельзя было.        За очередным пятиминутным провалом в воспоминаниях следует не менее ужасающий эпизод. Не успев сделать ещё один звонок в службу спасения, Юна обнаружила у сидящей неподалёку Минни кровь.        — Минни…        Крупная багровая капля упала на белую рубашку, наконец, привлекая внимание и самой девушки. Юци в тот же момент подскочила к подруге, чтобы протянуть ей платок, однако в ужасе замерла, столкнувшись с её взглядом.        Белки чужих глаз постепенно поалели, не оставляя ни единого светлого проблеска, а зрачки расширились, полностью поглотив кофейную радужку. Из-под расстёгнутого на одну пуговицу воротника были видны ключицы, усеянные фиолетовой паутиной вен. Тонкие артерии оплели кожу изнутри, и с каждой секундой шея девушки уходила во всё более неестественный оттенок. Такой, словно она задыхалась.        Как только ученица поднялась на ноги, Юци в панике отпрыгнула, врезавшись в парту позади. Но Минни осела на колени, а затем и вовсе свалилась на бок, будто в моменте потеряла сознание. Уже знакомый звук ломающихся костей заставил старшеклассников напрячься. Задравшийся рукав рубашки обнажил мелко пульсирующий укус.        Всё остальное Минхо тоже может воспроизвести лишь отрывками. Обращение Минни, её нападение на Юци, Субин, успевающий оттолкнуть девушку. И идеально ровные зубки, впивающиеся в предплечье парня. Всего за пять минут они потеряли сразу двоих. Одних из старших и самых ответственных.        Ёнджун очнулся быстрее всех. На пару с Хёнджином они воспользовались проверенной тактикой, и с помощью парты, пока Чхве с остальными пытался удержать заражённого Субина, Хвану удалось вытолкнуть Минни за окно.        С Субином всё было куда сложнее. Вновь забравшись на карниз, Хёнджин криком приманил озверевшего ученика и отскочил в самый последний момент, позволяя инфицированному самому перевалиться через раму. Едва ли не потеряв равновесие, Хван ухватился за край рамы, а после и за протянутую руку быстро подбежавшей Йеджи.        Тишина, нарушаемая шипением и стуками заражённых за дверьми, в то мгновение разрезалась ещё и горячими слезами Юци.        Последующие полчаса старшеклассники успешно пускали пыль себе в глаза. Они пошли на самовольный обман, убедив уставшие разумы в том, что баррикада, выстроенная у стены с дверьми, хоть как-то сделает их пребывание здесь безопасным. Разумеется, это была наиглупейшая ложь. Едва ли деревянные парты могли бы подарить им чувство спокойствия, однако общими размышлениями они всё-таки пришли к выводу, что в случае чего эти навалы из мебели могли бы совсем немного, но удержать наплыв заражённых.        Но вот со звонками подобный подход, к сожалению, не сработал. На всю их компанию телефоны были лишь у двоих. Хёнджин и Ёнджун признались, что свои где-то выронили, наверняка при каком-то падении или во время схватки. Остальные же ещё утром сдали их классным руководителям, потому сейчас коробка с устройствами находилась в учительской. Минхо и Юна, как и многие в этой школе, оставили там старые, нерабочие.        И хоть связь с внешним миром была, толку от неё не было никакого.        — Пиздец…        Усталая и даже отчаянная усмешка срывается с губ Сынмина, когда проходит ещё десять минут после звонка в экстренную службу.        — Это не новость, — огрызается Ёнджун, но шатен в ответ мотает головой и встаёт с пола, разминая затёкшие ноги и плечи.        Десятки заражённых за стеклом скребутся всё сильнее, уловив провоцирующие движения. Ким всеми силами старается не обращать на них внимания и отводит взгляд, устремляя его прямиком на улицу.        По большому футбольному полю, укрытому идеально подстриженным зелёным газоном, бродят изуродованные инфицированные. Ни одного бездвижного тела. Все как один ходячие мертвецы.        За прошедший час никто так и не назвал их зомби. Почему-то язык отсыхал, стоило подумать о том, как на бывших одноклассников и друзей падает кандалами клеймо нежити. Заражённые, инфицированные, жертвы, как угодно, но не зомби. Хотя что-то в голове тихо подсказывало, что это лишь вопрос времени.        Совсем скоро они разочаруются в реальности и отбросят наваждение, вынуждающее видеть в обезображенных старшеклассниках остатки человечности. Им этого не избежать.        Чуть дальше, за полосой высоких деревьев — пустующая трасса. И уже за ней широкая водная гладь реки, отражающая медленно плывущие серые облака.        Но глаза Сынмина смотрят не на неё. Они прикованы к высоткам многоэтажек, к раскинувшейся вдали черте города. Однотонные дома возвышаются как-то тревожно, неспокойно. Они мешаются в одно мутное пятно, не содержащее в себе ни капли жизни, и пусть это всё игры воображения, это по-прежнему дурной знак.        — Я не об этом. Похоже, что в ближайшие несколько часов к нам вообще никто не приедет.        — Тоже догадался? — совсем невесело спрашивает Бомгю, поправляя сползшие на кончик носа очки в круглой оправе, и в кабинете в мгновение создаётся ощущение грузно повисшей неведомой тайны.        Но секреты здесь никому не нужны, потому, прежде чем Ёнджун успевает проехаться по младшим катком нелестных слов, градус смягчает Черён. Её тремор рук наконец прошёл, однако голос всё ещё тих.        — О чём вы?        Парни безмолвно переглядываются, будто мысленно споря, кто будет объяснять, и, в конце концов, ответственность возлагается на Сынмина.        Ким тихо выдыхает. Пальцы машинально ухватываются за край расстёгнутой рубашки, накинутой поверх футболки, и начинают нервно оттягивать его.        — Вы же слышали о Джуын?        Все присутствующие второгодки и Юна кивают, а вот самые старшие лишь недоумённо поднимают головы, не понимая, о ком идёт речь. Удивительно, с каких пор старшие классы не интересуются школьными сплетнями. Инцидент разлетелся среди второгодок всего за один урок, но вот выпускников, кажется, не коснулся.        — Джуын — это девушка со второго класса. Она пропала вчера днём, а сегодня утром вернулась к одноклассникам. Вся в гематомах и крови. Насколько я знаю, её сразу же увели в медпункт, где её начало лихорадить. По словам парня, донёсшего её туда, она начала кусаться и была словно не в себе. Медсестра вколола ей успокоительное, и чуть позже за ней приехала скорая.        Сынмину не нужно договаривать, чтобы старшеклассники поняли, к чему он клонит. Пазл в голове складывается моментально.        — Они повезли заражённую в центральную больницу…        Шокировано выдыхает Хёнджин, вселяя тихий ужас и в остальных. Йеджи ведёт плечами, чувствуя бегущие по спине мурашки, и плотнее поджимает к себе колени, одновременно с этим сильнее притягивая сидящую рядом Юну. Лиа молчаливо переглядывается с Юци и разделяет её нарастающую тревожность, медленно переходящую в подрагивающие ладошки. Минхо же вновь падает в дымку мыслей, пытаясь осознать услышанное.        Если всё происходящее до этого казалось ему плохо срежиссированным кино или, на крайний случай, дурным сном, то новая информация не укладывалась в голове от слова совсем. Инфицированная в центральной больнице...        — Пиздец этому городу.        Хриплая насмешка Ёнджуна даже не пытается казаться забавной. Её обволакивает липкий страх, медленно расползающийся и по остальным.        Это похоже на ряд выстроенных друг за другом доминошек. Стоит задеть одну костяшку, как упадут сразу все. Волнение цепной реакцией охватывает каждого, и это уже необратимая реакция.        — Каковы шансы, что она никого не укусила? — наивный вопрос Лии лишь сильнее ударяет под дых.        Все и так знают ответ.        — Ну, судя по тому, что спустя час к нам никто не приехал, нулевые, блять.        Ёнджун тоже поднимается со своего места и с тяжёлым вздохом опирается ладонями о подоконник. Всматриваясь в статичную даль города, он прикусывает нижнюю губу, почти разрывая тонкую кожицу. Бомгю знает этот жест. Сейчас брат был на грани того, чтобы не раскрошить ближайший предмет в щепки.        — Почитайте новости, — внезапно предлагает Хёнджин, после чего встаёт и медленно шагает к баррикаде.        Заражённые разражаются громким шипением и начинают сильнее тарабанить по стёклам, прижимаясь к ним кровавыми челюстями. Хван опускается на корточки и принимается выуживать из-под парт чужие рюкзаки.        — Наверняка какие-то зеваки уже выложили видео с мест происшествий. Можно попробовать хотя бы понять, что сейчас происходит.        Юна укладывает голову на плечо Йеджи и вновь вводит пароль, заходя в социальные сети. Минхо с этим делом не спешит. Всё ещё не смея оторвать глаз от незакрытой переписки, он чувствует, как напрягаются костяшки пальцев, сжимающие чехол. Хочется со всей дури приложиться затылком об стену, но остатки холодного разума призывают не делать этого. Сейчас не время терять самообладание, даже если речь идёт о жизни и смерти.        Новостная лента и правда оказывается заполонена постами паникующих граждан. Кто-то снимает переполох под окнами своего дома; кто-то выкладывает видео с проезжей части, где в перевернувшемся автомобиле пристёгнутый ремнём заражённый с рёвом пытается вырваться; а кто-то просто вбрасывает короткие текстовые комментарии, касающиеся адресов, по которым были зафиксированы случаи нападения.        И всё это действительно кажется нереальным. Минхо читает стремительно обновляющиеся комментарии и едва ли успевает уловить их суть. В мыслях всё плывёт, затуманивается, не оставляя и шанса на трезвый анализ.        Девушки кучкуются ближе друг к другу, вместе просматривая ужасающие кадры так, словно не сталкивались с этим вживую. К Минхо же наклоняется Ёнджун. Он пробегается глазами по очередному посту и безрадостно фыркает:        — Тут видос с района, находящегося в нескольких кварталах от больницы.        Хёнджин вытряхивает ещё один рюкзак на пол, перебирая его содержимое, словно ребёнок игрушки. Но, не найдя ничего интересного, тянется за следующим и скептично комментирует:        — Хреново.        — Если инфекция распространяется настолько быстро, это значит, что город должны эвакуировать? Значит, за нами всё-таки придут? — со вспыхнувшей в глазах верой интересуется Юна, отрываясь от экрана телефона, однако Сынмин на это лишь неопределённо поджимает губы:        — Так-то оно так, но…        — Но нам не на что надеяться. Первым делом возьмутся за людей, которые представляют хоть какую-то значимость для города. Политики, бизнесмены, всё в этом духе. Фильмов, что ли, не смотрели?        И от правды, сказанной Ёнджуном, режет лёгкие. Мало того, что неизвестно, когда именно начнут всех эвакуировать, так ещё и непонятно, дойдёт ли эта эвакуация до них. Вспомнит ли кто-то о старшей школе, стоящей буквально на отшибе? Откровенно говоря, она ведь даже не выглядит так, будто в ней остался кто-то живой. Добрая половина окон выбита, всюду слоняются инфицированные, и совсем неясно, спаслись ли ещё ученики помимо них.        Нет. Минхо не может об этом думать. Если никто больше не спасся, это будет означать, что где-то среди залитых кровью коридоров бродит и изувеченный Джисон.        Этого не может быть. Он выжил. Определённо выжил. Не мог Джисон погибнуть вот так легко. Они ведь… так и не помирились. Минхо не сможет спокойно жить, зная, что не смог извиниться перед ним.        Но как бы парню ни хотелось верить в то, что Хан справится, что он, несмотря ни на что, выживет и обязательно встретится с ним, суровая реальность давала звенящую пощёчину. Каким бы изворотливым, ловким или сильным ты ни был, один неверный шаг, один случайный просчёт — и можно с лёгкостью распрощаться с собственной жизнью. Может быть, у развитых физически и были преимущества, однако это всё ещё не давало никаких гарантий на то, что заражённый не воткнёт в их плоть зубы.        — И… что нам тогда делать?        Вопрос, заданный Йеджи, заставляет всех невольно задержать дыхание. На этот раз никто не знает ответа.        Они замуровали себя в кабинете истории, отгородились наставленными друг на друга партами и при себе не имеют ничего, кроме двух телефонов и медленно тлеющей надежды. Маленький нестабильный огонёк колышется, подставляясь под потоки из проблем, что исправно появляются с каждым новым получасом.        И старшеклассники не хотят представлять, что будет, если он потухнет.        Хёнджин поднимается с пола, оставляя выпотрошенные портфели, и шагает к стене со шкафчиками. Парень проверяет те, что не заперты, но в большинстве своём отсеки завалены только тетрадями.        — Ну, думаю, что было бы неплохо выбраться отсюда, — задумчиво тянет он, переходя к нижнему ряду.        В одном из отсеков оказывается чья-то сложенная спортивная кофта. Оглядев всех присутствующих, Хёнджин бросает её на колени к Черён. Из девушек у неё единственной поверх рубашки больше ничего не было. У Йеджи — кардиган, у Юны и Лии — пиджаки, а у Юци — форменная бирюзовая безрукавка. Несколько секунд потупив взгляд на вещь, она всё же просовывает руки в рукава, а после вытаскивает из-под ворота бордовые волосы.        — И далеко собрался? Этих типов уже предупредил? — продолжает усмехаться Ёнджун, кивая в сторону скребущихся заражённых, но его провокации Хвана нисколько не задевают.        Хёнджин продолжает копошиться по бесхозным шкафам, однако больше ничего полезного не находит. Одна макулатура.        — Если будем и дальше сидеть тут, то рискуем вообще никого не дождаться. Сам ведь говорил, что первым делом эвакуируют важных шишек. После них пойдёт остальная часть города. Но когда дойдут до нас? Дети и старики волнуют правительство только на бумаге. При нынешнем раскладе едва ли их заинтересуют старшеклассники из школы на окраине.        Почему-то голос парня полон смирения. Его пассивное равнодушие пробирает до костей, но самое противное, что он, кажется, прав. В сути своей оба варианта ужасны. Остаться здесь и умереть от возможного обезвоживания и голодания или попытаться выбраться, рискнув и так висящими на волоске жизнями.        И хоть перед глазами Минхо всё ещё стоят кадры искажённых лиц инфицированных, перспектива хотя бы немного осмотреть школу и, возможно, попытать удачу в поисках Джисона привлекает его куда больше.        — Окей, может быть и так. Но я спрашиваю ещё раз: куда ты собрался? Мы не можем просто выйти и бесцельно бродить по школе. С таким успехом нас сожрут за первым поворотом.        Ёнджун вновь съезжает на пол и по-турецки скрещивает ноги. Внезапно раздаётся громкий звонкий стук, заставляющий учеников вздрогнуть и моментально повернуть головы в сторону звука. Один заражённый влез на толпу из других и приложился лбом об стекло.        Хёнджин неспешно отходит от шкафчиков и приземляется напротив остальных, максимально игнорируя бушующих инфицированных, в то время как сами старшеклассники едва ли отводят взгляды. Избавиться от страха невозможно. Особенно если держать в уме то, что их потенциальные причины смерти сейчас ожесточённо скребутся за стенкой.        — Поэтому нам и нужно подумать над этим. Мы ведь все согласны с тем, что нужно уходить отсюда? — не встретив возражений, Хёнджин продолжает, — В идеале нам нужно добраться до крыши. Там нет заражённых, и вероятность того, что нас заметят с вертолётов, будет значительно выше.        — С чего ты взял, что их там нет? — интересуется Сынмин, но на его вопрос сразу же отвечает Йеджи:        — Когда я побежала со всеми на пятый этаж, все пытались спрятаться только в кабинетах. Так что, если на крыше сейчас кто-то и есть, то только выжившие, решившие перебраться туда так же, как и мы.        — А почему никто не стал прятаться на крыше, когда всё только началось? — непонимающе шепчет Юна, и Черён еле заметно кивает, разделяя её недоумение.        — Паника, — отрешённо отвечает Минхо, прекращая листать новостную ленту.        Пока ничего нового там нет. Никакой толковой информации, только отвратительные кадры чужих смертей.        — В такой суматохе сложно нормально соображать.        И в какой-то степени это имело смысл. В воспоминаниях Юны сразу всплыли уроки ОБЖ. Их милая преподавательница всегда говорила, что первым делом нужно отставить страх и сохранять спокойствие. При пожаре, будь аварийный выход всего в двух шагах, до него можно и не дойти, если рассудок окажется охвачен паникой. Вероятно, девушка бы тоже сегодня погибла, если бы не Йеджи, вовремя выдернувшая её из утягивающего скопления.        — Это получается, нам через два этажа тащиться? Там же этих покемонов вёдрами собирать можно. Как ты себе это представляешь? — возмущения Ёнджуна, на самом деле, оправданы и резонны.        Только вот эта ситуация в целом не имеет широкого выбора вариантов. Им ничего не остаётся, кроме как пытаться.        Хёнджин какое-то время задумчиво молчит, но обсуждение поддерживает Бомгю, пытаясь немного успокоить брата.        — Ну, мы же не пойдём напролом. Придётся останавливаться в каких-нибудь классах. Как минимум для того, чтобы перевести дух и поискать что-нибудь полезное.        — Кстати об этом, разве мы не должны попытаться найти воду? Если нам неизвестно, когда нас эвакуируют, нужно быть готовыми к ожиданию. Будет проблематично застрять на крыше без минимальных запасов, — вопрос Лии порождает лишь больше сомнений и проблем.        На мгновение у Минхо идёт кругом голова. Все переживания смешиваются и начинают давить на черепную коробку.        В какой момент они свернули не туда? Это был грёбаный вторник. Самый обычный учебный день. Почему всё должно было произойти так? Почему теперь им нужно пытаться придумать, как выжить? Эти вопросы приходится оставить на задворках сознания.        — Все запасы воды и еды хранятся на складе в столовой, можно попробовать…        — Не наш вариант, — Хёнджин мотает головой, обрывая предложение Юны и сводя брови к переносице, — Перед тем, как всё началось, был завтрак. Сейчас там наверняка заражённых больше, чем в нескольких коридорах вместе взятых.        «И в спортзале рядом с подсобкой, наверное, то же самое» эта мысль ломает что-то внутри Минхо.        Даже если Джисон и успел там спрятаться, это чёртова ловушка.        — В кабинете биологии может быть вода. Там ведь кучу растений держат. Вряд ли, конечно, она фильтрованная, но выбирать не приходится, — жмёт плечами Сынмин, и остальные согласно кивают.        — О, умереть от кишечной инфекции или от укуса заражённого? Даже не знаю, дай подумать.        В очередной раз давит усмешку Ёнджун, и парни позволяют себе слабо улыбнуться в ответ. Паясничество Чхве, может быть, иногда и отталкивало, но в редких случаях действительно помогало разрядить напряжённую обстановку. Из девушек смягчается только Юна, остальные же всё ещё находятся в цепких лапах обнимающего со спины страха.        Их можно понять. В сложившейся ситуации совсем не до смеха.        — Значит, первым делом отправимся к биологии? — подытоживает Йеджи, из-за чего Минхо несколько теряется.        Осознание доходит только сейчас.        Он не может пойти с ними.        Кабинет биологии находится на четвёртом этаже, а дальше по плану все собираются выдвинуться на крышу. Они не будут спускаться ниже. Если Минхо уйдёт с ними, то увеличит предполагаемое расстояние между ним и Джисоном.        Ли всё ещё понятия не имеет, жив ли парень, однако в одном он уверен точно. Выше третьего этажа искать нет смысла. Ему придётся отделиться. Идти на поиски одному. Шансы успеха настолько мизерные, что жалкий процент не удалось бы разглядеть даже под микроскопом. Но Минхо просто не может иначе. Он не глупый, ему не хочется умирать, не хочется прощаться с собственной жизнью. Но если есть хотя бы маленькая надежда на то, что ему удастся увидеть его улыбку…        Эти ребята ведь не станут его удерживать. Для них Минхо — никто. Не друг, не товарищ, для большинства даже не одноклассник. Так что, если он захочет пойти на верную смерть, то препятствовать они не будут. Всё, что от него требуется — лишь предупредить. Перед выходом сказать, что на этом их пути расходятся. Или вовсе ничего не говорить и отделиться на лестничном пролёте. Никто не пойдёт за ним, так что всё будет в порядке.        — Нет, — короткое отрицание ударяет Минхо под дых, вырывая из судорожных размышлений.        Все недоумённо смотрят на Хёнджина, не понимая такой резкой смены решения.        — Нам нужно добраться до радиостудии на втором этаже.        Заражённые за стёклами яростно рычат, рассекая зубами воздух, будто сами озадачены внезапными переменами в плане.        — Зачем… — ошарашенно шепчет Черён, а затем едва ли не вздрагивает, когда Ёнджун повышает голос:        — Вот именно, блять, зачем? Целый этаж вниз, чтобы потом подниматься ещё два наверх? Не знаю, что ты там забыл, но это нихрена не логично.        Бомгю невесомо касается чужого бедра, намекая брату успокоиться, но старший лишь раздражённо отмахивается. Хёнджин, в свою очередь, отвечает абсолютно спокойно. Явно ожидал подобной реакции.        — Динамики, развешенные по всей школе, всё ещё работают. Если мы сможем добраться до студии, у нас будет возможность передать сообщение оставшимся выжившим. Они услышат нас и тоже направятся на крышу.        Минхо замирает. Теперь слова Хвана приобретают вес. Может быть, обратной связи они и не получат, но хотя бы предупредят остальных о своих намерениях. Дадут знать, что ещё не всё потеряно. И, вероятно, это поможет Ли найти Джисона. А даже если и нет, то Минхо просто уйдёт, как и планировал.        — В благородство играть решил? — всё не унимается Чхве, и, судя по электризующемуся вокруг воздуху, его раздражение переходит на ступень выше, — Прекрасно, но ты много чего не учитываешь. Идти до крыши и так рискованно, а ты делаешь наш маршрут в несколько раз длиннее. Глаза раскрой, здесь пять девушек. Плюс ещё двое второгодок. Думаешь, мы можем подвергать их такой опасности?        Последние аргументы несколько удивляют Минхо. Ёнджун всегда казался ему весьма безответственным одноклассником. Шумным, безалаберным, немного вспыльчивым и в какой-то степени приближённым к типичному образу мелкого школьного хулигана.        Однако сейчас в нём играла какая-то совершенно новая сторона. Видеть, как Чхве действительно беспокоится за чужие жизни и ведёт себя словно образцовый хён, было немного странно. Пусть у него и есть младший брат в лице Бомгю, он почти никогда не показывал к нему какой-либо привязанности, что обычно свойственна старшим. По крайней мере, публично.        Но ещё стоило признать, что парень прав. Это чересчур рискованно. Они не могут знать наверняка, стоит ли игра свеч. Вернее, они не могут быть уверены даже наполовину. Никому не дано знать, есть ли в школе ещё выжившие. Может ли оказаться так, что их послание услышат лишь изуродованные инфицированные? Что сообщение, дающее крупицу надежды, эхом разлетится по разрушенным кабинетам и рассыплется, ударяясь о стены? Идти в студию — сомнительная и ненадёжная ставка.        Но Минхо волновало ещё кое-что. Разумеется, опираться на первое впечатление довольно опрометчиво, однако что-то в намерениях Хёнджина не давало ему покоя. Может быть, Хван и помог Ёнджуну в коридоре, но он не выглядел так, будто его на самом деле заботят чужие жизни. Будто он действительно готов рисковать ради незнакомцев.        — Если мы соберём больше людей, у нас будет больше шансов выжить. Лишние руки точно не помешают. К тому же, если мы доберёмся до студии, то с помощью динамиков сможем привлечь заражённых громкими звуками. Это поможет расчистить путь.        — При условии, что мы туда доберёмся, — парирует Ёнджун, хмуря брови ещё сильнее, — Сегодня я только и делаю, что повторяю, но, блять, если нужно, я скажу ещё раз: это целый этаж вниз и два обратно. Два до кабинета биологии. А до крыши ещё один. Среди нас пять девушек, которые физической силой практически не располагают. В коридорах ёбаная тьма инфицированных, с наплывом которых мы не справимся. Давай смотреть правде в глаза, будет чудом, если мы хотя бы до второго этажа дойдём. Полным составом.        Последняя фраза посылает по лопаткам непроизвольные потоки мурашек. И вновь тупик. Оба правы, однако наибольшие риски, разумеется, несёт план Хёнджина. Все здесь это понимают, но всё-таки…        — Там может быть еда, — ещё один внезапный довод доводит Ёнджуна до точки кипения.        Старшеклассник нервно выдыхает, но всё же выслушивает. В конце концов, это всё, что ему остаётся.        — Моя одноклассница состояла в радиокружке и как-то раз упомянула, что они постоянно приносят в студию печенье и устраивают небольшие чаепития. Если нас не эвакуируют сегодня, а, как ты и сказал, шансы на это катастрофично малы, то нам нужно хотя бы чем-то заполнить желудки. Иначе завтрашним утром мы банально не встанем.        Что-то в голове Минхо не складывается. Вероятно, он предаётся паранойе, однако аргумент, вытягивающий на еде, выглядит так, будто Хёнджин почти упрашивает Чхве пойти к радиостудии. Но откуда в нём такое рвение? И если он и в правду рассматривает этот маршрут как более выигрышный, то почему не предложил его сразу?        Все тихо наблюдают за конфликтом старших и не смеют вмешаться. Выбор слишком сложен. Нельзя сходу сказать, на чьей ты стороне, если речь идёт о собственной жизни. Но вот Йеджи, кажется, напряжённый спор надоедает. Потому на правах одной из третьегодок она тоже решает взять ответственность за жизни младших.        — Вряд ли у нас получится попасть в студию напрямую. Этот кабинет открывается только после третьего урока, когда в школу приходит учительница Кан. Сейчас на двери наверняка висит замок. Возможно, нам стоит спуститься через окна? — голос девушки звучит неуверенно, но после короткой паузы она всё же старается придать ему твёрдости.        Остальные слушают с неподдельным интересом, и второгодки с Юной отчего-то, кажется, доверяют Йеджи немного больше.        — Этот кабинет находится практически под нами. Буквально соседнее помещение. Если мы сможем каким-то образом спуститься на этаж ниже, то по карнизу доберёмся и выбьем окно. По крайней мере, это звучит реальнее, чем попытки сломать замок.        Раздаётся ещё один стук, вынуждающий поднять головы. Заражённый хлопает по стеклу кровавой ладонью, и остальные инфицированные от этого звука лишь раззадориваются. Поломанные ногти царапают, скребут, желают вцепиться в тела старшеклассников. Они рвут друг на друге одежду, так сильно сгорая от слепой жажды наброситься на испуганных жертв. И ученики понимают, что совсем скоро им придётся встретиться с инфицированными уже без разделяющей их стены.        В теории предложение Йеджи кажется неплохим. Учитывая уровень опасности в коридорах, у них точно не будет времени возиться с замком на двери. Да и спуститься через окна, не сталкиваясь с заражёнными, определённо куда лучше. Однако этот путь рождал новые проблемы.        — И как ты собираешься это провернуть? — Ёнджуну удаётся привести распаляющиеся эмоции в порядок, но скептицизм из его интонации никуда не уходит, — Видишь здесь хоть одну верёвку, по которой можно спуститься?        — В коридоре рядом с огнетушителем размещён шланг. Если протянем его через щель в двери, то его длины должно хватить, чтобы спуститься на второй этаж, — Хёнджин на предложение Минхо одобрительно кивает, а Чхве лишь пропускает усмешку и ладонью небрежно указывает на заражённых:        — Верно. Пойду попрошу этих ребят, чтоб передали его нам.        И хоть язвительная шутка раздражает, старшеклассники только смиренно выдыхают. По всей видимости, им нужно привыкнуть к характерам друг друга. Попытаться сработаться, ведь лучше позволить умереть нервным клеткам, но не самим себе.       

***

Парень лениво вертит сигарету между пальцев, а после подносит фильтр к губам и чиркает синей зажигалкой у противоположного кончика. Он передаёт зажигалку девушке и делает первую затяжку, расслабляя плечи. Поток ветра треплет не до конца высохшие волосы и заставляет чуть поёжиться. Благодаря тому, что последний час они провели под палящим солнцем, одежда смогла подсохнуть, но влага, проникшая в каждую ниточку, всё равно зябко ощущалась на коже.        Шатен свешивает ноги вниз, чуть придвигаясь к краю, и с интересом наблюдает за шипящими заражёнными. Те клацают челюстями, задрав головы, и скребутся о стену, изредка заставляя побелку сыпаться на выложенную кирпичиками дорожку. Вздутые сиреневые вены оплетают скулы, и Чанбин невольно сравнивает их переплетенье с рыболовной сетью. Только вместо рыб окровавленные зубы захватывают в ловушку чужую плоть.        Выдыхая дым, Со легонько толкает в бок черноволосую и кивком указывает ей посмотреть вниз. Как только взгляд девушки опускается на раскрытые пасти инфицированных, в их лица сыплются звёздочки сигаретного пепла, который Чанбин нарочно стряхнул, намереваясь попасть в рычащие глотки. Старшеклассница отстраняется с тихим «фу», а парень лишь посмеивается.        — Какой ты мерзкий, — Соён делает короткую затяжку, за которой прячет проступающую улыбку.        Смеяться над таким совсем не хочется, но уголки губ всё равно предательски поднимаются.        — Я думал, мерзкие те, кто перегрызают другим сонную артерию, — Чанбин строит наигранную удивлённость и сразу же получает удар в плечо.        — Хватит напоминать об этом. Отвратительно.        Да, ужасающее воспоминание действительно лучше запрятать подальше. В самой тёмной части сознания, куда не добраться, даже если сильно захочется.        То, как всего в полуметре от тебя парень впивается в горло бывшей одноклассницы, зубами вырывая кусок мышц. И то, как пронзительно она кричит, пока вытекающая алыми лентами кровь окрашивает рубашку и закатывается под ворот, пачкая ключицы. И особенно то, как она с задыхающимися звуками падает на пол, а заражённый смотрит на тебя своими обезумевшими глазами. Чёрные, как смоль зрачки, обрамлённые покрасневшими белками, и обнажённые ряды зубов, между которыми застряли кусочки тряпичной кожи. И тонкие нити густой крови, натягивающиеся, когда инфицированный раскрывает челюсти шире и с хриплым рёвом бросается на Соён.        И она бы определённо стала следующей жертвой, не подхвати её за руку Чан, вовремя оказавшийся рядом.        Вообще, всё это казалось чертовски странным. Девушка, вероятно, не поверила бы собственным воспоминаниям, если бы сейчас не слушала рычание заражённых, скопом поджидающих их внизу, и не смотрела бы на футбольное поле, заполонённое, наверное, почти сотней таких же потерявших человечность. Никотин, обволакивающий лёгкие изнутри, нисколько не отрезвлял и не расслаблял.        Соён раздражённо встряхивает головой и делает ещё одну глубокую затяжку, после чего выкидывает тлеющую сигарету прямо в столпившихся инфицированных.        — Ну и кто здесь аморальный?        Беззлобно спрашивает Чанбин, но старшеклассница игнорирует его, поднимаясь на ноги и отходя от края к противоположной стороне крыши, где тихо перешёптывались Чан и Чонин. Старший сидит напротив парнишки и что-то нашёптывает ему, пытаясь поймать опущенный взгляд. Соён осторожно приземляется рядом и улавливает лишь обрывок фразы «…с ними всё будет в порядке, слышишь?»        Внутренняя сторона щеки невольно прикусывается. Чон понятия не имеет, про кого они говорят, но прекрасно понимает, почему Чонин так отчаянно избегает зрительного контакта. Глаза Чана действительно вселяют надежду, делают слова убедительными, однако никто сейчас не верит в сказочное «всё будет хорошо». И Ян не хочет обманывать себя призрачной верой.        Тяжело вздохнув, Чан нежно треплет младшего по тёмным волосам, но тот всё ещё не поднимает головы, нервно перебирая собственные пальцы. Ладони рассекают неглубокие порезы, полученные из-за недавнего падения на керамику. Его толкнули, и он упал на осколки, проезжаясь и вгоняя их под кожу. Можно сказать, ему повезло. Более мелкие в раны не попали. Так что, может быть, заражение крови ему и не грозит.        Это всё произошло так быстро. Быстро и чертовски страшно.        Всё началось после второго урока. Они сидели почти у самого входа в столовую, уплетая завтрак и болтая ни о чём. Чонин сидел рядом с Чанбином, а напротив расположились Чан и Соён.        Ян привык подсаживаться к старшим и слушать их глупые шутки, среди которых всё чаще стали проскальзывать фразы о том, что они завалят экзамены и никуда не поступят. Привык к тому, что, когда он по неосторожности давится рисом, Чанбин похлопывает его по спине своей большой ладонью и говорит о том, что еда никуда не убежит. И ещё привык к извечным вопросам Чана и Соён, что постоянно интересовались его учёбой и хвалили за каждый хорошо написанный тест. Они были словно назойливые старший брат и сестра, которых у Чонина отродясь не было.        Чонин настолько привык к ним, что совсем не мог представить, что будет делать, когда эти трое выпустятся.        Но сегодняшний завтрак определённо стал чем-то из ряда вон выходящим.        Он с Чанбином поначалу не понял, почему друзья так резко замолчали, уставившись куда-то за их спины. Их лица застыли каменными изваяниями, а следом послышался странный шум. Обернувшись, парни увидели, как внутрь столовой ввалилась толпа напуганных учеников. Расталкивая всех на своём пути, они побежали вглубь помещения, пока остальные, сидя за столами, в оцепенении наблюдали.        В какой-то момент прямо в проходе несколько старшеклассников упало, и вслед за ними повалились и новые прибывающие. Тела наслоились друг на друга, создав большой извивающийся ком. Кто-то вскрикнул, попытался спихнуть с себя навалившийся груз, а кто-то едва ли не потерял сознание, оказавшись под давлением тяжёлой массы.        Чонин подскочил со своего места, удивлённо уставившись на паникующих учеников, но рука Чана быстро одёрнула его, уводя подальше от дверей. Соён и Чанбин тоже попятились назад, следуя примеру остальных находящихся в столовой. А старшеклассники всё прибывали. Не в силах протиснуться ко входу посередине, они тарабанили по другим стеклянным дверям, что в этот день были закрыты из-за ненадобности, и в конце концов, под их ладонями паутинами разрослись трещины.        Изогнутые линии стремительно добрались до краёв, звонко прохрустев при каждом преодолённом сантиметре, а потом двери обрушились. Ученики попадали на пол, подставляясь под дождь из осколков, в то время как ком на входе рассосался, рассеяв страх по всей столовой.        Большинство в ступоре замерло, наблюдая за мельтешащими перед глазами старшеклассниками, но меньше чем через десять секунд показалась и причина паники.        За вбежавшей девушкой со звериным шипением гнался парень в спортивном костюме. Окровавленная форма и багровые мягкие ткани, что огромным волдырём вздулись на месте бывшей щеки, заставили задержать дыхание. Увиденное казалось всего лишь кадрами страшного фильма, но разъярённый вопль, донёсшийся до ушей Чонина, свидетельствовал о правдивой реальности.        Всё помещение погрузилось в чистейший хаос. Столкнувшись с какими-то пробегающими старшеклассниками, Чан случайно ослабил хватку, из-за чего рука Чонина выскользнула, и он дезориентировано рухнул на пол, попав ладонями по осколкам разбитой тарелки, снесённой со стола мгновением ранее. Ян едва ли успел обработать ощущение боли, ведь глаза, устремившиеся на ещё нескольких учеников, чьи лица были залиты кровью, напрочь отказывались смотреть на полученные раны.        Когда нечто нечеловеческое двинулось на него, он почувствовал, как тело перестало функционировать. Мышцы закоченели, не позволяя двинуться даже на миллиметр, и всё, что парень мог делать — смотреть на бегущего на него парня. Обнажённые, перепачканные зубы нацелились на грудь, и Чонин успел вообразить, как сжатые подобно тискам челюсти вырвут из него сердце, разорвав в клочья желудочки, и всосут в глотку сухожильные нити, хрустя алой аортой. Как кровь, хлюпая, фонтаном польётся из грудной клетки и зальёт белый рис, что рассыпался у ножек стола. Как заражённый закусит этой смесью, перед этим выхлебав весь бульон, размешавшийся в миске из рёбер. Однако ничего из этого не случилось.        Чанбин появился откуда-то слева. Он с разбега толкнул потерявшего рассудок ученика, а Чонина быстро подхватили под руки Соён и Чан. Со стороны кухни послышались крики. Обернувшись, Чонин увидел, как в горло повара разъярённо вгрызлась девушка. На ещё одного молодого стажёра накинулся парень, сцепив челюсти в районе кадыка. Ян раскрыл рот, как только повар безжизненно упал на пол. В зубах изуродованного повисла длинная полоса чего-то мясного.        Соён что-то кричала Чану, пытаясь быть громче разразившейся суматохи, а после Чонина потянули в сторону. Шум стал ещё оглушительнее, на кухне попадали большие кастрюли, и что-то вспыхнуло, обхватив языками пламени всё близлежащее. Как только дым просочился до потолка, по всей столовой сработали спринклеры.        Не прошло и минуты, а все старшеклассники уже были промокшими до нитки. Холодные струи продолжали покрывать столы и пол, делая кафель чертовски скользким. Ученики падали, кричали, кровь окрашивала воду, с грохотом переворачивались стулья.        Чонин, как бы ни старался, не мог заставить сознание заработать. Он тряпичной куклой следовал за Чаном и Соён, что крепко держали его, не давая вновь потеряться. Чанбин бежал следом, прикрывая тыл, пока трое пробирались в сторону стены с высоко расположенными окнами.        Несколько старшеклассников придвинуло стол и забралось на него, с размахом отодвинув створку окна. Они стали торопливо вылезать на улицу, и остальные быстро повторили их действия. Первым делом Чан помог забраться Чонину. От встряски мокрая чёлка вновь налипла на глаза, и Ян затуманенным рассудком всё же отдал себе команду зачесать её назад, чтобы не упасть, не пробежав и метра.        Второй последовала Соён. Девушка неудачно приземлилась и ободрала себе колени, но Чонин наконец-то очнулся и помог ей встать, придерживая за локоть. Следом выпрыгнул Чанбин. Он огляделся и, не заметив никого, кроме таких же убегающих учеников, вернул взгляд к оконной раме.        Однако Чан не появлялся ещё минуту. Минуту, казавшуюся чёртовой вечностью. Вываливались абсолютно незнакомые им старшеклассники, но старшего всё не было, отчего Со, выругавшись, уже намеревался бежать обратно в столовую и искать его, но Соён вовремя остановила его, всё-таки заметив знакомую макушку. Парень помог вылезти какой-то девушке и только потом спрыгнул сам. Друзья облегчённо выдохнули.        Чонину совершенно не хотелось думать о том, что когда-нибудь Чан поплатится за свою доброту. Таким людям, как он, просто не может воздаться за что-то.        Послышались новые крики. Из-за угла школы выбежали ученики, за которыми гналось трое инфицированных. Быстро среагировав, Чанбин потянул всех за собой.        Они бежали, не разбирая дороги и полностью доверившись Со, что вёл их куда-то, огибая столовую по периметру. Старшеклассники очутились у другой стороны здания, где стояла грузовая машина, привёзшая продукты ещё до начала занятий. Услышав вскрики неподалёку, Чанбин скомандовал всем взбираться на разгруженный кузов. Чан подтолкнул Соён, и та, оказавшись сверху, протянула Чонину руки, рывком заставив подняться и его. Как только к ним запрыгнули Чан и Чанбин, на горизонте появились очередные заражённые.        Издавая гортанные звуки, они рванулись к машине, и Со снова стал поторапливать друзей, велев забраться на крышу кабины. К счастью, инфицированные остались на земле, безрезультатно царапая кузов и истошно шипя, пока Чан, на этот раз взобравшись первым, подтягивал остальных.        Плоская крыша столовой возвышалась над ними, не доходя и до двух метров, потому Чан, как самый высокий из всех, вытянул руки и, подпрыгнув, уцепился за край. Слегка ударившись грудной клеткой о бетон, он прошипел, но всё-таки подтянулся и смог забраться.        С Соён и Чонином было сложнее. Пришлось использовать колено Чанбина как импровизированную ступеньку для того, чтобы двое поочерёдно могли оттолкнуться от него и вцепиться за выступ. Дальше им уже помогал Чан, сильными руками притягивая к себе на крышу. Чанбин забрался самостоятельно, получив приободряющий хлопок от старшего по спине.        Так они и оказались здесь, на крыше столовой, находящейся отдельным зданием слева от школы. Отсюда открывался обзор лишь на футбольное поле и торец учебного заведения. Друзья не видели, как выпадают старшеклассники из окон, не видели багровые лужи, пятнами покрывшие кирпичную дорожку, но слышали звуки разбивающегося стекла, предсмертные крики и тяжёлые хлопки тел о землю. А по прошествии получаса могли лицезреть и футбольное поле, не оставившее на себе ни единой живой души.        Старшая школа погрузилась в пучину бездны. Крики, разрезавшие тёплый июльский день, вскоре оборвались, сменившись на хрипы блуждающих заражённых. Умерщвлённые старшеклассники больше не звали на помощь.        Чанбин докуривает сигарету и подражает подруге, выкидывая бычок вниз. Улыбка перестала играть на его губах ровно в тот момент, когда девушка отошла к другой стороне крыши, потому сейчас Со окидывал инфицированных взглядом, полным искреннего ужаса. Непринятие росло под рёбрами, однако задушить его никак не получалось.        Происходящее всё ещё казалось больной фантазией. И парень с радостью списал бы её на чрезмерное употребление никотина, однако в таком случае не удалось бы оправдать Чонина и Чана, что ни разу не брали в руки сигарет.        Это всё взаправду.        Чанбин разминает шею и неспешно поднимается, собираясь присоединиться к друзьям. Заражённые, зафиксировав движение, разражаются истошным рёвом, но Со быстро скрывается от них, вышагивая на противоположный край. Чонин всё ещё сидит с опущенной головой, прикрывая чёлкой глаза; Чан истязает нижнюю губу, так же уткнув взгляд в бетон, а Соён бесцельно пялится куда-то вдаль, кажется, полностью погрузившись в свои мысли. Их поникшие плечи нагоняют холодного ужаса похлеще, чем шипящие инфицированные.        Вздохнув, Чанбин садится рядом и подтягивает одно колено к себе, укладывая на него свой локоть.        — Знаете, я понимаю, что мы не в парке аттракционов, но ваши постные лица убивают, — тихо произносит он, и на языке оседает непонятная горечь.        Только секундами позже Со осознаёт, что мерзкий укол в горло был вызван всего одним словом. «Убивают».        Отчего-то в контексте происходящего упоминать смерть стало тяжело. Словно только сейчас она и все описывающие её выражения стали иметь вес. Но что ещё хуже, так это то, что она обрела оболочку. Гибель следовала за ними в виде изуродованных старшеклассников и была гораздо более осязаема, чем они могли предположить.        — Как думаете, кто-нибудь вызвал полицию? — почти шёпотом продолжает Чанбин, когда на первое своё замечание не получает никакой реакции, кроме короткого взгляда от Соён.        — Возможно, — так же тихо отвечает Чан и не успевает продолжить, как его перебивает девушка:        — Вы можете себе представить, как условные четыре полицейских отстреливаются от десятков бешенных учеников? — она кивает в сторону футбольного поля, а после короткого молчания невесело усмехается, — Вот и я не могу. Даже если кто-то и приедет, их помощь будет бесполезной.        И Чанбин очень хочет поспорить. Хочет, но не может. На самом деле он уверен, что здесь не поможет и дюжина блюстителей порядка. Хотя, если у них будут полноценные автоматы, то, вероятно, шансы появятся. Но пока им этого знать не дано. Им в целом сейчас ничего не дано, кроме сердец, всё ещё бьющихся в груди. Наверное, стоит поблагодарить судьбу и на этом.        — Тогда что нам делать?        Голос Чонина вынуждает задержать дыхание.        Они не знают.        Что ещё им остаётся делать, будучи загнанными на крышу столовой и окружёнными тьмой заражённых старшеклассников?        — Нужно ещё немного подождать, — хрипло выдаёт Чан, наконец поднимая взгляд и наблюдая за перекрывающими солнце облаками.        Тучи постепенно сгущаются.        — Сколько? — без особого энтузиазма спрашивает Соён и проводит пальцем по бетону, вороша пыль.        На её вопрос парень лишь глубоко выдыхает.        — Часа два минимум. Если за это время никто не приедет, будем думать, как поступим дальше.        Трое согласно кивают. Переждали один час, переждут и два.        В конце концов, деваться им действительно некуда.