Дьявол-хранитель: Здесь жестокость правит бал

      Тэррон мягко принял упавшую в обморок герцогиню в свои объятия, отнёс её на кровать и, уложив, принялся расшнуровывать её корсет, чтобы ей было легче дышать. В этот момент сквозь приоткрытую дверь вошёл Марко и, опустив голову, сдержанно поклонился Тэррону.       — Вы меня звали, сеньор?       — Да. Марко, — обратился к нему Хайт, обернувшись и вставая с кровати. — Распространи по вилле слух, что Леон мертв, хорошо? Простыни спрячьте до завтра. Будете выносить и сжигать, когда Эдель очнётся. Хорошо?       — Но так нельзя… — тихо проговорил тритончик, покачав головой. — Может быть, лучше всего будет… если вы просто отпустите Леона и Эдель. Зачем вам женщина, которая предала вас? Пусть уезжает со своим любовником, куда хочет. Вы найдете себе кого-нибудь получше, вот, например, донья Долорес, или донья Сильвия…       — Нет. Я не прощаю предательства, — отрезал Тэррон и подошёл ближе, заглядывая прямо в глаза Марко своими невероятными, изумрудного цвета, переливающимися глазами. — Марко, скажи мне… За что Леон тебе понравился?       Тритон ощутил что-то очень странное, бледно улыбнулся и немного неуверенно взглянул на Тэррона. Почему-то признаки стресса начали проходить и как-то стираться, заземляться. Рядом с этим человеком, казавшимся ему раньше таким грозным и страшным, стало как-то уютно, тепло, хорошо.       — Ну... он весёлый и добрый. И смелый. У него смертельная болезнь — а он такой раскованный. И Договора не боялся, и Инквизиции. Ничего не боялся... И... у него аверсия была, а я его вылечил. Он сказал, что это я вылечил... Мне так польстило... И ещё он такой неутомимый... Ну, и... Хотя мы договаривались, что у нас только секс без обязательств... он не забывал про меня. И когда он в гости на виллу пришёл — он ко мне первым же делом... вот... Я думал, он никогда никого не бросает...       — Возможно... — вздохнул Тэррон. — Но ведь умереть — это тоже значит бросить, верно? А если ты уговоришь его забрать тебя и уехать?.. Далёко. Он тебя послушается? Только тогда я его отпущу.       Марко вздрогнул и грустно перевёл дыхание. Лицо его как-то довольно жалобно исказилось, как у совсем юной девушки, брошенной каким-нибудь ловеласом.       — Но ведь он предложил сбежать не мне… А герцогине…       Хайт некоторое время молча смотрел на Марко грустным и добрым взглядом и наконец шагнул вперёд, встав почти вплотную к зеленоволосому и тихо произнёс:       — Посмотри на меня, Марко. Разве я тебе не нравлюсь? Разве я чем-то хуже Леона? Я ведь его даже лучше… да?       Марко вздрогнул и внезапно уронил голову на грудь Тэррона, громко, почти в голос заплакав, как-то отчаянно и по-детски. Тэррон прижал его к своей груди, осторожно и нежно, по-отечески поглаживая по голове:       — Не спи больше с Леоном. Встретишь кого-нибудь намного лучше его, или вырастешь и однажды сможешь обустроить свою жизнь сам… или сама… зависит от того, захочешь ли ты стать русалкой или остаться тритоном. Мужчина или женщина, тритон или русалка — третьего не дано. Понимаешь меня, Марко?       Когда тритончик наконец ушёл, Тэррон попросил позвать к нему Гаспара.       — Войди, Гаспар. Побудь с кузиной. А когда она придёт в себя, трахни её. Потом, когда я ей поставлю знак власти, ты уже не сможешь это сделать… Так что это твой шанс.       — Но Тэррон!.. — Рыжий посмотрел на брюнета немного недоверчиво и как-то боязливо покосился на кровать, на которой лежала его кузина. — Она ведь твоя невеста…       — Я не буду повторять заново то, что уже сказал. Это твой последний и единственный шанс переспать с ней, Гаспар.       — А как же Леон?.. Что с ним теперь будет? — тихо прошептал тритон. — Как я могу трахаться, когда он там… в подвале… Ты что с ним вообще собираешься делать? Будешь его пытать? Убьёшь его? А как же Апокалипсис? Я всё понимаю, Тэррон, но эта сволочь в подвале — мой названный брат. Мой любимый брат…       — Тебе что за дело, что я буду с ним делать? Тебя ведь он тоже предал, — заявил Тэррон, сложив руки за спиной. — Всё ещё любишь его и держишься за него? Твои братья меня разочаровывают, Гаспар… Хотя, Архан ведь тоже твой брат. Но ведёт себя в тысячу раз корректнее.       — Да, после обработки тобой — да. Хотя когда-то он себя вёл в высшей степени некорректно. Но к Леону я привязан, пожалуй, больше, чем к Архану и больше, чем к Фиру. Леон многое для меня сделал, опекал меня. Он не испугался, когда меня повело и я чуть не утопил его в море, он мне доверился. Он мне доверял. Чёрт... — Принц сжал руками виски. — Я не понимаю, зачем он это сделал! Но пожалуйста, отпусти его. Ему всё равно скоро умирать. Да и этот Апокалипсис ему очень нужен...       — Почему ты задаёшь эти вопросы мне? Моя-то вина в чем? Что я умер, и Леч с Фуруэром извратили вас, пока меня не было?       Гаспар вздохнул, нервно поправив чёлку.       — Леч и Фуруэр, может быть — здесь. Леон Фантом — дитя Америки. И это клон твоего деда, более молодого возраста, но всё те же гены, тот же характер, те же задатки. Я с радостью пойду и задам ему эти все вопросы, хоть прямо сейчас. Но... неужели ты его не выпустишь, даже ради Апокалипсиса? Он хотел вирусом заразить. Мне придётся модифицировать меам через себя, — перешёл на английский Гаспар. — Если ты хочешь, чтобы Фантом просто сгнил в подвале... Да, я знаю, что он виноват. Знаю! Я бы сам его убил, тронь он мою Зиру! Я прекрасно понимаю! Но.... блин...        — А он, что? Не может вывести ещё одного клона, как обещал внезапно Эдель, и заразить Америку через него?       — А он согласится? — Гаспар потёр щёку. — Получается... чтобы этот умер в Каринтии, а тот умер в Америке. Гениально, Тэрр! В твоём ключе! Меня вот достаточно недавно Агатон спрашивал, как в тебе сочетаются жестокость и милосердие. Так вот... как-то... странно они сочетаются!..       Брюнет закатил глаза и выдохнув, прошёл к столу и сел за него, взяв бокал.       — Тебе невесту его не жалко? После всего, что он причинил...       — Да жалко, конечно. Я Рору лично знаю. Но что я могу тут сделать? Давай, я в подвал схожу прямо сейчас, ладно? Мне не терпится узнать, неужели он к своей невесте так быстро остыл... И вообще... чем он думал... членом?... Тэррон, скажи мне: почему первый Апокалипсис, который Фантом делал, не прошёл? Он сам каким-то образом всё испортил и заново развратил Америку, да?       — Нет... Тут, скорее, человеческая эволюция и её обратный эффект. Он замораживал глав стран, у которых, как ты помнишь... тоже специфичные вкусы бывают. Но кто будет править целым государством, если не знающие политику люди?       — Н-да... Недоглядел, бедняга. Надо было сразу и на убой, без излишнего снисхождения, как он мне в гостинице говорил... не он, его оригинал... всё время их путаю. А в итоге к власти пришёл Норман... которого я всегда хотел убить, едва ты мне про него рассказал... Так, ладно! — Гаспар снова виновато улыбнулся и примирительно поднял руки: — Мы в Каринтии! Не буду тебя парить Америкой, чтобы настроение не портить ещё больше. Пойду в подвал.       — Не стоит.       — Я уверен, что он не собирался никого предавать. И тебе рога ставить тоже не собирался!.. — внезапно выпалил Гаспар, посмотрев прямо в лицо своему покровителю и фактически отцу. — Это был просто приступ мании! Понимаешь? В мании он собой не владеет или очень плохо владеет… Если хочешь, я могу сходить к нему и допросить его. Выяснить мотивы его поступка, так сказать…       — Да не нужно ходить к этому прелюбодею, Гаспар, и допрашивать его не нужно. С ним и так всё понятно. Я его не прощаю. Его постигнет такая же участь, как и Фира… А вот что насчёт тебя?.. На этой вилле у него не должно остаться сторонников. Ты хорошо поддержал меня, когда подтвердил при Эдель, что я убил его. Зачем он тебе сейчас? Он хам, скотина и абьюзер, дурно обращался с твоей сестрой, предал свою невесту накануне свадьбы, трахает всё, что движется…       — Я не верю и никогда не поверю, что он настолько плохой, как ты говоришь! Я должен понять его мотивы… Можно, я всё же схожу к нему?       — Уверен? А если он тебя охмурит и уговорит отпустить его?       — Это невозможно! Без твоего приказа я его не отпущу, конечно. Но я попробую всё же смягчить тебя, если вдруг выяснится, что злого умысла у Паука не было…       Тэррон вздохнул и наклонился к Гаспару. Наклонился так близко, что его дыхание коснулось верхней губы тритона. Пару секунд Гаспар, опешив, стоял как в ступоре, удивлённо глядя на Тэррона, пока внутри что-то не ёкнуло, что-то очень старое, болезненное, казалось бы, давно забытое, что-то родом из прошлой жизни… Рыжий дрогнул и, прикрыв глаза и приоткрыв губы, податливо и нежно потянулся навстречу Тэррону. Но поцелуя не последовало; вместо него отрезвляющий голос Хайта произнёс почти над самым ухом Гаспара:       — Нет, ты не готов к тому, чтобы идти допрашивать Леона. Он уговорит тебя отпустить его, ещё и, чего доброго, настроит тебя против меня…       — Почему ты мне до сих пор так сильно не доверяешь?       Гаспар открыл глаза. Он был зол.       — Не пойми меня неправильно, но ты всё ещё очень слаб, — грустно ответил Тэррон, разведя руками. — Ты ведь сам в этом убедился?..       — Нет! Я не слаб! И хватит уже так обо думать! — Гаспар сердито поджал губы. — Ты не прав! Ты… ты меня унижаешь своим отношением, вот таким вот… Это ужасно несправедливо по отношению ко мне! Уже столько воды утекло, и я уже сто раз доказал тебе, что я альфа и что на меня можно положиться!       — Но при этом ты злишься на меня за то, что я тебя не поцеловал… — покачал головой Тэррон. — И ведёшь себя как ребёнок. А Леон, когда ему нужно спасти свою поганую шкуру, включает свой мозг не на 5%, как все обычные люди, а на 105%, и он тебя довольно быстро отсканирует, если ещё раньше не отсканировал… Он поцелует тебя, и ты его выпустишь.       Голос Тэррона звучал ровно и немного грустно, даже ласково, без всякой строгости и жёсткости — просто констатация фактов. Гаспара это особенно сильно задевало и злило. Тэррон между тем продолжал:       — Я хочу, чтобы ты трахнул Эдель не только потому, что хочу наказать её. Это нужно и для тебя. Научись уже любить женское тело, войди во вкус… Женскую душу ты уже научился любить и уважать, дело осталось за малым. Твоя сексуальная энергия должна быть направлена на женское тело, а она пока ещё — где-то там… — Брюнет щёлкнул пальцами. — В общем, позови меня, когда Эдель придёт в себя и когда ты переспишь с ней. Я буду у себя в кабинете.       Он ещё раз быстро взглянул на Гаспара и вышел.       Рыжий проводил его взглядом и, дождавшись, когда шаги Тэррона перестанут быть слышны, разразился матом и проклятиями в адрес приёмного отца, пнул дверь и сердито зашагал по комнате из стороны в сторону. Несмотря на создаваемый им шум, герцогиня никак не приходила в себя. Гаспар подошёл ближе к кровати, вынул подушку из-под её головы и переместил ей её под ноги, постоял какое-то время, бесцельно глядя на русалку, а затем, тихо ступая, вышел из комнаты и, поминутно оглядываясь, чтобы не оказаться застуканным Тэрроном, направился в сторону винного погреба, куда закрыли Леона...       Гаспар взял подсвечник с тремя большими свечами, спустился в подвал и огляделся.       Фантома подвесили к большому металлическому ржавому кресту, в конце погреба между бочек, кандалами затянули ему запястьях, на которых уже высохла кровь, после недавних пыток в инквизиции. Ноги висели, так как подпереться обо что-то не было, а голова была опущена. В погребе было сыро, холодно и темно. Пахло плесенью, вином и деревом от бочек.       Леон висел уже какое-то время в подобном положении в состоянии какого-то болезненного оцепенения и опустошения. В голове роились крайне неприятные мысли о том, что всё было зря – его рождение, его жизнь и даже его смерть. Вместо Апокалипсиса будет совершенно напрасная смерть в подвале у его собственного, то есть, его оригинала внука. В статусе совратителя и прелюбодея. Отвратительно и мерзко. Нэро — крестница, племянница и почти дочь — его теперь презирает и ненавидит, Аврора тоже, да и все, кто его любили, кто надеялись на него и верили ему, теперь все от него отрекутся. Что ж, зато Хуаннита его разлюбит, это будет даже хорошо. "Все мы рождаемся и умираем в одиночестве, — думал он. — Мы не в силах ничего сделать".       Он апатично висел, время от времени болезненно кашляя и дрожа от холода. И вдруг внезапно послышался скрип двери, и где-то впереди мелькнул свет. Человек! В подвал кто-то вошёл! А если кто-то пришёл — значит, появилась пусть лёгкая и призрачная, но надежда на спасение и исправление своих ошибок. Сердце Фантома забилось быстрее, разгоняя кровь по холодному обнажённому телу, а его надрывный кашель стал для Гаспара сигналом, что Дьявол ещё жив.