Не бойся темноты

      

«Мы всегда стараемся смягчать справедливые наказания милосердием.

Мы любим грешников и ненавидим грех».

©Нил Гейман «Коралина».

             На мгновение ей показалось, что она вновь оказалась в детстве. В той крохотной комнате на чердаке, где Коралина проводила каждое лето. Как только голова касалась мягкой перьевой подушки, а веки закрывались под гнетом усталости от активного времяпрепровождения, детская превращалась в настоящую пыточную, где главной жертвой становилась Одли.       Падающая на стену тень от кривых ветвей дерева была похожа на уродливые руки-грабли, ревностно тянущиеся к спрятавшейся под одеялом девочке. Коралина зажмуривалась до белых мушек в глазах и лишь сильнее прижимала мягкую игрушку к груди, представляя что маленький плюшевый крот спасет ее от всех невзгод. Детям свойственно преувеличивать: малюсенькие лужи становятся целыми океанами, где тонут бумажные корабли, а случайно заскрипевший пол в ночи превращается в длинный фильм ужасов, где главные роли отданы Фредди Крюггеру и Джейсону Вурхизу.       Коралина давно не слышала этот голос. Ровно с того момента, как родители приняли решение взять жилье побольше из-за прибавления в семье и выставили летний домик на продажу. Когда они всей семьей приехали туда последний раз, чтобы забрать оставшиеся вещи, Одли даже не вышла наружу, чтобы попрощаться с местом своих детских кошмаров. Лишь следила за удаляющимся силуэтом дома из окна автомобиля, боясь отвернуться хоть на секунду — вдруг обладатель кошмарного голоса решит уехать вместе с ней.       Этот голос рассказывал ей самые страшные сказки, обещая в один день забрать ее с собой. Детские истерики мама списала на бурную детскую фантазию и желание заполучить чуть больше родительского внимания, но младшая Одли знала, что это не было выдумкой.       Правда с возрастом это забылось. В пятнадцать лет ты боишься не монстров под кроватью, а приближающихся экзаменов и разбитого сердца. На новом месте ее больше не беспокоили кошмары, а психика, как защитная реакция, стерла все травмирующие воспоминания.       Коралину не пугали приступы сонного паралича — она всегда приводила аргументы из медицины и оправдывала стрессом из-за учебы. Коралина не боялась странных кошмаров, после которых чувствовала себя, как выжатый лимон. Коралина боялась только одного: что голос вернется.       Он прозвучал так близко, словно забрался к ней под кожу и растекся по венам, удостаивая чести быть осведомленной — я не оставлял тебя ни на минуту. Сменился город и окружение, поменялась сама Коралина, но то, что было неизменно — Одли вновь одна на этом поле боя.       

***

      В комнате Коралины пахло чем-то сладким, похожим на вкусное пирожное или топленную карамель. Если бы Ран увидел ее сегодня впервые, то никогда бы не поверил, что эта маленькая шкатулка принцессы, зовущаяся комнатой в общежитии, принадлежит Одли.       В помещении преобладали мягкие и светлые тона: кофейного цвета обои, украшенные по всему периметру потолка золотистой гирляндой; пушистый плед цвета крем-брюле, какие-то детские игрушки, которые совсем не вязались с мрачным образом Одли.       Прислушавшись, демон почувствовал раздражающе знакомые ноты — шалфей. На невысоком комоде у зеркала лежала маленькая связка сушеных веточек. Хайтани недовольно цокнул и опустил свой взор на Коралину, все это время ютившуюся у него на руках.       — Неблагодарная человеческая… — Ран осекся, когда девушка сморщилась от боли во сне и прижалась к его груди, сжав ткань рубашки в ослабевших ладонях. — Кошечка.       «По крайней мере, — подумал Хайтани, — боролась ты как настоящая дранная кошка».       Вспомнив про действующий на нервы шалфей, он щелкнул пальцами правой руки, и творение кружка самодеятельности вспыхнуло, загоревшись фиолетовым пламенем, и тут же потухло, оставшись на гладкой поверхности небольшой горкой пепла. Люди верили в мифы и рассказы старшего поколения, что от влияния нечистой силы можно было избавиться просто положив засушенный гербарий под коврик. От подобных ритуалов не было никакой пользы. Это откровенно бесило демонов, но не наносило вреда.       — Канистры со святой водой под кроватью нет, я надеюсь, — он хмыкнул, аккуратно убирая от ее лица прилипшие волосы. — Университетская инквизиторша.       Ран опустил ее на кровать, бережливо подложив подушку под голову. Коралина словно уменьшилась в размерах по дороге, становясь еще более миниатюрной. Ее мелко бил озноб, пушистые ресницы, склеившиеся от слез, чуть подрагивали, выдавая беспокойный сон; слишком сильно затянутые ленты оставили следы на бедрах, которые, безусловно, меркли на фоне глубоких царапин от стекла. Домашняя одежда девушки была напрочь испорчена, пропитавшись собственной кровью. Коралина умудрилась измазать в ней и одеяния демона, и его самого.       — Даже ночи с девственницами не были такими кровавыми, как ночь с тобой, Одли, — кровать под ним заскрипела, прогнувшись. Хайтани навис над девушкой, вглядываясь в точенные черты лица, стремительно теряющие краски.       Любое движение, даже самое мимолетное, доставляло Одли нестерпимую боль. Яд от осколков распространялся по всему телу, отравляя и без того слабый организм девушки. Единственное верное решение — забрать ее боль себе. Если бы Коралина слышала его язвительный тон и отвратительные шутки, то определенно воспротивилась и отказалась от помощи, прибегнув к своему излюбленному упрямству.       — Идиотка, — мужчина приблизился к ее лицу, чуть касаясь кончиком носа гладкой щеки. — Но красивая.       Хайтани-старший с удовольствием наказал бы ее за несговорчивость, оставляя корчиться на простынях, но отчего-то не мог.       С уст его мученицы слетел судорожный вздох, сопровождающийся тяжелым вздыманием груди. Безмолвная молитва о помощи для падшего ангела. Хайтани не раздумывая накрыл ее губы своими, через поцелуй забирая все страдания девушки. Вдоль позвоночника прошлась жгучая боль, мужчина сдавленно зашипел и толкнулся языком внутрь, углубляя и делая поцелуй более интимным. Бархатная и нежная кожа постепенно очищалась от порезов, будто их никогда там и не было. Ран осознавал, что медленно теряет контроль, грозясь перейти черту. Он нехотя оторвался от ее губ, оставляя расстояние в считанные миллиметры, и замер в изумлении:       — И давно ты очнулась?       — С самого начала, — ответила она слегка севшим голосом.       Загипнотизированная его взглядом, Коралина несильно обхватила ладонями его лицо и притянула к себе, впиваясь в губы страстным, но совсем неумелым поцелуем, подавшись сиюминутному порыву. В следующее мгновение, оказавшись прижатой к кровати, она рвано выдохнула, обнимая руками за шею и пальцами зарываясь в шелковистых волосах мужчины. Коралина не понимала, что делает, но совсем не чувствовала стыда, позволяя Рану пристроиться меж ее бедер, и ладонями скользить под одеждой. Тело охотно отзывалось на ласки демона, становясь особенно чувствительным и податливым. Мужчина обвел языком сладкие, припухшие от долгих поцелуев губы и оставил невесомое касание в их уголке, отстраняясь.       — Не сегодня, — его низкий, слегка хрипловатый голос запустил молниеносную реакцию по всему телу, собираясь в одной точке сладостной истомой, от которой приятно потянуло низ живота. Ран тепло коснулся ее щеки, едва ощутимо поглаживая большим пальцем. Большие серые глаза напротив были похожи на дорогой жемчуг, который медленно тонул в холодном, темно-фиолетовом океане его взгляда. — Кори.       Смутившись, девушка толкнула его ладонью в грудь, вынуждая выпустить ее и откатиться на другую половину кровати. Одли вскочила с постели и подбежала к шкафу, открывая его дверь и прячась за ней.       — Этого больше не повториться, — Коралина прокашлялась, прижимая руки к груди, чтобы закрыть оголенные участки тела. — И не называй меня так.       — Как? — Ран ехидно улыбнулся, подкладывая себе под голову мягкую игрушку в виде Винни-Пуха. — Кори?       — Да, — она недовольно рыкнула, — звучит, как болезнь. Меня так…       — Дразнили в детстве, — закончил за нее демон. — Я знаю, кошечка.       Коралина вымученно застонала и прижалась затылком к двери, съезжая по ней вниз. Щеки адски горели от смущения, стоило ей вспомнить, чем она занималась несколько минут назад. Одли чуть не отдалась первому встречному, пусть он и был плодом ее воображения — девушка все еще слепо верила в то, что это сонный паралич.       С пометкой восемнадцать плюс.       — Если тебе нужно мое тело, — она повернула голову вбок, все еще скрываясь за дверцей. — Почему ты остановился? Я бы не вспомнила наутро.       До слуха донесся короткий смешок, а затем скрип кровати и шаги в ее сторону. Демон сел по ту сторону двери, прислонившись и вытянув ноги. Девушка видела его тень. От волнения сердце застучало быстрее, словно пыталось выпорхнуть наружу из грудной клетки и упасть прямо в руки Рану, признавая поражение Одли.       — Может, я хочу, чтобы ты меня помнила? — он горько усмехнулся. — А я всегда получаю то, что хочу, Коралина. Ты только разжигаешь мой интерес, когда обнажаешь острые зубки.       — Уходи, — Одли поджала ноги к груди и закрыла глаза, подавив всхлип. — Уходи!       Девушка просидела в тишине несколько минут, боясь, что Ран продолжал находиться с ней в одной комнате. Коралина выглянула из своего укрытия, замечая, что комната опустела. Кровать была идеально заправлена, будто на ней никто не лежал. Все вещи стояли на своих местах. Она быстро поднялась на ноги и побрела к кровати, озираясь по сторонам. Убедившись, что одна, Коралина обессиленно рухнула на постель, раскинув руки, и бесцельно уставилась в потолок.       — Я же понимаю, что это не сон.       

***

      Кетлуэлл был особенно прекрасен в темное время суток, когда большинство жителей деревни, находящейся в Верхнем Уорфедейле, отправлялись спать. Селена находила шарм в уединении с природой, растворяясь в ее звуках и наслаждаясь ночной прохладой. Жизнь в деревне ежедневно изобиловала огромным количеством песен, плясок и сказок для соседских детей, собирающихся одной компанией на главной площади, пока родители торговали на рынке или работали в поле.       Корнелия — молодая женщина, являющаяся четвероюродной тетушкой по материнской линии — объясняла ее любовь к ночи дарованным при рождении именем. «Сияние Луны» не может не любить ночь, как и Ночь не может не любить Луну и ее сияние. Однако, вопреки очаровательному значению имени, Селене строго-настрого было запрещено покидать пределы дома в темное время суток.       Но правила были созданы для того, чтобы их нарушать.       Затаив дыхание, девушка кралась к конюшне на цыпочках, внимательно высматривая, не находилась ли хоть одна живая душа с ней рядом. Небо над головой, залитое темно-смородиновой гуашью, постепенно рассеивалось. Сквозь гущу пробивались золотые лучи акварели, озаряя Кетлуэлл огненным свечением.       Из-за угла обветшалой конюшни выглянула светлая макушка. Убедившись, что осталась незамеченной в своем укрытии, она смело шагнула вперед, позвав за собой верного четвероногого друга, что внимательно слушал каждое указание своей хозяйки.       — Если Аарон узнает, что я шатаюсь ночью по окрестностям, — Селена повернулась к попутчику, — мне головы не сносить.       Ночная путешественница уверенно толкнула двери конюшни. Будучи старыми и прогнившими, они неприятно заскрипели, словно хотели выдать беглянку с поличным. Селена зажмурилась и вжала голову в плечи, молясь, чтобы чуткий сон Корнелии не был прерван. Она прикрыла глаза, вобрав в легкие как можно больше воздуха, и постаралась сохранить последние остатки самообладания. Кончики пальцев неприятно закололо от страха быть замеченной; волнение морским узлом завязалось внизу живота, припечатывая ступнями к месту. Бросить Вектора у конюшни и позорно улизнуть в сарай, чтобы избежать гнева Корнелии, она никак не могла.       С особой нежностью девушка провела ладонью по блестящей и роскошной гриве, оттенком напоминающую звездную ночь: черная, угольная, отливающая насыщенной синевой. Селена радушно улыбнулась, тихонько смеясь, когда Вектор недовольно фыркнул и ткнулся мордой в открытую ладонь.       — Идем, малыш, — она крепко держала поводья, — пока меня не четвертовали. Говорят, распространенный вид казни.       Услышав глухой стук двери за своей спиной, девушка прикусила нижнюю губу и замерла на месте. Это был очень дурной знак, ведь сбежать от разгневанной тети так же невозможно, как и избежать собственной казни. Шелест травы доносил о каждом приближающемся шаге, отчего Селена чувствовала себя все ближе к эшафоту — Корнелия лично отсечет голову и бросит на съедение бродячим собакам.       — Бесстыжая девка, еще и Вектора уволокла! — рассерженный голос, раздавшийся по округе, спугнул сидящих на заборе птиц. — А ну взгляни на меня!       Рвано выдохнув, девушка развернулась на маленьких каблуках сапожек, и поставила руки на талию, натягивая самую дружелюбную улыбку, которую только могла. Корнелия выскочила из дома в одной короткой рубахе, не заботясь о том, что особо любопытные жаворонки могли сейчас вдоволь насладиться видом ее изгибов, наблюдая из окон своих домов. Дурная слава преследовала ее уже давно — злые языки никак не могли простить ей красивой внешности и счастливого, но недолгого брака, клеймя молодую женщину «ведьмой» и «грешницей».       — Доброе утро, Нелли, — в глубине души Селена надеялась, что сможет выбить себе оправдательный приговор. — Мне просто нездоровилось, вот я и вышла погулять.       — Да что ты говоришь, моя светлая душа, — рассердившись, она несильно дернула Селену за наспех заплетенную косу, которая совсем не держала длинных волос девушки. — Опять распустила патлы! Скажи мне честно, ты тоже бегаешь к этим соплякам?       — Что ты! — девушка положила ладонь на сердце, поклявшись, что гуляет лишь в компании Вектора. В подтверждение ее словам конь громко зафырчал. — Вот видишь!       О компании молодых людей, что недавно переселились из разгромленной деревни, говорили разное: от самых абсурдных слухов, до тех, что вполне себе имели право на существование. Селена хохотнула, вспоминая рассказ раздосадованного соседа, чья дочь была попорчена этими поганцами. В таком случае он не мог выгодно отдать ее замуж, но почему-то о том, что Изабелла сама любила крутиться в компании разных юнцов уже давно, мужчина промолчал.       Деревенские девушки были взволнованы, пересказывая друг другу о красоте братьев, и специально искали с ними встреч. За весь тот недолгий период, пока они жили здесь, было разбито не одно девичье сердце. Такова цена за ночь в объятиях красивых юношей.       Столкновение с одним из них произошло на берегу реки, когда Селена ждала подруг. Девушки задержались на рынке, набирая фрукты и ягоды для вечернего пикника. Его присутствие она заметила не сразу. Парень держался от нее чуть поодаль, наблюдая за тем, как девушка хаотично бросала мелкие камешки в воду.       Когда они встретились взглядами, у нее сперло дыхание. Селена почувствовала необъяснимое влечение и желание прикоснуться к той красоте, которой обладал этот парень. Грудную клетку сдавило от осознания того, почему половина деревни сторонится братьев, переживая за сохранность своих дочерей и сестер — нечеловеческая красота, которой одаривают грешников и искусителей. Так нередко говорили о ее тете.       Корнелия, не желая быть в изгнании, обернула это в свою пользу, заставляя людей бояться и строить домыслы. Женщины ненавидели и проклинали, внутри себя завидуя красоте, которой она была одарена; мужчины боялись и страстно желали, будучи готовыми на все за одну ночь с Корнелией.       Рассматривая его, девушка отметила, что парень был высок и подтянут телом; роскошные длинные волосы были собраны в высокий тугой хвост, переливаясь на солнце подобно шелку.       Стоило юноше шагнуть ей навстречу, Селена моментально оттаяла и убежала прочь к дому, забыв о встрече с подругами. Ее накрыла паника из-за нахлынувших чувств, незнакомых прежде, поэтому девушка навсегда для себя решила, что никогда не будет искать встреч ни с одним из них.       — Расскажешь Аарону? — Селена тут же понуро опустила плечи, переживая, что старший брат закроет ее в доме и запретит брать с собой Вектора, чьим хозяином по праву он являлся.       Выражение лица Корнелии потеплело. Она коснулась ладонью щеки племянницы, уверяя, что этот секрет останется между ними. Зная неадекватных соседей, женщина боялась за сохранность своей воспитанницы. Вопреки волевому характеру девушки, Селена не смогла бы ничего предпринять против грузного мужчины, превосходящего ее по силе в несколько раз. Корнелия не раз замечала, какими сальными взглядами провожали ее племянницу, которая достигла совершеннолетия, но все еще ходила в девках.       — Нельзя быть такой беспечной, Селена, — она устало вздохнула, — меня может не оказаться рядом, а люди не такие добрые, как тебе в то хочется верить.       — Я понимаю, — девушка поджала губы, чувствуя укол совести. — Постараюсь больше так не делать.       — Ты чудовище, — женщина искренне рассмеялась. От ее тонкого и певчего смеха, напоминающего ручеек, в груди потеплело. — Закрою тебя на ночь в сарае.       — Так с принцессами не поступают, — Селена нахмурилась, буравя тетю недовольным взглядом.       — Их запирают в башне, моя милая, — парировала она, двинувшись к забору, когда услышала приближающиеся шаги. — Незавидная участь для такой свободолюбивой девочки, как ты.       — Иногда принцесс воруют.       Девушка напряглась, различив незнакомый мужской голос. Присев на корточки, она потянулась к складному ножику, припрятанному в кожаном сапоге. Молодая женщина хмыкнула, сразу же признавая в утренних гостях героев деревенских сплетен. Театрально поклонившись, Корнелия поинтересовалась, чем обязана их визиту, ни разу не смущаясь наготы своих бедер.       — Нам бы кружечку воды, — взгляд незнакомца заглянул за спину Корнелии, натыкаясь на Селену, державшуюся особняком, ведь девушка узнала его ровно так же, как и он ее.       — Здесь недалеко колодец, молодые люди, — Нелли оперлась на забор. Пользуясь преимуществом своего возраста, молодая женщина хотела смутить юношей. — Или в нашем доме вода вкуснее?       Селена рассматривала братьев украдкой, боясь, что окажется рассекреченной. Тогда тетя точно больше не выпустит ее из дома. Заметив шпионку, блондин, которого она видела впервые, подмигнул ей, отчего Селена зарделась и тут же развернулась на пятках, неловко ударяясь боком об деревянную стену конюшни. Корнелия вздохнула, бросая племяннице через плечо:       — Селена, сходи в дом и принеси воды, — она коротко хохотнула, когда девушка ушла на приличное расстояние от них. Взгляд женщины потемнел, выдавая ее секрет, подтверждающий, что слухи в деревне правдивы. Она перебросила копну густых каштановых волос назад, показывая шею, украшенную россыпью родинок.       — Таки и правда ведьма, — парень восхищенно оглядел ее с ног до головы. — Или даже больше?       — О вашей сущности мне известно не меньше, юнец, — Корнелия обнажила верхний ряд белоснежных зубов, вкладывая в улыбку предупреждение. — Грешники должны помогать друг другу, Ран.       

***

      Тень не любила спускаться в обитель нечисти, которым руководила Авелин — греховное творение ангельско-демонической любви. Контингент там был соответствующий — сброд, который никогда не станет чем-то большим, чем сопливая сущность. Тень в принципе не любила преисподнюю. Демоны слишком многому научились у людей, поэтому Ад рушился так же, как рушился человеческий мир.       — Госпожа! Госпожа, остановитесь! — девочка махнула рукой, обрывая на полуслове. В сопровождении до кабинета юной демоницы, владеющей местной копилкой сущей, она не нуждалась.       Ее облик девочки-подростка привлекал внимание. Облизывающиеся сопливые взгляды не вызывали ничего, кроме отвращения. Тень хлопнула в ладони и наглая тварь вспыхнула на месте, облизываемая сине-фиолетовыми языками пламени.       — Жить будет, — бросила она, не оборачиваясь.       Тень вновь убедилась, что истинное естество грешника остается с ним и после смерти. Демоны раскрывали суть человека, подталкивая к обретению темного нутра, но никогда не были причиной того, что человек решил пасть — это почти всегда было предопределено с рождения, но только сильные могли устоять перед искушенными речами.       Демон запросто может стать сущностью, но сущность демоном — никогда.       — Госпожа Авелин сейчас не одна, — мальчишка выскочил перед Тенью, преграждая вход в кабинет демоницы.       — Думаешь, я не признаю того, кому прислуживаю? — Тень ухмыльнулась и мягко оттолкнула его в сторону, освобождая путь. Задумавшись на секунду, девочка остановилась, и вновь посмотрела на юнца, заостряя внимание на следе от петли на шее. — У меня когда-то был такой же.       Оставляя его в недоумении, Тень толкнула дверь и зашла внутрь. Энергию Риндо она почувствовала еще задолго до того, как дошла до кабинета Авелин. За несколько сотен лет прислуживания братьям, Тень научилась ее различать. Несмотря на свое демоническое происхождение, в младшем Хайтани хранился свет: лазурный, с едва заметными вкраплениями фиолетового. Риндо больше походил на ангела, чем демона. Парень никогда не отличался особой жестокостью, как старший брат. И все то, что творил Ран в прошлом, было ему чуждо.       Энергия Рана — до встречи с Селеной — была алой, как яркое пламя. Она не только сжигала все на своем пути, но и сжигала старшего Хайтани изнутри. Необузданная сила, дарованная ему с рождения, была настоящим проклятьем. Про него говорили, что он мог бы стать достойным правителем — настолько Рану не было равных.       Темное нутро Хайтани откликнулось на лунный свет, исходящий от души Селены. Тот, кто никогда ни перед кем не склонял головы, впервые уступил и поддался. С рождения у демонов нет души и сердца, но Ран обрел свою в нежнейшем чистом сиянии, деля с Селеной сердце на двоих.       — Удивительная глупость всегда была твоей верной спутницей, Авелин, — Тень прошла в середину комнаты и изящно опустилась на покореженное кресло, не менее элегантно поправляя подол платья. — Ты отправила к ней?       Рыжая бестия обиженно нахмурилась и потупила взгляд. Тень кивком поприветствовала Риндо, а затем внимательно оглядела помещение, глазами ища источник отвратительного запаха — аромат зарождающихся чувств.       — У вас здесь что, — девочка покрутила головой по сторонам, а затем демонстративно зажала нос пальцами, заговорив причудливым голосом. — Влюбленная парочка сдохла? Пусть слизни вымоют.       — И мы рады тебя видеть, — съязвила Авелин, все еще обиженная на младшего Хайтани, что грубо прижал ее к стене. О том, что ей на самом деле понравилось, демоница умолчала, наслаждаясь растерянным видом Риндо, пытающегося загладить свою вину перед девушкой. — Пубертатная язва.       — Риндо, как ты думаешь, — Тень проигнорировала колкость демоницы, устремив взор на хозяина. — Скоро спадут чары?       В день гибели Селены, Ран казнил всю деревню. Он никого не жалел на своем пути, будучи ослепленным ненавистью. Время, когда он искал предателя, с которым шел бок о бок внушительную часть своего существования, было поистине страшным. Ран был раненным зверем, чья боль только увеличивалась. Отыскать Селену в мире мертвых было невозможным — никаких следов. Как и не было следов того, кто убил любовь будущего правителя.              Изана.       Незаконнорожденный сын и братоубийца, слепо жаждущий признания. Единственный демон, рожденный человеком.       Это на его руках была кровь Селены.       — Половина моих сил уходит на поддержание, — твердо ответил Хайтани. — Это невозможно.       — Ты оттягиваешь неизбежное, — Тень сложила руки в замок. — Они все равно вспомнят друг друга.       — Да о чем вы, черт возьми?! — встряла в разговор, молчавшая до этого Авелин. — Кто кого должен вспомнить?       Демоница родилась намного позже событий, произошедших в Вальпургиеву ночь. Она никогда не знала о существовании Изаны, как и того, что единственным полюбившим демоном, о котором ходили легенды, был старший Хайтани. В пророчестве говорилось, что достойным правителем Ада станет тот, кто познает человеческое чувство — любовь.       — Помнишь сказку про проклятую принцессу? — Тень закинула ногу на ногу, опираясь локтем на подлокотник, и поставила подбородок на кулачок. — Это не сказка.       — То есть у него не просто долг перед этой душой? — взволнованно спросила демоница, пугаясь того, что натворила — Я отчего-то думала, что…       — Ран любил эту девушку, — перебила ее Тень. — Отбери у зверя то, что ему дорого, и он убьет любого на своем пути, пока не добьется отмщения.       — Или верни ему то, что было дорого, — понуро опустив голову, проговорила Авелин, чувствуя, что к глазам подступает влага. — Но это ведь значит, что второй раз он ее уже не отпустит, верно?       — Изана не был найден до сих пор, — младший Хайтани понял, чего опасалась Тень. — И вполне возможно, что Селену он нашел раньше нас.       — Чертовски прав, — расплывшись в улыбке, ответила девочка. — Кошмары преследуют Коралину с детства.       За дверьми началась суматоха, шум, громкие радостные возгласы, привлекшие внимание находящихся в кабинете. Они обеспокоенно переглянулись между собой, понимая — единственное, что так сильно могло взбудоражить нечисть — приход старшего Хайтани. И оказались правы, когда демон появился на пороге:       — И как долго вы собирались это скрывать?