I'm your mess

По прибытии в общежитие Ли Минхо заснул сном младенца – из комнаты Хвана не доносилось ни звука, и на следующее утро дезориентированный Ли задумался над единственной причиной, которая вообще могла заставить Хёнджина перестать страдать крайней степенью кретинизма по ночам – а не помер ли тот часом? Но это парня совсем не заботило: главным было одно – он впервые со дня заселения этого черта смог нормально вырубиться до будильника, без совершения ночных походов до соседней двери с требованием прекратить уже долбиться в уши и дать нормальным людям отдохнуть. Чудотворное действие Джисона на людей, ничего не скажешь. Можно только поаплодировать стоя. Кстати, с Ханом Минхо после того случая пересекался от силы раза три, когда тот вновь приходил заночевать у друга, но уже с немногочисленными пожитками, поздоровался с ним, когда они в восемь утра, как по щелчку, одновременно вышли из комнат и разбежались по своим делам (Ли никогда не спрашивал, где учится Хан или кем работает, считая это не своим делом), перекинувшись парой шуточных фраз. В последний же раз в стенах общежития они увиделись, когда Хан собрал свои манатки и укатил на байке в, как он выразился, скривляясь, "жалкую пародию на человеческую квартиру в форме коробки". Минхо чуть не захрюкал. Университетские будни после всех этих случайных рандеву казались безвкусными и серыми, несмотря на наряжающуюся в своё лучшее платье осень за окном. Пары по проектированию тянулись скучнее некуда, у Минхо уже рябило перед глазами от количества углов и объемных фигур, а цифры чуть не лились из ушей. Всё это напрягало. Если раньше точность и расчёт приносили ощущение стойкости, то сейчас как будто вгоняли в какие-то жёсткие рамки, буквально не дающие вздохнуть. В какой момент всё изменилось? Ли не мог вспомнить. Как и то, когда в последний раз рисовал в своё удовольствие, передавал жизнь на бумаге через призму собственного видения или просто переставал держать в голове кучу правил и чисел. Он впервые в жизни скучал по рисованию, рисуя же каждый день. ••• В следующую свою встречу с Минхо Джисон, стоящий за барной стойкой, отточенным движением разливает шоты какому-то грузному мужику, меланхолично устроившему на алюминиевом стуле. Ли сначала потирает глаза, не веря, что он в который раз по случайности натыкается на этого парня, но потом, чувствуя укол хорошего настроения, зарождающегося где-то внутри, уверенно шагает к стойке, предвкушая приятную компанию. Джисон, кажется, тоже немного выпадает при виде знакомого лица, но профессионально берёт себя в руки, улыбаясь. И это почему-то выглядит не официозно, а даже как-то прямодушно, будто бы присутствию Минхо тоже кто-то рад. – Давно не виделись, милый. – Всего две недели, не преувеличивай. – Ох, так ты считал? – Хан заговорщически подмигивает, протирая бокал под белое сухим полотенцем. Взгляд Ли невольно цепляет новый цвет ногтей: ярко-алый, бликующий в неровном свете огней с танцпола. Нужно отметить, прошлый черный тоже был ничего. – Ладно, можешь пошутить, только сначала налей мне пива. – Минхо усаживается на высокий стул, изучая меню. – Не хочешь чего-нибудь покрепче? – Хан уже вытаскивает пивной стакан с полки. – Неа, я не напиваться пришёл. – Ты в баре, и ты не собираешься напиться в тло? –Ты шагал по краю, и ты не собирался расшибиться в лепёшку? – Блять, неужели ты будешь мне это каждый раз припоминать? – Джисон страдальчески заламывает брови, поднимая глаза к потолку. Стакан наполняется, и через секунду перед Минхо оказывается вкусное пенящееся пиво; он заказывает тарелку с какими-то лёгкими закусками и сканирует парня по ту сторону стойки. Ли почти без удивления подмечает лёгкий мейкап и про себя оценивает слегка небрежную укладку. – Как твоя учёба? – интересуется бармен. – Тухло. А твоя? Я даже не знаю, где ты учишься. – Мм, никогда не угадаешь. – Это что-то банальное? – Да, это юридический. Минхо давится фисташкой, совершенно не вдупляя, как этого недопанка нелёгкая занесла в юристы. Джисон, переклоняясь, сочувственно похлопывает его по плечу: – У всех такая реакция. – Что ты там забыл? – На самом деле, я уже оттуда ухожу. Понял, что это не моё. – А до этого непонятно было? – А до этого настояли родители. – Джисон нездорово скалится, вспоминая, как ему поставили ультиматум; проносится мысль о том, что надо было валить ещё тогда. – Вообще, это э литл бит хуёвая тема для разговора, лучше спроси меня о чем-нибудь другом. Минхо кидает на него взгляд исподлобья, отпивая из стакана и причмокивая. Слава богу, напрямую он не сталкивался с темой ёбнутых родителей, но в общих чертах представление имелось. Поэтому свернуть сейчас казалось крайне верным решением. – Давно ты здесь работаешь? – Почти год как. – Нравится? – Мм, да?.. – Хан задумывается, а потом продолжает. – Конечно, иногда попадаются ублюдки какие, творящие всякую дичь, но в основном посетители просто потихонечку закидываюся, параллельно рассказывая о своих драматических невзгодах, а моё дело вставлять где надо пару фраз в общий поток слов, да подливать побольше. Дело нехитрое. А, я ещё иногда диджею на полставки. – А ногти зачем красить? Имидж? – И да, и нет, – брюнет улыбается, – Сначала делал так, потому что хотел казаться круче, да и чаевых перепадало чуть больше, но сейчас мне просто нравится. Знаешь, эстетично выглядит, прямо иногда подвисаю, когда смотрю, – он вытягивает руки, демонстрируя маникюр во всей красе, и Ли его очень даже понимает. – Попробуй тоже как-нибудь, опыт всегда опыт. Минхо задумчиво барабанит пальцами по стойке, а потом вставляет: – Уговорил, – смешок, – умеешь же ты затирать. – Что есть, то есть. Они вот так непринуждённо болтают, пока Джисон не отвлекается на новых посетителей, подливает кому-то соджу, затем мешает секс на пляже для подошедшей к стойке с другой стороны дамы, возвращается к Минхо, с которым они успевают посмеяться над мужчиной с танцпола, выделывающего виртуозные финты, затем опять принимает посетителей, и так по кругу. Минхо съедает закуску и допивает пиво, прося всё повторить. Он совсем не замечает, как засиживается до двух ночи, проведя вечер за вылавливанием Джисона и постоянными переглядками с ним. Тот пару раз кривляется, когда надолго оставляет его, а ещё строит смешную гримасу, когда женщина в очень уж откровенном оранжевом платье облокачивается о стол, явно заигрывая с ним, но не получая никакой положительной обратной связи. Ли приходит в себя лишь когда ему сообщают о скором окончании смены и закрытии заведения. Он дожидается Хана на улице, стоя в тоненькой ветровке и сто раз жалея о том, что не надел хотя бы толстовку. Он успевает продрогнуть к тому моменту, когда Джи высыпает из задней двери и подходит к нему. – Смотреть на тебя холодно. – Так не смотри. – Ишь какой, ты значит на меня можешь смотреть, а я на тебя – нет? – Хан снимает с себя джинсовку, под завязку забитую нашивками каких-то спортивных команд, героями аниме и логотипами рок-групп. – На. – Зачем? – Что б ты спросил. – Джисон передаёт шлем. – Потом вернёшь, когда до твоего общежития доедем, а на мне и так уже два слоя с худи. Минхо чуть ли не в экстазе укутывается посильнее, застёгиваясь на все пуговицы, и наконец ощущает запоздалое тепло; забирает шлем. – С тебя был должок. – Как ты смеешь требовать что-то от человека, отдавшего тебе свою единственную куртку? – Никто тебя палками не бил, чтобы ты это сделал. – Ну и ладно. Так и какой там долг? Что ты уже придумал, мародёр? – Хан любопытно поглядывает на него. – Сходим в парк на неделе? – Свидание? – Я передумал, оставайся в своей коробочной коммуналке и дыши на окно. – Ли ядовито плюётся, заставляя Джисона схватиться за живот в приступе смеха. – Ха-ха-ха, ты знал, насколько невыносим? – Не нуждаюсь в повторении. – Ну так что, мегера, подбросить тебя? – Уж не сочти за честь. – Да-да, а ведь можно просто сказать "спасибо", но ты ищешь другие пути. Они садятся на уже знакомый Минхо блестящий байк и шумно трогаются. Шлем ощущается как родной, потоки ветра разбиваются об них, и он трижды благодарен за джинсовку, чего никогда не признает вслух. Поездка в этот раз выходит до обидного быстрой, хотя, казалось бы, ему должно было хватить по меньшей мере трёх часов общения в баре. Расходиться совсем не хочется, и момент прощания оттягивается обсуждением сегодняшних посетителей и глупыми шуточками. Тем не менее, на дольше задерживаться кажется неправильным: всё-таки, они друг другу ровным счётом никто – просто два знакомых, находящих компанию друг друга необычайно комфортной, не больше и не меньше, поэтому, когда мерцающий корпус мотоцикла скрывается из поля зрения, а Минхо оказывается в своей комнате, он вспоминает мельчайшие подробности сегодняшнего вечера, стараясь ничего не упустить, чтобы возвращаться к этому воспоминанию в трудную минуту. А номер Джисона, написанный на белоснежной салфетке, ощущается настолько закономерным и безупречным, насколько же правильно сидела на Минхо чужая куртка. ••• Они сидят в парке, вслушиваясь в шелест желтеющих крон и лопотание детей на площадке. Принесённый Ханом хрустящий, ещё тёплый багет с сыром разламывается на две части, и парни наслаждаются вкусом французской выпечки. Небо целый день заволочено свинцовыми тучами, но дождь всё никак не прольётся. Минхо собирается завести диалог, размышляя, спросить ли о том, куда Джисон хочет податься взамен юридического, или это покажется вторжением в частную жизнь, как тот, болтавший в воздухе ногами, вдруг вскидывается и роняет: – А нарисуй мне что-нибудь! – И доверительно протягивает руку. Минхо неопределенно хмыкает, но ничего не говорит, видимо, потихоньку привыкая к шальному характеру нового знакомого. Он роется в портфеле с художественными принадлежностями, который обычно такскает на пары, и вытаскивает оттуда черную ручку с поломанным колпачком. – Предложения? – На своё усмотрение. Ли задумчиво постукивает прозрачным кончиком по губам, приподняв подбородок. Он перебирает в голове образы, которые могли бы подойти Джисону, и в какой-то момент кивает себе, берёт парня за узкое запястье и начинает намечать контур, по которому пойдёт весь эскиз. Вскоре на медовой коже начинают просматриваться очертания двух рыбок коё, оплетающих нижнюю часть предплечья; их плавники мягко изгибаются, не касаясь друг друга. Минхо поворачивает чужую руку под нужным углом, чтобы было удобнее прорисовывать тонкие усики, и подмечает крохотную родинку. Когда он отодвигается, Джисон с горящим интересом осматривает получившийся рисунок. – Вау, чувак, ты так круто передаёшь движение! Такое чувство, что они реально плывут в воде. Минхо довольно усмехается, но потом чуть хмурит брови и вновь зарывается в портфель, вынимая уже красную ручку, которой начинает закрашивать пятна на рыбках и ей же добавляет на фон ободок идеально ровной луны. Теперь он удовлетворённо складывает руки на коленях, поднимая взгляд на Джисона. Тот чуть ли не пищит от восторга, лучащимися глазами сканируя каждую чёрточку гелевой композиции. – Минхо, ты такой классный художник, это выглядит просто шикарно! – Да-да, принимаю оплату налом или на киви. – А натурой? – В том случае, если твоё натурой означает тишину в комнате Хвана и поход в кафе. Джисон притворно округляет глаза: – Так ты меня приглашаешь? – Нет, дорогуша, это ты меня приглашаешь. Джисон прыскает со смеху, его улыбка обнажает дёсна. ••• Поход в кафе они намечают на следующей неделе, потому что текущая не даёт Минхо даже спокойно поссать сходить из-за череды практических занятий. Радует лишь то, что это предпоследний год, и впахивать осталось недолго. И всё же, несмотря на свой бешеный ритм, Ли находит время отвечать на глупые мемы и прослушивать песни, которые ему присылает Хан. Он узнаёт, что тот младше на два года, играет на гитаре и пианино и очень дорожит своей джинсовкой. А сам рассказывает о том, как ему хочется завести котёнка, съездить в Пусан летом и закончить уже наконец этот чёртов реферат по истории рисунка. В день встречи Минхо мечется между выбором: голубой свитер или чёрная водолазка? Плюёт и решает, что давно не носил полувер в коралловую полоску и останавливается на нём. Он немного подводит глаза, критически осматривая себя в зеркало, хватает бумажник с телефом и выходит из общежития. Воздух немного кусает за щеки, предвещая скорый приход поздней осени, и Минхо радостно предвкушает свой любимый сезон. Он бредёт до автобусной остановки, ловя прозрачные солнечные лучики и мастерски лавируя по битому тротуару, стараясь не промочить ноги в бесконечных лужах. Пожалуй, единственный минус этого времени года. Джисон уже ждёт его у входа в заведение, печатая что-то в телефоне. На удивление, сегодня он изменил своей извечной куртке, надев вместо неё объёмную зипку, в которой был похож на нахохлившегося воробушка. – Привет. Долго ждёшь? – А-а, нет, нормально. Привет. Дверь открывается в сопровождении ворвавшегося в помещение сквозняка, треплющего тюль. Они выбирают столик у окна и заказывают чайничек чая с гвоздикой, удон и дак пульгоги. – Ты ещё не вышел из своей эмо-фазы? – Это эмо-фаза никак не выйдет из меня. Джисон деланно поправляет одежду, затем берётся распаковывать палочки; одной из них угрожающе тыкает в грудь Минхо: – Попробуй сказать, что тебе это не нравится, в жизни не поверю. – С чего ты взял, что мне должны нравиться недоготы с печальной историей? – Потому что... – Джисон набирает в грудь побольше воздуха, собираясь в красках охарактеризовать свои лучшие стороны, как его нагло перебивают глухим стуком костяшек по столу: – Замолчи, иначе я обеспечу Хвану весёлую ночь поисков тебя по всем моргам города. Младший подвисает, губы складываются в почти идеальную букву "о". Ли выглядит таким умильно грозным, что Джисон прыскает в кулак. Он уже начинает чувствовать зарождающуюся зависимость от их взаимодействий: они могут в шутку заигрывать друг с другом и шутить по-чёрному, но как только задевается суровый образ Минхо, который, по всей видимости, старательно воздвигался всю его жизнь, он выпускает коготки и может нехило так словесно уколоть. Ли тот человек, который вообще не подбирает слов, а сразу рубит с плеча. Хёнджин часто жалуются окружающим на эту черту своего невольного соседа по лестничной клетке, но всерьёз никогда не обижается, ведь за внешней неприступностью старшего прячется доброе сердце. Минхо никогда не отказывает другим в помощи, только если не во вред себе. Официантка расставляет два горячих блюда, закуски, подаваемые как сервис, чайник и чашки; от запаха мяса текут слюнки. Парни накидываются на еду, не сговариваясь, как только девушка отходит от их стола. Джисон шумно втягивает лапшу, блаженно качая головой от вкуса соуса. Минхо жуёт пульгоги, по чуть-чуть запивая курочку чаем, и улавливает движение за окном. По стеклу скатываются редкие капли, которые вскоре превращаются в плотные потоки, размывающие картинку снаружи. – Ура, наконец-то дождь, уже два дня обещали. – Угу, давно пора. – Обожаю такую погоду, самое то, чтобы сидеть дома в тепле и попивать какао под какой-нибудь фильмец. Кстати, а какие жанры тебе нравятся? – М? – Минхо закусывает мясо кимчи, – что-нибудь, над чем можно развести сопли?... Возможно, романтика. Точно не экшн и не фильмы про супер героев. Вообще, я раньше довольно часто смотрел аниме. – О, понимаю, да. Мне тоже не особо нравятся эпичные фильмы, гораздо лучше глянуть что-то спокойное. Дальнейший ужин проходит под стук палочек, разговор возобновляется лишь когда тарелки не пустеют. Официанты шмыгают туда-сюда, с клонением солнца к горизонту посетителей заметно прибавляется, атмосфера в целом оживляется. – Мы с Хёнджином, когда время позволяет, любим устраивать миниматчи в приставку, ему на прошлый день рождения дядя подогнал, но вдвоём уже не интересно, и я подумал... Может, ты бы заглянул к нам как-нибудь? Конечно, только если ты захочешь, я не заставляю! – Не думаю, что Хван оценит вторжение в своё личное пространство. – Ой, чушь собачья, он же как-то своего соседа терпит. – Его соседа просто в комнате нет девяносто процентов времени, он у своей девки всё время ошивается, а в комнате даже не спит! – Это не играющие никакой роли детали! – Хуйтали. – Ну хё-о-о-н, ну что ты ломаешься, а? Тебе жалко что ли часик потратить не на дурацкие свои чертежи, а на чёткий пацанский баттл в Мортал Комбат?.. – Хан нелепо надувает щёки, стремясь передать весь спектр своего негодования. Старший протяжно выдыхает, сдаваясь его под напором: – Ладно, хорошо, приду я на вашу пижамную вечеринку, девочки, но я на сотку уверен, что Хвана Кондратий хватит при виде меня на пороге. Джисон совсем не отрицает, лучезарно улыбаясь, и подзывает официантку, чтобы дозаказать чего-нибудь на десерт. Его выбор останавливается на чизкейке, а Минхо тыкает в малиновое пирожное. Вечер плавно окрашивается в лиловые тона, дождь чуть утихает, и капельки влаги на фоне неба смотрятся как сказочные бусины. Разговор сворачивает в какое-то бытовое русло, и парни обмусоливают проблему поиска приличных жилплощадей в Корее, сойдясь на том, что чем ютиться в этих новомодных застройках, лучше свалить на какой-нибудь остров у чёрта на куличках и жить в окружении первозданной природы да рыбку удить. Прощаются у метро, потому что Джисону ехать чуть дальше. Зонтик взять никто из них не озаботился, поэтому, почувствовав вновь начинающий мелко накрапывать дождь, младший чуть ли не гонит Ли на остановку, опасаясь, что тот промокнет и умрёт, не дожив до их импровизированного девичника. От кого: белка Хён, когда будешь дома, не сиди до поздна и обязательно выпей чего-нибудь горячего!! Вы: Ничего не могу обещать От кого: белка Ты такой противный, слов нет!!! ;Р Минхо кривовато усмехается, случайно пугая девушку, сидящую напротив. По приезде в общежитие, он первым делом заваривает какао и садится за старый мольберт; его руки двигаются сами по себе, выводя текучие линии и выбирая из палитры только теплые тона.