Вальс созвездий

      Серость, сырость и темнота — одним словом дождь. Нет, целый ливень. А вокруг, как назло, ни одного дерева, под которым можно было бы укрыться. Дуб в долине Ветров не в счет. Там статуя Барбатоса, а к ней Дайнслейф не пойдет даже если к его горлу приставят нож. Хоть иди в поселение хиличурлов и сиди там с ними под крышей, пока шамачурлы бормочут свои заклинания. Если бы эти существа были более дружелюбными, Дайн бы обязательно так сделал. Но, увы, чурлы наверняка нападут на невезучих путников, как только увидят их.       Остается только брести по тропинке и выискивать укрытие где-нибудь поблизости. Хотя, кажется, делает это только Дайнслейф. Люмин, идущая перед ним, совершенно не беспокоится о дожде. Она подставляет личико дождю и с озорной улыбкой крутится на влажной, а оттого скользкой траве. Даже лужи не обходит, а прыгает по ним и поднимает брызги, весело жмурясь.       — Ноги промочишь, милая. Так и простудиться недолго.       — Сухие ноги уже навряд ли спасут. Одежда и так вся мокрая, волосы тоже. Но даже так я не заболею, не волнуйся.       — Не волнуйся, как же, — за ворчанием он скрывает своё беспокойство. — Выхаживать тебя мне придется.       — Я не маленькая девочка, Дайн, справлюсь и сама.       Конечно же он знает, что она давно уже не девочка. Эта путешественница старше него самого на столетия, а то и вовсе тысячелетия. Но она с такой детской простотой прыгает по лужам, что сложно воспринимать её как старшую. Люмин сбавляет шаг и равняется с ним, чтобы подхватить его под руку. Свободной рукой Дайнслейф накидывает на неё плащ. Зонтик, конечно, не заменит, но хотя бы немного уменьшит для неё дождь. Вот только путешественницу такое, похоже, совершенно не устраивает. Она почти сразу скидывает с головы плащ и поднимает голову к мужчине:       — Хмурая погода и тебя заставляет хмуриться?       — Да, не вижу в дожде ничего хорошего.       — Почему?       Порой путешественница задает такие простые вопросы, но ответ на них приходится искать долго. Вот и сейчас Дайну приходится сначала самому понять, почему же он так не любит дождливую погоду. И, на удивление, ответ приходит довольно быстро:       — Потому что жизнь будто бы засыпает на время дождя. Создается ощущение, что ты один во всем этом сером мире.       Люмин внимательно слушает его и не отводит глаз, пока не поднимает голову к небу. Дайнслейф понятия не имеет, какие мысли наполняют её голову, но мешать их ходу не собирается. Но она молчит. Слишком долго молчит, и мужчина решает, что сморозил какую-то глупость:       — Люмин-       Не успевает он ничего сказать в своё оправдание, как девушка заговаривает:       — Ты не один, Дайн. У тебя есть я. Как только мы найдем Итэра, нас будет уже трое, а во время путешествия, я уверена, мы встретим ещё кого-нибудь, и один ты не останешься ни за что.       Её слова трогают его до глубины души. И как только он мог подумать, что она осудит его за мысли? За время путешествия Дайн уже убедился, что путешественница всегда готова поддержать его, а не осудить, но почему-то сейчас позволил себе усомниться. Он поднимает уголки губ в улыбке, и в ответ улыбается она. Эта девушка творит чудеса, Дайн готов в этом поклясться. Его должно изнутри сжирать проклятие, но Люмин заставляет боль отступить простой заботой и правильными словами.       — Люмин…       Он не знает, как выразить то, что он чувствует к ней. Нежную благодарность за помощь и ответное страстное желание помогать самому просто нельзя передать словами, что уж говорить об остальных чувствах, что кроются в его душе глубже. Но Люмин не нужно слов. Она вдруг хватает его ладонь и убегает вперед. Дайнслейфу ничего не остается, кроме как поспешить за ней. А путешественница всё бежит и бежит, подставляя их двоих под дождь.       — Куда мы? — Дайн не выдерживает этой неизвестности.       — Вперед! — и пока он не начал задавать вопросы, Люмин спешит объясниться. — Расслабься, подставь лицо каплям дождя и просто не думай ни о чем.       Поначалу мужчина относится к этим словам недоверчиво, но девушка не спешит останавливаться. Тогда Дайн переключает своё внимание на то, что его окружает. На шелест дождя в траве и на звуки брызг, разлетающихся от их сапог. Он начинает замечать, как от капель, попадающих на открытую кожу остается приятная прохлада. Серость неба теперь не кажется такой мрачной, ведь Дайнслейф понимает, что его перестало слепить солнце, и можно не щуриться от его света.       Люмин вдруг отпускает его, останавливается, проскальзывая по траве, и разворачивается. Дайн успевает лишь затормозить и расставить руки в стороны, чтобы не упасть, как тут же к нему прыгает Люмин. Она обнимает его за шею, и Дайнслейф чувствует, как его ноги скользят по кругу. Этот круг не удается закончить — обувь разъезжается, и они оба валятся на землю. Дайн успевает лишь прижать девушку покрепче к себе и упасть на спину. Он ждет, что падение отзовется болью, но вместо этого приземляется на перину из взявшихся из ниоткуда листьев. Люмин с веселым смехом устраивается в его объятиях, а он не отводит глаз от этого лучика света.       — Да, дождь хоть и может приносить ощущение тоски, но посмотри на это с другой стороны. Жизнь на это время становится тише, но она никуда не уходит. Дождь приносит прохладу и остужает землю, а растения впитывают воду, чтобы потом стать ещё живее.       С этими словами девушка смахивает прядь волос с лица Дайна и целует его в нос. В тот же миг трава становится ярче, а на небе, закрытом серыми тучами, Дайнслейф разглядывает светлые пятна.