Вальс созвездий

      «Сегодня нам очень повезло. Мы нашли заброшенный деревяный дом, так что на эту ночь у нас есть ночлег.»       — Пропустила букву «н» в слове «деревянный».       Дайнслейф указывает рукой на запись Люмин, на что та поджимает губы и опускает голову. Она уже довольно давно изучает тейватский, но без ошибок, к сожалению, не обходится. Девушка добавляет в слово пропущенную букву и со вздохом опускает голову на плечо мужчины. Он не говорит ничего против. Вместо этого его рука обнимает её за плечо и прижимает поближе к себе.       Почти с начала путешествия Люмин ведет путевые заметки — дневником назвать эту кучку листков у неё язык не поворачивается — а Дайн помогает ей. Сделано это для того, чтобы лучше изучить местный язык и вместе с этим сохранить память об этом путешествии. Путешественница уже вела подобные записи с братом в прошлых мирах. Что-то они писали на своем родном языке, а что-то на языке того мира, в котором они останавливались. В рюкзаке Люмин даже остались эти заметки, и время от времени она перечитывает их, окунаясь в воспоминания.       — Устала?       Путешественница качает головой на вопрос Дайна, но прикрывает глаза. Удерживает зевок и чувствует, как от этого заслезились глаза. Как показало время, Дайнслейф порой слишком наблюдателен, и, для того чтобы скрыть от него желание зевнуть, Люмин обнимает его за пояс и поворачивает голову, касаясь носом открытого участка кожи на шее. Одного выдоха хватает, чтобы по его телу побежали мурашки. Девушка, почувствовав это, довольно улыбается, а следом касается его шеи губами.       Дайн кладёт свою голову на её макушку, а рукой принимается поглаживать её плечо. Тишину нарушает лишь шелест деревьев на улице. Свечи медленно сгорают, тело — особенно ноги — противно ноют, требуя отдыха после целого дня ходьбы, но Люмин не может позволить себе пойти спать, не закончив с заполнением журнала путешествий. А потому приходится оторваться от тела Дайнслейфа и вновь склониться над бумагой.       — Почему в слове деревянный две "н", если раньше это правило работало наоборот?       — Это слово-исключение.       Люмин на это вздыхает. Ну конечно, куда же без исключений? Каждый раз, когда она принималась учить язык какого-то мира, казалось, что отступлений от правил в нем больше, чем самих правил. Это даже можно считать причиной, по которой путешественница не хотела учиться разговаривать с местными в некоторых мирах. Кажется, молчала она слишком долго, раз Дайн решил понять по-своему её молчание:       — Исключение подтверждает правило.       — Ты не поверишь, но я слышала это уже как минимум в десяти мирах до Тейвата. Существование исключения требует существования правила, иначе правила просто не будет и всё такое.       — Я вполне поверю, особенно после всех твоих рассказов о других мирах.       — И это ты услышал лишь о части тех мест, что мы успели посетить.       — Я с радостью послушаю про остальное, а пока что предлагаю закончить эту запись и отдохнуть.       И всё-таки он заметил, что Люмин не против поспать. Сам Дайн, по её наблюдениям, пытается казаться человеком, которому не нужны ни сон, ни еда, и вообще он каменный. Считает ли он это проявлением слабости или дело в чем-то другом, путешественница не знает, а мужчина не желает раскрывать этот секрет. Вот и сейчас он предложил отдых не ради себя, а ради неё. И спорить с этим, обычно, бесполезно. Так что Люмин согласно кивает и принимается вновь выводить буквы.       «Может быть не только на этот. Нам нужно отдохнуть и запастись провизией, прежде чем отправиться дальше. А ещё я очень надеюсь, что этот дом всё же заброшен, и с утра не объявится его хозяин.»       — Запятую пропустила.       Палец Дайна указывает на начало предложения, и Люмин вновь перечитывает его, пытаясь вспомнить, почему там нужна эта несчастная запятая.       — Это вводная конструкция.       Точно! Как же она забыла? По дому разносится звук, сравнимый с воплем отчаяния — это Люмин искренне не понимает, зачем в тейватском столько правил для знаков препинания. Но уже вскоре приходит тишина, а она нарушается лишь шелестом бумаги. Ещё позже перестают гореть свечи, и дом погружается в сон.