Вальс созвездий

      — Дайн, смотри!       Люмин вдруг хватает Дайнслейфа за руку и тянет его к полянке цветов. Восторженными глазами она рассматривает радужные розы, а мужчина не может понять, что же такого в этих цветах рассмотрела девушка. Да, они красивые, но не более того.       — Вижу. Цветы.       Путешественница тут же поворачивает голову к нему и, удивленная его реакцией — точнее, её отсутствием — вздергивает брови, но не теряется и направляется прямо на середину полянки.       — Люми, нам, если мне не изменяет память, в другую сторону.       — Верно, но сначала отдохнем. Дайнслейф наблюдает, как Люмин садится на траву и, хлопая ладонью по земле, приглашает его сделать так же. Он хмурится, разглядывая довольную девушку, и понять не может, что же её так взбудоражило? Цветы? Так они их видели уже столько раз за время их путешествия, что ещё одна полянка кажется делом совсем обычным.       — Мы вышли пару часов назад и да-       — Привал!       Путешественница вставать не собирается, и Дайну приходится сдаться. Он уже давно понял, что порой спорить с этой упрямицей себе дороже. Мужчина подходит к ней, опускается рядом, а Люмин вскакивает на ноги. Не успевает он спросить, куда она собралась, как девушка принимается собирать цветы.       Собрав небольшой букетик, она возвращается и усаживается боком на колени Дайнслейфа. В ту же секунду он обнимает её за талию, а она облокачивается на его грудь. Дайн уже давно подметил, что его путешественница любит, когда он её обнимает. И, хотя он сам не особо нуждался в подобном, против ничего не имеет.       — Неужели, ты использовала эту поляну, как предлог, чтобы посидеть на моих коленях? В ответ Люмин тянет тихое «возможно» и принимается сплетать стебли друг с другом в венок, с головой погружаясь в работу. Она всегда была такой. Если что-то делает, то делу отдает всю себя будь то плетение венка или помощь какому-нибудь человеку. Раз уж Люмин занята, мужчине ничего не мешает рассматривать её, цепляясь взглядом за каждую деталь. От старания девушка хмурит брови и забавно морщит приподнятый нос. Дайн про себя замечает, что выглядит это очень уж мило. И всё же хочется поговорить:       — Ты с Итэром так же путешествовала?       — В каком смысле?       — Так же исследовала всё, что только можно?       — Не всегда, — пальчики легко перебирают стебли цветов. — Иногда Итэр не хотел останавливаться, и тогда приходилось решать наш спор игрой в камень-ножницы-бумагу.       — Так вот как он справлялся с твоим упрямством, — Дайнслейф хмыкает. — Я возьму на заметку.       Люмин на это посмеивается и кивает, не возражая, и тогда Дайн понимает: он готов к любым её капризам, лишь бы она была счастлива. Сбор ли цветов или поиски её потерянного брата — ему неважно. Главное, чтобы улыбка была искренней, а в глазах мерцали искорки.       Его голова опускается на макушку девушки, пока она продолжает плести венок, а вскоре так и вовсе принимается что-то напевать. Дайнслейф уверен, что это что-то из другого мира, потому что в Тейвате подобной музыки он не никогда слышал. Мелодичный голосок чарует, и Дайн прикрывает глаза, позволяя напеву окутать его сознание и не думать ни о чем.       Из-под головы вдруг пропадает опора, и Дайн не сразу понимает, что произошло. Не успевает он опомниться, как на волосы опускается что-то, и Дайнслейф тянет руку, чтобы понять, что это. Венок? Мужчина ловит взгляд смотрящей на него Люмин и приподнимает в улыбке уголки губ.       — Тебе идёт! - путешественница выглядит такой радостной, что Дайн просто не может возразить.       — Ну конечно же мне идет.       Она смеётся искренне, а он не может согнать с губ веселую, влюбленную улыбку. И пускай они должны пройти сегодня ещё не один километр, сразить не одного монстра и, возможно, наткнуться на кого-то, нуждающегося в помощи. Это всё подождет. Весь Тейват подождет.