Помнить нельзя забыть

Во вторую ночь, проведенную в дороге, Аарон боялся засыпать. Воспоминания, приходившие к нему во снах, пугали его. Он лежал и думал о себе и своем прошлом. Ему рассказали, что он попал в аварию, поэтому потерял память, но он чувствовал, что от него что-то скрывают. Он надеялся только, что никому не причинил вреда — но будь это так, его бы уже арестовали. Уснуть он смог только под утро, и через пару часов Нил уже будил его, чтобы вновь отправиться в путь. Третий, последний, день в дороге прошел на удивление спокойно. Они слушали музыку и почти не разговаривали; Аарон не отлипал от окна — ему нравились эти места, которые он никогда раньше не видел. Он твердо решил, что постарается стать хорошим братом Эндрю и хорошим другом Нилу. Неважно, каким был тот, другой Аарон — его больше нет. Сам Аарон верил, что его жизнь может наладиться. Он поправится, найдет способ продолжить учебу на врача, найдет работу, влюбится… Интересно, ему нравились только девушки или он был бисексуалом? Неловко было бы спрашивать об этом у Эндрю. Но ничего, у Аарона еще есть время узнать больше про самого себя. К дому они подъезжали поздним вечером. Прищурившись, Аарон разглядывал район, в котором они оказались. Это был один из пригородов Нью-Йорка, сплошь уставленный маленькими и уютными домиками. Миньярд облегченно перевел дыхание: значит, Нил с Эндрю снимают не квартиру — это уже хорошо. Не мешать им в доме было проще, чем в маленьком пространстве квартиры. Потом Аарон вспомнил, что эти двое — профессиональные спортсмены, и с их гонорарами могли позволить себе не только снимать дом, но и купить его целиком. — Приехали, — сказал Нил, когда Эндрю остановился. Втроем они вылезли из машины. Аарон некоторое время постоял, прислонившись к машине, стараясь успокоить дрожь в ослабевших от усталости ногах, потом вслед за Нилом и Эндрю зашел в дом. Дом был небольшим и очень уютным, как бы ни сложно было ожидать этого от двух суровых парней, какими казались его брат и Нил. — У нас есть одна свободная комната, — сказал Нил, махнув Аарону, чтобы следовал за ним. — Она на первом этаже, мы спим на втором, так что не потревожим тебя. Аарон чуть улыбнулся, смущенный заботой Джостена. На его взгляд, если кто-то и мог помешать в этом доме, то это был сам Аарон. В комнате стояла кровать, письменный стол, платяной шкаф и шкаф, набитый книжками. Нил включил лампу, стоящую на столе: ее мягкий свет озарил помещение. Аарон осторожно присел на кровать и огляделся. — Здесь очень уютно. — Располагайся. В шкафу есть одежда, можешь переодеться. Ванная на первом этаже, рядом с кухней. Мы уже будем ложиться, слишком поздно. Аарон кивнул. Потом спохватился: — Какие-нибудь правила? — Иногда по ночам мы не спим, можем немного шуметь на кухне или хлопать входной дверью. Но постараемся быть потише. — Ничего страшного! — Если тебе что-то нужно или что-то напрягает, ты всегда можешь сказать. Это, наверное, главное правило в этом доме: о проблемах мы говорим вслух. — Это звучит логично, — Аарон улыбнулся. — Все остальное решим завтра. Разве что… Тут Нил усмехнулся: — Есть еще одно правило: никогда не доедай последнюю порцию мороженого! Она всегда для Эндрю. — Скажу по секрету, — улыбнулся Аарон. — Я тоже обожаю мороженое. Ему показалось, что Нил немного удивился, но ничего не сказал. Убедившись, что у Аарона больше нет вопросов, Джостен направился к двери и повернулся напоследок к Миньярду: — Спокойной ночи, Аарон. — Спокойной ночи, Нил.

***

— Ты убил ее! Аарон, бледный, с красными глазами и сжатыми кулаками, смотрел прямо на Эндрю: тот лежал на больничной койке, его лицо было заклеено пластырями, рука перебинтована. С лица не сходило суровое, как и всегда, выражение лица. Аарона же трясло. — Ты убил ее! — повторял он, как сумасшедший. — Я знаю, ты убил нашу мать! — Она мне не мать, — резко сказал Эндрю. Аарон обхватил себя руками, не сводя бешеного взгляда с брата. — Ты убил ее. — Я выполнил свою часть сделки. — Какой чертовой сделки, ты, кретин?! — Я говорил, что защищу тебя от нее. Она больше не тронет тебя. Аарон вскинулся, в его глазах стояли слезы. — Ты просто поехавший псих! Я ненавижу тебя! И выскочил за дверь больничной палаты. Он бежал по больничному коридору, чувствуя, как отчаянно колотится сердце. Забежав в туалет, он выкрутил воду, сунул голову под ледяную струю, надеясь стереть слезы со своего лица. Спустя долгие минуты он наконец смог поднять голову и посмотреть на себя в зеркало. Испуганный, бледный, заплаканный. Сломанный. — Ты ведь мог погибнуть, Эндрю, — прошептал он. — И как бы я справился без тебя?

***

Аарон проснулся разбитым. Его трясло так же, как и Аарона-из-сна. Постель под ним смялась, с лица катился пот. Он не сдержал тихого стона, садясь на кровати. Повторил про себя: ты в порядке, ты жив, ты дома у Эндрю и Нила, ты в безопасности. Перевел взгляд на часы, висевшие на стене: всего лишь семь утра. Он слез с кровати, прошлепал голыми ногами к шкафу, достал оттуда легкие домашние штаны и футболку, переоделся. Вещи сели идеально — наверняка принадлежали Эндрю. Потом снова опустился на кровать, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. Только через несколько минут Аарон почувствовал себя в силах подняться и выйти из комнаты. Толкнув дверь в кухню, не удержался и вздрогнул: за столом сидел Нил. Услышав шум, Нил поднял голову и тоже недоуменно уставился на Аарона, словно не понимая, что он тут делает. Потом нахмурился: — Ты в порядке? Выглядишь не очень. Аарон проглотил колкое «ну спасибо, Джостен, себя-то видел?» и тяжело вздохнул: — Кошмар приснился. Мне снятся… мои же воспоминания. Но я не уверен, что это воспоминания. Может, этот сон был просто кошмаром. Нил продолжил хмуриться: — Ты хочешь поговорить об этом? Аарон покачал головой: — Нет. Не сейчас. Наверное, надо поговорить с Эндрю. В моем сне был он. Нил, казалось, несколько расслабился. Спросил: — Приготовить тебе что-нибудь? Чай, кофе? — Нет, спасибо, — пробормотал Аарон. — Я справлюсь. Не волнуйся. Почему ты не спишь? — Я всегда встаю рано. Хожу на пробежки, сейчас как раз собираюсь немного побегать. — Ты бегаешь с Эндрю? — Нет, он любит спать до обеда. Аарон улыбнулся. Некоторое время они молчали. Аарон сидел напротив Нила, наблюдая, как тот пьет утренний чай, и старательно контролировал свое дыхание: кошмар все еще не до конца отпустил его. Наконец, Нил поднялся: — Я пойду бегать. Поешь что-нибудь, ладно? В холодильнике есть еда. Аарон кивнул и проводил взглядом Джостена. Когда Нил закрыл за собой дверь, Аарон со стоном уронил голову на сложенные на столе руки. Он знал, что приснившийся ему сон был воспоминанием. Он чувствовал страх и отчаяние Аарона-из-сна, его боль, проглотившую его целиком. Тот Аарон обвинял Эндрю в смерти их матери, но одновременно страшно боялся за самого Эндрю. Прислушавшись к самому себе, Аарон понял, что не переживает по поводу матери. Даже само это слово не отдавалось в нем никакой теплотой или любовью. Все его мысли были сосредоточены только на Эндрю. Что тот сделал? Пострадал ли он? Что с ним, черт возьми, произошло? И о какой сделке говорил брат? Ему нужно было отвлечься от этих мыслей, которые сведут его с ума. Аарон встал, прошел к холодильнику, пару минут смотрел внутрь, пытаясь собраться с мыслями. Потом достал яйца, помидоры, колбасу, сыр и направился к плите. Руки помнили движения: Аарон включил газ, поставил на конфорку сковороду, капнул масла, аккуратно разбил несколько яиц, позволяя им жариться. Затем нарезал колбасу, помидоры, сыр и кинул все в сковороду. В шкафчиках нашел специи и щедро посыпал ими получающуюся яичницу. Когда все было готово, Аарон выключил газ, подхватил сковороду и деревянную подставку под горячее и повернулся, чтобы отнести еду к столу, и не удержался от напуганного вскрика. — Твою мать, Эндрю! В проходе стоял брат, скрестив на груди руки и хмуро окидывая взглядом Аарона. — Ты меня напугал. — Пробормотал Аарон, осторожно поставив еду на стол. — Я не слышал, как ты пришел. Эндрю медленно подошел к столу, принюхался и хмыкнул удовлетворенно. — Я тебя разбудил? — смущенно спросил Аарон. Достав три тарелки, он поставил одну перед Эндрю. — Будешь? — Меня разбудил запах, — сообщил ему Эндрю с подозрением глядя на тарелки. — Не знал, что ты готовишь. — Я тоже не знал, — Аарон пожал плечами. — Но я точно понимал, что делаю. Эндрю кивнул и потянулся к еде. Ели они в молчании. Аарон сам удивился, как вкусно у него получилось, поэтому с энтузиазмом уплетал яичницу. Брат ничего не сказал, но, судя по тому, что поглощал еду с не меньшей, чем у Аарона, скоростью — его все устраивало. Когда в сковороде осталась только порция для Нила, Аарон откинулся на стуле и довольно улыбнулся. Посмотрел на Эндрю: — Чай или кофе? Тот фыркнул, поднялся и достал из шкафчика заварочный чайник. Аарон внимательно наблюдал, как Эндрю заваривает чай. Его движения были такими мягкими и аккуратными, словно бы заваривание чая было для него священным действом. Когда все было готово, брат поставил чайник на стол, сказал: — Ему нужно настояться. И снова замолчал. Аарон не сводил взгляда с чайника, избегая смотреть на брата. Сейчас был такой удачный момент, чтобы рассказать ему о своем сне, но Аарон понял, что не сможет быть искренним до конца. Слишком был хороший момент, такой уютный, такой домашний, что ему совсем не хотелось портить его своей болью. Это могло подождать. Главное — что они с Эндрю сейчас вместе, и у них вроде как все в порядке.