Помнить нельзя забыть

У Нила и Эндрю начались тренировки. Теперь они уходили по утрам на корт и возвращались только под вечер. Аарон весь день был предоставлен самому себе, и не знал, чем занять все это время. Несколько часов в день он пытался заставить себя перечитывать медицинскую литературу, чтобы не терять знания, но учеба давалась ему с трудом: почти сразу же начинала болеть голова, а Аарон упорно продолжал заниматься, пока не становилось совсем невмоготу. Тогда он выпивал обезболивающее, ложился на кровать и отдыхал. Иногда он проваливался в тревожные сны, в которых видел неясные образы, воспоминания. Рыжая девушка — он уже догадался, что это была та самая Кейтлин, которую терпеть не мог Эндрю — появлялась в его снах постоянно. Но все эти образы так и не складывались в единую историю; Аарон не мог четко вспомнить, что же произошло. Он хотел выяснить всю правду, хотел встретиться с Кейтлин и попросить ее — раз уж Эндрю и Нил отказывали ему в этом — рассказать все. Для этого ему нужно было найти ее, но он даже не знал ее фамилии. Он попытался было узнать информацию у Нила, но тот отказался говорить, ссылаясь на запрет Эндрю. Тогда Аарон решил узнать все сам. В один из дней, когда Аарон вновь остался один, он отправился в ближайшую библиотеку, где получил доступ к компьютеру и быстро вбил в поисковую строку: «Аарон Миньярд». Почти сразу же он наткнулся на большую статью о «Лисах» — университетской команде Пальметто, в которой они с Эндрю и Нилом играли. Автор статьи очень подробно описывал успехи команды, особенно отмечая нападающих Нила Джостена и Кевина Дэя. Писали и о вратаре — «талантливом, но агрессивном» Эндрю. На «агрессивного» Аарон только усмехнулся: очевидно, автор ничего не знал о настоящем Эндрю. Про самого Аарона в статье ничего не было. Как и в большинстве других текстов, которые он смог найти. Вероятно, его личность не считали хоть сколько-нибудь достойной внимания. Тогда Аарон вбил в поиск «Аарон Миньярд и Кейтлин» — и вновь почти ничего не смог найти. Он наткнулся только на одну запись на странице в фейсбуке, посвященную «Лисичкам» — чирлидерской команде Пальметто. На странице была выложена фотография и подпись: «Защитник Аарон Миньярд и лисичка Кейтлин». На фотографии Аарон крепко сжимал в объятиях девушку — он сразу узнал ее. Это действительно была Кейтлин. Но ее фамилия в записи не значилась. Тогда он просмотрел всех друзей тех, кто лайкнул запись, и наконец, спустя почти час поисков, нашел страницу Кейтлин Холл. «Последний раз была в сети 10 февраля в 20:35» — значилось под ее именем. Сейчас был сентябрь. Аарон несколько минут гипнотизировал взглядом надпись, не в силах смириться с тем, что видит. Была, конечно, вероятность, что Кейтлин целых полгода не заходила на свою страницу — Аарон, например, вообще не пользовался соцсетями — но он чувствовал, что дело было совсем не в этом. Он знал: что-то случилось. И ему нужно было узнать, что именно. У него вновь разболелась голова: от светящегося экрана, от накатившего страха и стресса. Но он не мог позволить себе остановиться сейчас; он должен был узнать правду. Но сколько бы он ни искал Кейтлин Холл, ничего, кроме ее страницы и пары упоминаний в группе «лисичек» так и не нашел. Создавалось ощущение, что кто-то стер любые упоминания о ее жизни после Пальметто — точно так же, как стер все упоминания о самом Аароне. Если бы он был хоть немного подвергнут паранойе, то непременно что-нибудь заподозрил. Но он только расстроился, что так ни в чем не смог разобраться. Радовало только одно: он хотя бы узнал ее фамилию. Из библиотеки он выходил, едва держась на ногах от головной боли. У него не было денег на такси, а Эндрю был на тренировке — звонить ему было бессмысленно. Аарон с трудом дошел до дома, разделся, дотащился до кровати. Он выпил сразу несколько таблеток обезболивающего, уже зная, что это не поможет. Потом подумал еще немного и выпил снотворное, чтобы хотя бы попытаться уснуть. Как он уснул, Аарон не запомнил. Сначала его голова раскалывалась, а потом вдруг все исчезло и наступило блаженное ощущение бесконечного покоя. Ему снилось что-то очень приятное, и он чувствовал такую легкость, и не хотел, чтобы этот сон заканчивался.

***

Он очнулся от того, что кто-то с силой бил его по щекам. — Аарон! Аарон! Открыв глаза и разглядев нахмуренное лицо Нила, Аарон понял, что едва чувствует собственное тело. — Ты с ума сошел?! — резко спросил Нил, увидев, что Аарон очнулся. — Сколько ты выпил? Аарон попытался сесть на кровати, но не смог; ноги и руки не слушались его, словно бы он накачался алкоголем или наркотиками. Он откуда-то точно знал, какие ощущения вызывали наркотические средства. — Я… не помню, — растерянно сказал Аарон. — Где Эндрю? — Он поехал за едой. А я зашел, чтобы позвать тебя ужинать. Ты хоть понимаешь, что мне пришлось ударить тебя, чтобы разбудить? Сколько таблеток ты выпил? — Извини, — вырвалось у Аарона. — Я не специально! Мне было больно, я хотел уснуть, я переборщил. Ты расскажешь Эндрю? — Разумеется, — сказал Нил. В его голосе слышалась усталость. — Аарон, тебе постоянно больно. Врач говорил, что тебе нужно меньше напрягаться, а ты продолжаешь читать! Конечно, у тебя будет болеть голова! — Но я не могу иначе! Что еще мне делать? Я должен делать хоть что-то! Аарону стало тошно от самого себя: в его голосе слишком отчетливо слышалось отчаяние. — И я должен узнать, что произошло! Должен узнать хотя бы что-то про самого себя, — продолжал он. — Вы же с Эндрю мне ничего не рассказываете! Нил нахмурился. — Что ты сделал? — Я всего лишь пошел в библиотеку и поискал себя в интернете. Аарон не видел смысла скрывать что-то от Джостена; в конце концов, он не сделал ничего плохого. Нил тяжело вздохнул. — Аарон, ты не в порядке. Тебе не стоит ходить куда-то одному. Эндрю сказал бы «не смей ходить куда-то один». Нил выразился мягче. Аарон не собирался их слушать. — Я не буду торчать здесь целыми сутками и сходить с ума только потому, что моя башка не выдерживает таких нагрузок. Ничего, привыкнет. — Привыкнет? — переспросил Нил. — Ты чуть не убил себя! Аарон уставился на него. Вот, как он воспринимает это? — Я просто слегка переборщил с таблетками! Ему показалось, что Нил хочет что-то сказать; но тот промолчал и поднялся. — Поговорите об этом с Эндрю. И вышел из комнаты.

***

Спустя некоторое время Аарона вновь разбудили: на этот раз это был Эндрю. Брат потряс его за плечо, затем, увидев, что Аарон проснулся, протянул ему бутылку с водой. — Пей целиком. Аарон давился водой под молчаливым надзором Эндрю. Он знал, что тот хочет вывести снотворное и обезболивающее из его организма. — Как голова? — спросил Эндрю. Аарон прислушался к себе, сказал искренне: — Не болит. — Ладно. Несколько минут они молча сидели рядом. Потом Эндрю сказал: — Нил рассказал, что ты ходил в библиотеку. Надо было попросить — я бы тебя отвез. — Не отвез бы, — пожал плечами Аарон. — Я хотел узнать то, что ты же сам от меня скрываешь. — Я расскажу тебе, — тихо сказал Эндрю. — Но мне нужно кое-что в обмен. — Что? — Обещание. — Обещание? — Ты пообещаешь, что не будешь пытаться навредить себе. Закидываться таблетками, снотворным, доводить себя до нервных срывов и обмороков от боли. Заставлять себя читать, чтобы мучать себя, или не связываться со мной, чтобы продлить свои страдания. — Я не… Аарон хотел возразить Эндрю. Хотел сказать, что он вовсе не пытается навредить себе. Хотел сказать, что терпит боль, чтобы не привыкать к таблеткам; что читает, чтобы не забывать медицинскую теорию; что не связывается с Эндрю, чтобы не мешать ему. Но Аарон не хотел врать брату и самому себе — он, действительно, вредил сам себе, а все остальное было лишь оправданиями. — Я обещаю, — сказал он. Эндрю внимательно посмотрел на него, потом кивнул. — Я предупредил тренера, что не приду завтра. — Тебе не стоило… На это брат ничего не ответил, молча поднялся и направился к двери. И только на пороге повернулся к Аарону и сказал: — И кстати, к нам через пару дней приедет Никки. — Кто такой Никки? — Завтра узнаешь. И был таков.