Очень сильно хочу тебя

***

Солнце только поднялось из-за горизонта, а в Павильоне Алого Лотоса Чу Ваньнин уже открыл глаза. Сегодня у его учеников должно было состояться тренировочное сражение. Юйхэн, хоть и читал об их многочисленных подвигах во время его пятилетнего отсутствия, все же хотел лично посмотреть на их боевые навыки и возможности. А ведь еще предстояло зайти к госпоже Ван за подавителями вторичной сущности. Приближалась его течка, а вместе с ней и куча ненужных проблем. Да, Чу Ваньнин был омегой, но об этом не знал никто, кроме Сюэ Чжэнъюна (ему, как главе, приходилось докладывать обо всем) и его супруги и по совместительсту целителю. Именно она каждый месяц готовила для Чу Ваньнина и других прекрасные подавители, которые блокировали не только порочные желания, но еще и скрывали специфический запах. Благодаря этому никто на Пике Сышэн не знал об истинной принадлежности старейшины Юйхэна, да и его блестящая выдержка позволяла ему спокойно жить с этим фактом и быть прекрасным наставником для двух альф и одного беты. Еще ни разу за всю его жизнь животные инстинкты не брали над ним верх, и Ваньнин гордился этим даже больше, чем всеми своими заслугами перед миром совершенствующихся. Когда в назначенный час Чу Ваньнин поднялся на смотровую площадку, то обнаружил там только двоих своих учеников. - А где Мо Жань? - спросил мужчина, оглядываясь. Ши Мэй И Сюэ Мэн переглянулись. - Что-то случилось? Молодые люди испуганно молчали. Бессмертный Бэйдоу хоть и славился своей выдержкой, но беспокойство за своего ученика (и любимого человека) буквально пожирало мужчину изнутри. Его лицо приняло еще более строгое выражение. - Сюэ Цзымин? Ши Минцзин? - Учитель, не гневайтесь, - осторожно начал Ши Мэй, - Мы... мы не видели его... со вчерашнего вечера. - Что? Мо Жань был из тех людей, для кого слова "Правила" не существовало вовсе, но чтобы исчезать вот так, без предупреждения... - Вы искали его? - спросил он снова, все еще хмурясь. - Я зашел к нему с утра, - сердито ответил Сюэ Мэн, - Эта псина... - Сюэ Цзымин! - Прошу прощения, Учитель, - юноша тут же поклонился, - В общем, он оставил записку, что у него... начался... ну.... Молодой человек, которому уже перевалило за двадцать, на этих словах замялся и зарделся, как маков цвет. Казалось, что даже само слово "гон" его невероятно смущало, словно это было не обычным делом для альф, коим являлся он сам, а постыдной болезнью, о которой нельзя рассказывать. В другой ситуации Чу Ваньнин счел бы это слегка забавным, но не сегодня. Его омега слабо дернулся, что заставило Чу Ваньнина занервничать еще больше. - Но раньше это не было проблемой, - задумчиво произнес он, - Что случилось в этот раз? И тут вмешался Ши Мэй. - Раньше А-Жань... в этот период... ну... он... сбегал в... Он тоже заткнулся. Помня о том, как в последний раз Мо Жаню досталось за посещение публичного дома, Ши Мэй счел благоразумным замолчать, надеясь, что Чу Ваньнин сам все поймет. И тот действительно все понял. - Ты считаешь, - холодно спросил он, - Что Мо Жань... - Да небось опять с кем-то спутался! - зло выкрикнул Сюэ Мэнмэн, - Как был псиной блудливой, так им и остался. - Молодой господин, ты ошибаешься, - мягко опроверг Ши Минцзин, - С того дня, как Учитель... назначил ему наказание, А-Жань ни разу не посещал...никакие места. Госпожа Ван всегда готовила для него подавители. Она даже отправляля их ему, пока он странствовал. - Тебе-то откуда знать? - Сюэ Мэн смотрел на соученика с подозрением. Чу Ваньнину тоже было интересно. Под двумя строгими взглядами юноша слегка покраснел и ответил: - Она давала мне пару уроков, и я случайно заметил, когда она добавляла травы в котел, только и всего. - Тогда почему он не выпил их сейчас? - Я не знаю. Возможно, пропустил нужный срок. Если не принять подавители вовремя - должного эффекта получить уже нельзя. Должно быть, он просто решил переждать эти несколько дней где-то в уединении. Альфе его пути совершенствования в период гона очень сложно себя контролировать. В словах Ши Мэя был смысл. Чу Ваньнин немного успокоился, хотя тревога так до конца его и не отпустила. - Ладно, - сказал он, взмахнув рукавами, - Не будем тратить на это время. Сегодня потренируемся без Мо Жаня. Сначала Ши Мэй, потом Сюэ Мэн. С этими словами мужчина призвал Тяньвэнь и указал на место перед собой. - Начнем...

***

Чу Ваньнин не верил в любовь. Не верил и в предначертанность встреч. Также, как не верил и в то, что альфы хорошо относятся к омегам. Когда вместо гона в пятнадцать лет у него случилась течка, он возненавидел собственное тело. За что? Какое преступление нужно было совершить в прошлой жизни, чтобы быть так жестоко наказанным в этой? Тогда Учитель увещевал его, что ничего страшного не произошло, он будет просто принимать подавители, все пройдет гладко - но Чу Ваньнин ему не верил. Он знал, что среди знаменитых заклинателей ни разу не было омег, потому что они не могли достичь высот в совершенствовании - им на роду было написано быть игрушкой в руках более сильных и более талантливых альф. Сам он такой судьбы для себя не хотел, поэтому, как только положенные пять дней течки истекли, тут же собрался и покинул храм, где обучался с момента рождения, чтобы начать новую, совершенно иную жизнь... Принять себя и свою сущность такими, какими они были, Ваньнин смог довольно не скоро. Он много путешствовал по миру, изучал боевые техники, помогал страждущим, посещал открытые занятия в знаменитых орденах, добился успехов и славы в мире совершенствущихся - и все равно ощущал себя неполноценным. В дни течек он старался не показываться людям на глаза, и однажды это едва не стоило ему жизни... Шел третий день его мучений. Чу Ваньнин, 18-летний юноша, прятался ото всех в глухом лесу недалеко от Учана. Как назло, течка застала его в самый неподходящий момент - на окраине города, где он собирался прикупить немного еды, чтобы укрыться в лесу и спокойно переждать следующие пять дней. Но, по-видимому, его цикл слегка сбился, и молодому человеку ничего не оставалось, как спрятаться в лесу, пока альфы его не заметили. Да, в глубине души он до жути боялся встретиться с альфой во время своей течки. Боялся, что тогда его точно сделают рабом, игрушкой в чужих руках, поставят ему собственническую метку и он станет зависеть от своего господина. Но сейчас, когда боль от неудовлетворенного желания и голода терзали его тело, он все сильнее и сильнее сомневался в собственном убеждении. Чу Ваньнин практиковал инедию, но и до этого он не ел два дня, да и во время течки все навыки ослаблялись, поэтому сейчас он чувствовал себя очень и очень плохо. Как в бреду, он шел в чащу, не разбирая дорог, держась за попадающиеся стволы деревьев, и с каждым шагом ощущал, что силы оставляют его... - Эй! Громкий крик заставил юношу приподнять голову. Чуть впереди стоял высокий мужчина с веером и с тревогой смотрел в его сторону. Чу Ваньнин понял, что этот человек, возможно, единственное его спасение. Потрескавшимися губами, еле слышно он прошептал: - Воды... И упал, потеряв сознание. Он не видел, как мужчина кинулся в его сторону и подхватил ослабевшего Чу Ваньнина почти у самой земли, поднял на руки и побрел в сторону опушки, к горной вершине с почти тремя тысячами ступеней... Ваньнин пришел в себя на чистой постели. Вокруг не было ни души, но голода или боли он не испытывал. Даже симптомы течки как будто отступили. Как юноша ни старался вспомнить, что с ним приизошло, воспоминания упорно не хотели возвращаться в его голову. Но, стоило входной двери приоткрыться и впустить внутрь двоих, мужчину и женщину, как он сразу же все вспомнил. И постарался сжаться на постели. Женщина это заметила, но только добродушно улыбнулась. - Не бойтесь, молодой господин, мы не причиним вам вреда. Это оказались супруги Ван и Сюэ. Они помогли Чу Ваньнину справиться с этой течкой, выслушали его историю и предложили остаться на Пике Сышэн в качестве Старейшины. - Я много слышал о великом герое Чу Ваньнине, но не мог предположить, что однажды сам стану тем, кто спасет ему жизнь, - ухмыльнулся Сюэ Чжэнъюн, - Нам нужен еще один наставник, и вы, молодой господин, как нельзя лучше подходите на эту роль. Ну, так что? Ваньнин согласился. Через два дня он покинул Павильон Алого Лотоса (да, его поселили именно там). Сюэ Чжэнъюн без долгих разговоров представил его остальным ученикам и учителям в качестве Старейшины и предложил в качестве первого ученика своего сына. Чу Ваньнин с опаской согласился. Начинать всегда страшно, но постепенно он вжился в новую роль, переборол свой страх перед альфами и стал самым уважаемым наставником. Сюэ Мэн обожал его. Однако больше никаких альф Ваньнин учить не собирался, поэтому отказывал любому, кто пробовал напроситься к нему в ученики, и жестоко карал всех, кто хоть раз смел нарушать его покой. Постепенно слава о его холодности и жестокости разнеслась по всему ордену, и никто из вновь прибывших уже не осмеливался просить его стать их наставником. Ши Мэй совершенно случайно оказался среди его учеников - Чу Ваньнин спас его, и тот написал ему письмо с просьбой стать его наставником. Молодой человек являлся бетой, и не вызывал серьезных опасений у Ваньнина, поэтому тот сразу принял его. И очень долгое время у Старейшины Юйхэна было только два ученика.... Когда на Пике Сышэн появился Мо Жань, Чу Ваньнин впервые почувствовал, что такое желание вне течки. Когда этот молодой человек дергал его за рукав во время церемонии, Юйхэн даже не сразу понял, что происходит. Разумеется, он догадался, что перед ним альфа - терпкий, но не тяжелый запах буквально обволакивал мужчину, но, что странно, не отталкивал от себя, а заставлял тянутся за ним, к нему... Чу Ваньнин растерялся - запахи альф всегда вызывали в нем отвращение, но этот... Реакция собственного тела пугала, а потому он сразу же отказал Мо Жаню в просьбе принять его в ученики. Но мальчишка оказался настойчив, и три месяца подряд отирался возле Павильона, стараясь снискать расположение. Он не навязывался, ни о чем не просил - просто смиренно ждал. И это ожидание подкупило Чу Ваньнина - скрепя сердце, он стал его наставником, хоть и понимал, что ничем хорошим это в итоге не обернется... Так и случилось. Поведение Мо Жаня со временем ничуть не изменилось - он по-прежнему старался снискать его, Чу Ваньнина, расположение, но делал это ненавязчиво, как Сюэ Мэн, к примеру, а так, чтобы это выглядело естественно. И это, черт возьми, невероятно подкупало. Много прошло времени, прежде чем Юйхэн понял, что влюблен. В перый раз и по-настоящему. Только признаваться в этом он не хотел. Во-первых, Мо Жань был его учеником, а во-вторых, хоть Ваньнин и привык жить среди альф, он все же опасался телесной близости, а потому принимал подавители каждый месяц, чтобы не натворить дел в страстном порыве бушующих гормонов.

***

Спустя несколько часов, вконец измотав своих учеников и оставшись недовольным, Чу Ваньнин вернулся в Павильон Алого Лотоса и принялся собирать нового Ночного Стража. Беспокойство за Мо Жаня только усиливалось, и к вечеру стало практически нестерпимым. Подливало масла в огонь и то, что сказал Ши Мэй. Разумеется, Юйхэн был уверен в том, что Мо Жань не посмеет нарушить данное им слово, но сама возможность того, что где-то сейчас он может находиться в постели с другим омегой, приводила его в неистовое состояние, граничащее с бешенством. Беспокоило еще и то, что его внутренний омега ворочался все сильнее, несмотря на принятые подавители. Коктейль из беспокойства и ревности смешивался все сильнее, и когда наконец наступило время ужина, лицо Чу Ваньнина было чернее тучи. Он надеялся, что хотя бы в Зале Мэнпо сможет увидеть своего ученика, в то же время прекрасно осознавая, что за такой короткий срок можно лишь усмирить гон, причем самым простым и известным способом, а потому раздражался все больше и больше. Как только двери трапезной распахнулись и взору учеников предстал взбешенный до крайнего состояния старейшина Юйхэн, в зале наступила гробовая тишина. Его собственные ученики сжались за своим столом, стараясь быть как можно незаметнее, считая, что в сегодняшнем настроении учителя виноваты они, а точнее, их утренняя тренировка. Стараясь сильно не оглядываться и не привлекать еще больше к себе и без того повышенного внимания, Чу Ваньнин прошествовал к раздаче, попутно осмотрев зал. Знакомой шевелюры не обнаружилось. Это слегка успокоило его ревность, но совсем не утихомирило беспокойство. Забрав свой уже привычный набор блюд, мужчина присел за своим столом в гордом одиночестве, и именно сегодня это его напрягло. Вторичная сущность уже тихо рычала, требуя вернуть ей одного наглого альфу, и как можно скорее. Беседы в столовой потихоньку возобновлялись, но взоры всех присутствующих то и дело возвращались к одинокой фигуре в белом, что со скоростью света сметала еду из своих тарелок. А Чу Ваньнину было слишком тревожно, чтобы обращать внимания на людей вокруг и их невысказанное мнение. Тревога за Мо Жаня только усиливалась. Размышляя все больше и больше, мужчина и сам не заметил, как начал мысленно вести диалог с самим собой: "А что, если он по неосторожности попал в беду?" "Но ведь Мо Жань сильный. Он сможет себя защитить." "Но ведь в период гона боевые навыки ослабляются." "Но у него хороший цигун. Он сможет убежать." "А если не сможет? Что тогда?" "Нет, он точно справится. У этого мальчишки просто талант к выживаемости" "А что, если он сейчас не в беде, а в постели? С другим омегой?" "Это невозможно. Он не нарушит своего слова." "А если у него за пять лет кто-то появился, и теперь он проводит время с ним?" Эта крамольная мысль заставила старейшину Юйхэна побледнеть и отбросить палочки для еды. Черт, да он так с ума сойдет! И тогда уже никакие подавители не помогут! Сильнейшие эмоции спровоцируют выброс гормонов в кровь и просто снесут все барьеры к чертям собачьим! И тогда все точно узнают, кто Чу Ваньнин на самом деле! "Лучше уж умереть, чем потерять лицо" - всегда считал мужчина, поэтому, приложив огромные усилия, он взял себя в руки, со спокойным выражением лица отнес посуду с недоеденным ужином в мойку и покинул Зал Мэнпо, сопровождаемый все теми же испуганными взглядами. Уже на улице Учитель столкнулся с госпожой Ван, которая шла в сторону ученических спален и несла короб для еды. - Оставлю в комнате Мо Жаня, - ответила женщина на невысказанный вопрос, - Не знаю, когда он вернется, но наверняка будет голоден. Пусть уж лучше поест у себя, чем бегает по всему Пику и пугает остальных. Чу Ваньнина с утра мучил один вопрос, но он все никак не решался его задать. Наконец, когда он вот так, совершенно случайно столкнулся с супругой главы на улице, он все таки решился, но начал издалека. - Госпожа Ван, как вы думаете, где он? Женщина посмотрела на него с недоумением, а затем, видимо, сложив в уме два и два, понимающе улыбнулась и ответила: - Юйхэн, не волнуйтесь. Мо Жань не станет бегать и развратничать. С того дня, как вы публично наказали его, он больше не осмеливался покидать Пик за этой надобностью. Я сама готовила для него подавители, и поверьте мне - он искренне верен вам, и уж если дал слово, обязательно его сдержит. "И как она догадалась?" - подумал Ваньнин, но вслух спросил: - Тогда, где он может быть? Улыбка женщины потухла. - Я не знаю. Возможно, что он просто решил дождаться ночи у подножия в лесу, или где-то еще, где нет людей. Или где-то недалеко, медитирует в одиночестве. Женщина вздохнула. - Очень жаль, что те подавители не помогли. Чу Ваньнин нахмурился. - А что случилось? - Это были мои экспериментальные разработки, - ответила целитель, - Я искала новый рецепт, чтобы эффект от зелья сохранялся на более продолжительный срок - вы же знаете, как часто требуется их пить. Мо Жань согласился принять их вместо обычных, но я и подумать не могла, что они не сработают... Мужчина помрачнел еще больше. Он понимал желание госпожи Ван помочь, но не мог одобрить выбранную цель. В конце концов, почему именно Мо Жань? Есть ведь еще Сюэ Мэн, сам Сюэ Чжэнъюн и много других альф, которые не настолько... похотливы. А женщина задумчиво продолжала: - Не могу понять... Что пошло не так? Ведь все было рассчитано... Каждый миллиграмм... Все травы свежие... Почему не сработало?... - Спасибо, госпожа Ван, - наконец сказал Ваньнин и поклонился, - Мне пора. - Спокойной ночи, Юйхэн, - рассеяно ответила женщина и медленно пошла в сторону ученического крыла, попутно что-то бормоча себе под нос.

***

Среди ночи Чу Ваньнин внезапно поднялся с постели и вышел на улицу. Какое-то смутное ощущение толкало мужчину вперед, и он не мог ему противиться. Стоя на крыльце, он вдруг услышал, как кто-то по воздуху с помощью цингуна проник на террриторию Пика Сышэн. Не давая себе времени подумать, Чу Ваньнин, используя все тот же цингун, последовал за ним. Ориентируясь только на звук, мужчина приземлился перед комнатами учеников, которые в это время должны уже крепко спать. Но кому-то, видимо, очень не хотелось, поэтому этот кто-то решил, что может мешать отдыхать и остальным. Разозлившись, Чу Ваньнин проник на территорию ученического корпуса и прошел туда, где горел свет. Оказалось, что это слабое мерцание свечи исходило их комнаты Мо Жаня. "Неужели вернулся?" - обрадовался мужчина, и, даже не задумавшись, толкнул дверь и вошел внутрь. И тут же пожалел об этом. Мо Жань сидел на кровати, согнувшись в три погибели, но стоило дверям открыться, как он резко вскинул голову и вгляделся в лицо незванного гостя. - Учитель? - спросил он хрипло, - Что вы тут делаете? Чу Ваньнин замер на пороге. Терпкий запах возбужденного альфы заполнил все помещение, и, хотя мужчина только с утра принял подавители, его истинная сущность снова опасно заворочилась. Он внезапно осознал, насколько глупо и даже нелепо выглядит вся эта ситуация. И насколько опасно сейчас находиться здесь... - Я... - начал мужчина, но Мо Жань внезапно прервал его: - Не важно. Просто уходите. Чу Ваньнин хотел было оскорбиться чужой грубостью, но осознание того, что это было сделано не специально, слегка потушило его гнев. Вместо этого он строго спросил: - Где ты был? Почему тебя не было на тренировке? Мо Жань тихо заскулил: - Прошу прощения, Учитель, я... Ох, да зачем я все это говорю? Он схватился за виски и крепко сжал их, стараясь не завыть. - Учитель, прошу, не задавайте вопросов, просто уходите. Рядом с вами я не могу себя контролировать. Чу Ваньнин застыл. Рядом с...Что? - Ты... Мо Жань тихо взвыл. - Да, я в курсе, что вы омега, поэтому прошу, уходите как можно скорее. Я боюсь... боюсь, что не смогу сдержаться. Каждое слово, что слетало с уст молодого человека, поражало Чу Ваньнина все сильнее и сильнее. Но это было еще пол беды. Чем больше мужчина находился в этой комнате и вдыхал аромат чужого возбуждения, тем больше ворочался его омега и тем сильнее росло желание отдаться альфе прямо сейчас. Тем более, что альфа, которого он с каждой секундой жаждал все сильнее, был совсем рядом, стоило лишь сделать шаг. Все страхи и сомнения Чу Ваньнина испарились, словно их и не существовало. Мир перед глазами опасно накренился, и если бы не сильные руки Мо Жаня, что обхватили его за талию и не дали упасть, он бы уже перебудил весь корпус. Но стоило этим двоим оказаться в непосредственной близости, как оба почувствовали, что еще немного - и они уже не смогут расцепиться. Выдержка Чу Ваньнина трещала по швам с каждой секундой, грозя рассыпаться, как карточный домик, а в глазах молодого человека он видел лишь одно - первобытное желание подчинить себе омегу. Срочно. Прямо сейчас. - Ваньнин, - хрипло прошептал Мо Жань, отчего уровень вожбуждения мужчины подскочил аж наполовину, - Умоляю, уходи... Я... не могу больше... сдерживать себя... Чу Ваньнин и сам чувствовал примерно то же самое. Рваные вздохи альфы за спиной ничуть не помогали, наоборот - коленки тряслись так, что подняться без посторонней помощи казалось непосильной задачей. С трудом, но мужчина все же выпрямился, и даже смог убрать чужие руки со своей талии, как внезапно почувствовал то, чего так сильно боялся с самого утра, когда еще не принял подавители - течка. Его омега все-таки проснулся, и как бы сильно не было воздействие зелья подавления, нахождение рядом с настолько возбужденным (и желанным) альфой соврало все стоп-краны и расплавило все клетки, которые могли сдержать истинную сущность. Естественная смазка стекла по бедру Чу Ваньнина, вызвав некотролируемую дрожь во всем теле и...

***

Мо Жань мечтал о Чу Ваньнине с самой первой встречи. Еще тогда, когда он только прибыл на Пик Сышэн и выбирал наставника, мальчик твердо решил, что никто, кроме альфы, не будет его обучать. Но, увидев красавца-омегу, стоящего под яблоней, не обращаюещего никакого внимания на происходящее, изменил свое решиние. Кто знает, может, это была любовь с первого взгляда? А может, просто желание? Этот омега очень хорошо маскировал свой запах, но у Мо Жаня с детства был отличный нюх, поэтому ему не составило труда определить, кто перед ним. Однако решение попроситься к нему в ученики Мо Жань принял не из-за этого. Чу Ваньнин производил впечатление человека, который знает и умеет многое, но не кичится этим, а старается помочь всем и каждому. Хоть на его губах за все время их отношений учителя-ученика ни разу не играла улыбка, молодой заклинатель всегда чувствовал, что его успехи доставляют Старейшине Юйхену удовольствие. Небычное сочетание сущности и способностей поставили точку в вопросе выбора наставника. И хоть Чу Ваньнин еще долго не принимал его как своего ученика, Мо Жань всегда знал - это случится. А когда его желание стало реальностью, он еще больше укрепился во мнении, что однажды этот красавец-омега отдаст ему не только право быть его учеником, но и свою душу, и свое тело... С каждым днем, проведеным рядом с Чу Ваньнином, желание Мо Жаня росло. Он пытался как-то избавиться от этой навязчивой идеи, менял любовников, как перчатки, но ни один из них не приносил ему того удовлетворения, какое он чувствовал только от исходившего запаха Учителя. В конце концов, молодой заклинатель погряз в этих неразборчивых половых связях, как в болотной трясине, и выбраться самостоятельно из этой топи не мог, сколько бы не пытался. И конечно же, он не держал зла на Учителя за то публичное наказание - один страх повторения подобного сдерживал его похотливую натуру лучше самой толстой цепи. Вот только сдерживать желание присвоить себе омегу-учителя стало гораздо труднее. Иногда даже подавители е помогали. В такие дни он ненадолго сбегал с Пика, предупреждаяя родных, чтобы не волновались, но вылазок на пару часов с каждым гоном становилось недостаточно... Когда тетя предложила ему выпить экспериментальные подавители, юноша, не раздумывая, согласился. Вдруг поможет? Но, проснувшись от дикой боли, он понял, что лекарство не сработало вообще, а он сам готов отбросить все правила приличия, кинуться в Павильон Алого Лотоса и взять Учителя силой. Начеркав записку, альфа через окно сбежал в лес, подальше от школы, повыше в горы, где уселся медитировать прямо на границе снегов, чтобы хоть немного унять бушующее в крови пламя... К вечеру Мо Жаня скрутила боль не только от неудовлетворенного желания, но и от голода. Стараясь никого не потревожить, используя цингун юноша проник на территорию Пика в свою комнату, но он и представить не мог, что предмет его тайных желаний следит за ним и безрассудно ворвется в его логово...

***

Сладкий запах течного омеги ударил в нос Мо Жаня, и вот тут он понял, что все. Это конец. С громким рыком он схватил Чу Ваньнина и вжал в свое тело, впившись в губы яростным поцелуем. Его самоконтроль дал трещину еще тогда, когда учитель переступил порог его комнаты, и держался только на том, что сам Ваньнин будет категорически против их связи. Но стоило ему учуять чужое возбуждение, как все доводы разума затерялись где то далеко за пределами Вселенной, оставив лишь горячее, податливое тело в его руках, которое охотно подставлялось под умелые ласки и тихо постанывало, грозя обнаружить их в весьма недвусмысленной позе. Собрав остатки сил, Мо Жань с Чу Ваньнином на руках прыгнул на ближайшую крышу и понесся в сторону Павильона Алого Лотоса. Ветер, бьющий в лицо, слегка остудил его возбуждение, но мужчина на руках, казалось, только сильнее его подогрел. Оказавшись в доме, Мо Жань опустил Чу Ваньнина на кровать и навис сверху, предпринимая последнюю попытку сбежать: - Ваньнин... Оттолкни... - Не могу, - чуть не плача от возбуждения, простонал Чу Ваньнин и вцепился в чужие плечи, привлекая к себе столь желанного альфу. И тот перестал сдерживаться. К черту. К черту все. Он подумает обо всем после. А сейчас важен только этот красавец-омега. И только он. Не задумываясь, Мо Жань сорвал с него всю одежду, просто разодрав ту в клочья, и принялся зацеловывать оголенное тело, осталяя засосы везде, где можно и где нельзя. Чу Ваньнин стонал под ним, подставляясь под лишенные нежности ласки и бессловесно умоляя о большем. Его руки пытались раздеть Мо Жаня, чтобы огладить такое великолепное тело и подарить ласку в ответ. Юноша застонал и отрвался от чужой груди, только чтобы скинуть верхнее ханьфу и рубашку, оставшись в одних штанах, а затем припал к чужим губам в страстном поцелуе, разом лишив Чу Ваньнина воздуха. Тот судорожно вцепился в плечи альфы, крепко сжимая и царапая, но Мо Жань, казалось, от этого распалился еще больше. Когда кислорода перестало хватать обоим, он лишь на миг оторвался от губ омеги, и буквально в ту же секунду захватил губами чужой сосок. Чу Ваньнин вскрикнул - ощущения были просто божественные. - Ваньнин... - хрипло шептал Мо Жань, вырисовывая узоры поцелуев на его теле, - Мой Ваньнин... Такой сладкий... Такой вкусный... Хочу сожрать тебя - ты так пахнешь... - Мо Жань... - простонав имя, позвал Чу Ваньнин, - пожалуйста... - М? - юноша на короткое мгновение поднял взгляд, - Чего хочет золотце? Губы и руки альфы без всякой нежности ласкали омегу, однако по прежнему не пересекли последнюю границу. А Ваньнин буквально сходил с ума от желания быть заполненным. Страсть и инстинкты, которые он сдерживал многие годы, сейчас вырвались на свободу и развернулись в полную силу, словно отыгрываясь за все время воздержания. Мужчина задыхался от нахлынувшись ощущений. А Мо Жаню, казалось было даже забавно наблюдать за этим, хотя на самом деле он сам истово желал ворваться в жаждущее его тело, сцепиться с ним и не отпускать от себя ни на мгновение. И в то же время он хотел, чтобы Ваньнин сам попросил его об этом. Сам возжелал его с тем же жаром. Его ладонь прошлась от плеча вниз, по груди и животу, оглаживая, надавливая, ощущая под собой напряженные мышцы и гладкую кожу. - Просто скажи, чего тебе хочется? Томный голос вкупе с ставшими нежными руками и диким желанием уничтожил всю стеснительность и стыдливость Чу Ваньнина, расплавив их, как железо в плавильной печи. Когда ладони коснулись напряженного члена, он не выдержал и почти закричал: - Тебя! Хочу тебя! Просто войди и трахни уже, сколько можно издеваться! Мо Жань не мог больше ждать. Резким движением он сорвал штаны с бедер своего омеги и, даже не заботясь о безопасности, вогнал в тугое нутро сразу два пальца. Ваньнин вскрикнул. Больно. Но ему и не нужны были нежности - ему просто нужно было больше. Больше своего альфы. Он забыл о своих страхах, о тех глупых историях, забыл обо всем - осталось только желание. Желание отдаться и быть заполненным. Он и не заметил, в какой момент пальцев стало уже три. А Мо Жань словно играл с ним, двигаясь внутри и растягивая и без того готовое его принять тело. Вид извивающегося под ним Чу Ваньнина сносил крышу и завораживал одновременно, заставляя ускоряться с каждым движением. Наконец, когда омега протяжно застонал от нахлынувших ощущений, альфа скинул свои штаны и вошел в него одним махом, заставив Чу Ваньнина кричать от удовольствия, смешанного с болью. Если бы не ладонь, так вовремя прикрывшая рот омеги, об их соитии уже знал бы весь Пик, а так - только всхлипы и сдавленные стоны, которые так хотелось услышать в полную силу... Мо Жань двигался яростно, неистово, гонясь за собственной разрядкой и полностью отдавшись первобытным инстинктам. Чу Ваньнин так отлично его принимал... Ох, каким горячим был бы секс с этим омегой, если бы можно было его слышать! Постойте, но ведь можно чувствовать! И с этой мыслью альфа отнял руку от чужих губ и припал к ним своими, затягивая в головокружительный поцелуй. А омега под ним буквально плавился от незнакомых, но таких приятных ощущений. Ему было очень, очень, очень-очень хорошо... А вкус этих губ, которые так пылко прижимались к его губам он будет помнить всю оставшуюся жизнь. Поцелуи и движения внутри, чувства и ощущения, разум и беспамятство - все смешалось в стенах этой спальни. Альфа ловил все стоны и вслипы омеги собственными губами, отчего всякий раз по его телу словно проходился разряд тока, и это было так сладко... В какой-то момент Мо Жань вцепился в шею Чу Ваньнина, оставляя там свою метку, даже не задумываясь о последствиях. Черт, да он даже свое имя забыл - столько наслаждения дарил этот омега... Когда до разрядки оставалось совсем немного, альфа хотел выскользнуть, чтобы не допустить сцепки, но жалобный взгляд и и тихое: "Не выходи" уничтожили это желание на корню. Мо Жань довел их обоих до конца за считанные мгновения, а после крепко прижал к себе Чу Ваньнина, не давая тому вырваться из своих объятий - ближайшие полчаса им можно просто лежать и получать удовольствие от нескончаемых оргазмов... Когда на рассвете омега открыл глаза, то увидел в своей спальне стоящего у окна альфу, который что-то сосредоточенно рассматривал на горизонте. - Прости, - тихо выдохнул он, не поворачиваясь. Чу Ваньнин пытался вспомнить, а что вообще Мо Жань делает в его спальне? События прошедшей ночи упрямо обрывались на том, как он едва не упал в комнате своего ученика от нахлынувших эмоций и ощущений. Спрашивать о чем-либо ему было стыдно, а еще почему-то болела задница и горела шея. Аккуратно прикоснувшись к тому месту, где так сильно пекло, Чу Ваньнин нащупал только следы от зубов, и внезапно все понял и все вспомнил. И тут же покраснел до корней волос. Дикий стыд - вот что он испытывал. Первым его желанием было выгнать альфу взашей, вторым - забить до смерти, третьим - самому извиниться, но все, что Чу Ваньнин сделал, это только спросил: - Ты жалеешь? Мо Жань повернул к нему голову, по-прежнему стараясь не смотреть в глаза: - Нет. А затем и вовсе опустил взгляд в пол. - Но точно жалеешь ты. Воспоминания проносились в голове Юйхэна со скоростью света, не задерживаясь на чем-то конкретном, но, как бы это странно ни звучало, ничего неприятного, или того, чего бы он не хотел - в них не было. - Я не жалею, - также тихо сказал он. - Может, и нет, - подумав, ответил Мо Жань, - Только на тебе моя метка, а значит, ни с кем другим ты уже не будешь и не сможешь. Готов ли ты к этому? Чу Ваньнин молчал. - Прости, - снова выдохнул альфа, - Я не хотел. Теперь вместо обиды в Ваньнине взыграла злость. Течка еще не отпустила, и омега был немного истеричен, поэтому даже не попытался как-то отфильтровать свои слова: - Тогда зачем ты лег со мной в постель? Мо Жань поднял голову и впервые посмотрел прямо в злые глаза своего (теперь же можно так его называть?) омеги. И тут до него дошло: - Ты что, решил, что я солгал тебе? Чу Ваньнин отвернулся. - А как иначе объяснить? Мо Жань был поражен. Да он еле-еле сдерживал свою страсть даже в обычное время! Как вообще можно в этом сомневаться? Осторожно подойдя к кровати, юноша присел рядом с учителем и взял чужие ладони в свои руки, тихо позвав: - Ваньнин... Посмотри на меня... Юйхэн даже головы не повернул, впрочем, ладони тоже не спешил вырывать. - Прошу... Мужчина отрицатльно помотал головой. - Ваньнин, - Мо Жань аккуратно развернул к себе его лицо и увидел две тонкие дорожки слез на щеках. Да, Чу Ваньнину было больно. Он впервые в жизни влюбился, впервые в жизни открылся, впервые отдался кому-то и позволил делать с собой все, что пожелается, а вместо ответной реакции получил лишь: "Я не хотел"... И почему те, кого любишь всем сердцем, всегда предают? - Убирайся, - прошептал он. На что то большее у него не было сил. Но альфа, казалось, даже не заметил его попытки. Вместо этого он притянул омегу к себе и поцеловал - мягко, нежно, не давя, а будто спрашивая разрешение. И Ваньнин ответил - не мог противиться. Подчинился, размыкая губы и позволяя горячему языку проникнуть в свой рот. Мо Жань воспользовался моментом и тут же углубил поцелуй, перетащив омегу к себе на колени и крепко обняв. И мгновенно обоюдное желание, подутихшее после безумной ночи, всколыхнулось вновь. Поцелуй стал еще глубже, еще напористей. И пока они оба не потеряли голову, Мо Жань решил высказать все, что задумал: - Ваньнин, - прошептал он, оторвавшись от чужих губ и глядя в глаза, - Я никогда никого не хотел также сильно, как хочу тебя. И всегда буду хотеть. Потому что я люблю тебя. И всегда любил. И буду любить. Пожалуйста, позволь мне остаться с тобой. - А если я... - начал Чу Ваньнин, но тут же покраснел. - Что? - Если я... забеременею? - Тогда я буду смым счастливым отцом, - с нежностью в голосе ответил Мо Жань и тут же вовлек мужчину в новый поцелуй, а затем уронил того на кровать. - Поговорим потом - сейчас я очень сильно хочу тебя...