Обитель света

Весна! Тепло весеннего солнца грело своими лучами. Птицы прыгали с ветки на ветку. Зелёная трава уже давно пробивалась, хотя снег ещё не успел растаять. Деревья уже потихоньку зеленели. Совсем недавно прошёл праздник «Смерти Зимы», которого я так и не смогла понять. Не знаю почему, но для меня праздновать чью-то смерть, даже если это просто Зима, было странным. И даже за столько лет — непривычным. Хотя честно, я очень старалась понять. — Ами, ты взяла сумку? — малышка Нани снова звала меня в лес, собрать самые первые травы для примочек и чая. Мы не были травницами и не разбирались в травах совершенно. Но у нас были справочники растений с рисунками, много инструментов и сумок, ну и, конечно, непреодолимое желание найти приключения на свои филейные части. Поэтому мы просто искали подходящие травинки и цветы. Хотя не всегда верно, и дядя Тео нас за это ругал. — Только не принесите снова мне «Царь-траву». Не хотелось бы опять лечить эту безобразницу, — насмешливо и с доброй улыбкой подошёл к нам дядя. Нанира, или просто Нани, была соседской малышкой, которой было восемь лет. Родителям её просто было некогда: работа, домашнее хозяйство, животные и целая орава братьев и сестёр, среди которых она была самой младшей. Хотя Нани была ответственной и очень серьёзной, она всё-таки очень любила свободу — и особенно приключения. Её мечта — дальние плавания на неизведанные волшебные острова, о которых я читала ей каждое утро. Чаще — после сбора свежих фруктов или трав, сидя под деревьями в тени. Фантазия ребёнка была для меня удивительна. Хотя дядя Тео уверял нас, что эти острова действительно существуют, а мы — точнее, я — просто привыкли к постоянству и безопасности. Я не отрицала, что не хочу пока никуда уезжать. Меня не просто не манили города — они скорее даже иногда пугали. — Хорошо, дядя, мы поищем что-то ещё! — с громким смехом мы вместе с Нани побежали в лесок, который был расположен совсем близко к нашей деревне. — Проказницы! Осторожнее там, ладно? — со вздохом и печальной улыбкой, которую я всё же заметила издалека, дядя отправился в дом. — Хорошо, дядюшка, мы будем очень внимательны, — крикнула я вслед дяде Тео. Он кивнул и зашёл в дом, закрыв за собой старую разукрашенную дверь. Золотистые, возмущённые кудри Нани вновь появились из-за дерева: — Ну, Ами, пошли скорее, ведь совсем скоро мои проснутся! Зря мы, что ли, так рано встали? — с этим не поспоришь. Некоторых кудрявых и неугомонных порой очень трудно разбудить — не то что рано утром, но даже в полдень. Я же любила ранний восход, когда только-только выглядывало солнце, но при этом ещё сохранялась прохлада. — Нужно обязательно ещё сбегать к озеру! Вдруг стрекозы проснулись! — говоря басом, насколько это возможно для её детского тонкого голоса, Нани растопырила руки в стороны и прокричала: — Вот такие огромные! Ну же, Ами, скорее, скорее! — она потянула меня в нужную сторону, пританцовывая от нетерпения. Мы шли по тропе вдоль леса, не рискуя заходить вглубь. Всё-таки шанс столкнуться с нечистью здесь был вполне реальным. Да, я боялась. И Нанира тоже — хоть она никогда этого не показывала. Мы выбирали максимально безопасный путь, брали с собой амулеты, что-нибудь перекусить и обязательно пару кинжалов. Хотя вряд ли обычные кинжалы спасут от вурдалака или нетопыря — зато ими удобно срезать травы. Амулеты дядя привозил специально из города — как раз для таких прогулок. Не знаю, были ли они по-настоящему полезны, но пока нам везло. Мы ещё никого не встретили. Хотя, кто знает... Магия — штука капризная. Может подвести в самый неподходящий момент, как это случилось сегодня. В тот раз мы столкнулись не с вурдалаком, а с куда худшим — с Зирайном, соседским парнем. Хотя уж лучше бы это была нечисть. — Куда намылились, две чокнутые? — спросил он с насмешкой. Он был навязчив, груб, нетерпелив и совершенно не признавал слова «нет». В общем, обладал всеми теми качествами, что вызывали раздражение у большинства — но никто с этим ничего не мог поделать. — И тебе привет, Зирайн, — со вздохом ответила я и попыталась обойти его, но он преградил путь. Он был не просто соседом — а сыном управляющего нашего поселения, Малые Норы. Кстати, насчёт названия. До сих пор никто не знает точно, откуда оно взялось. То ли из-за белых лис, что роют повсюду норки, то ли из-за самих хижин, укрытых в земле и зелени, словно в одеяле, и похожих на человеческие норы. Жители склонялись сразу к обоим вариантам. А дядя Тэо говорил, что это место само по себе — как нора. Без особых событий, с серыми буднями, развалинами, необразованностью. И это действительно отпугивало проезжих торговцев и путников. А вот местные давно ко всему привыкли. Что касается Зирайна — он был невысок, худощав, на вид лет двадцати. Единственное, что выделяло его — тонкие, только начавшие расти усики, которыми он гордился и постоянно гладил пальцами. Девушкам он нравился — не только из-за внешности, но и потому, что отец таскал его повсюду, намекая: «Вот он — почти глава». А девушки в нашем селе редко искали что-то, кроме возможности выйти замуж «удачно». А я?.. Я искала постоянство. Мне нравилось жить в хижине у леса, рядом с дядей. Единственное, что выбивало меня из привычной жизни — это поиски. Поиски родителей. Нельзя же просто так оставить ребёнка посреди поля. Это не случайность. Это след. И я хотела понять — кто я и откуда. — Эй, подкидыш, куда собралась? Может, проводить тебя? — насмешливо сказал он и взглянул на Нани, которая спряталась за моей спиной. — Мелкая, иди-ка домой. У нас тут взрослые разговоры. — Мы заняты, — тихо ответила малышка. Умная девочка, понимала, что это может закончиться плохо. — Заткнулась быстро и свалила домой, я сказал! — Слушай, Зирайн, — встала я между ним и Нани, — нам правда пора. Есть работа, которую нужно закончить до полудня. Если не хочешь помочь — не мешай. Я всегда старалась избегать ссор. Наверное, была слишком вежлива и удобна. Но работа для меня была важна. А ещё — Нани. Она хоть и маленькая, но была единственным человеком, кроме дяди, кто всегда оставался рядом. — Через час жду тебя у себя. Не опаздывай, — сказал он, вновь провёл рукой по усам и ушёл, даже не дослушав. Мы переглянулись. Ни одна из нас не хотела к нему идти. Слишком часто в последнее время из его дома выбегали в слезах девушки. — Ами, ты ведь не пойдёшь к нему? Может, лучше сказать дяде? — жалобно спросила Нани. — А мы не хотели к озеру? — подмигнула я. — Нууу… если только после озера! — вмиг повеселела она. — Вроде успеем! Мы собрали всё нужное и направились к озеру. Жизнь в нём только начинала пробуждаться. Лёд по краям уже таял, становясь опасным. На холме у воды, откуда летом ребята прыгали в воду, сейчас было сухо и относительно чисто. Мы устроились на рябине, склонившейся прямо над водой, и начали читать книгу о богах. — …И остался Эа один в океане между миров. И обозлился он на всё живое. А Лисатрию заключили в остров, чтобы помогала людям. Если она нарушит хоть один закон — погибнет. Её сила зависит от жизненной энергии людей, — читала я Нани древнюю легенду из книги дяди. Нани слушала, привалившись ко мне, и рассеянно вела палкой по льду, когда вдруг кусты рядом зашевелились. Мы замерли. Из них выскочил белый лисёнок, побежал к воде… и тут появился он. — Вот вы где, — услышала я, прежде чем Зирайн схватил меня за волосы. Глаза залило болью. — Куда тебе сказали прийти, подкидыш? — процедил он. — Не трогай её! — закричала Нани. — Она просто со мной гуляла! Отпусти! Она вцепилась в меня, но он оттолкнул её — малышка упала за холм. — Ай!.. — её глаза наполнились слезами. — Беги, Нани! Беги к дяд… — Заткнись, подкидыш, — прошипел он. — Твой дядя тебе не поможет. Нани всё поняла. Несмотря на боль, сорвалась с места и побежала прочь, её золотистые кудри исчезли среди кустов. — Пусть бежит. Всё равно не поможет. Он теперь в тюрьме. — Что?.. — Его уже забрали. Говорят, отравил какого-то лорда! — он рассмеялся. — Может, это ты, подкидыш? Он приблизился, и я попыталась вырваться. Его пальцы сжались сильнее — он наклонился, навис надо мной, стараясь коснуться губ. Я вспомнила совет дяди, поджала колено и резко ударила — точно, как он учил. Попала. Зирайн согнулся, задыхаясь от боли. Я отшатнулась, не думая, и соскользнула вниз по склону. Под ногами не удержался тонкий лёд — с хрустом он треснул, и я провалилась в ледяную воду. Холод ударил, как удар молота — мгновенно сковал грудь, лёгкие, мысли. Всё внутри сжалось. Тело отказывалось слушаться. «Никогда больше не буду заплетать волосы…» — отчаянно мелькнуло в голове, когда волосы потянули за собой вниз. На берегу я ещё видела, как он корчится, держась за живот… а потом уже ничего — только вода, ледяная, давящая со всех сторон. Я тонула. Руки скользили по кромке, но не могли зацепиться. — Помоги… — прошептала я, не понимая, обращаюсь ли к нему, к небу или просто в пустоту. — Помирай здесь. У тебя никого больше нет, подкидыш, — донёсся до меня его голос, холоднее воды. Он ушёл. А я больше не чувствовала ног. Всё тело казалось чужим. Я тонула. И вдруг… внутри вспыхнул свет. Не снаружи — изнутри. Будто искра, будто что-то проснулось. Под ладонями появилось тепло — неожиданное, несоразмерное холоду. Лёд вокруг начал крепнуть, затягиваться плотной коркой. Я толкнулась, нащупала прочную кромку и рывком вытянула себя наружу. Я жива. «Дядя Тэодоро… отец…» Ноги не слушались, но я поползла — вперёд, к берегу, прочь от воды. В глазах темнело, дыхание рвалось судорожными глотками. И перед тем, как всё исчезло, я успела увидеть — надо мной нависло дерево, тонкое и кривое, уцепившееся за берег. А потом пришла тьма.